Самую существенную составную часть всякаго вообще религiознаго культа представляютъ мoлитвocлoвiя и жертвы, приносимыя человѣкомъ Богу. Въ дохристiанскомъ мирѣ были различаемы два вида жертвъ: мирныя или безкровныя и кровавыя. Вознося свою молитву Богу, какъ iудеи, такъ и язычники признавали необходимымъ приносить къ алтарю и различные дары отъ своего имѣнiя и своихъ трудовъ: хлѣбъ, муку, вино, елей, ладанъ или смирну, соль и драгоцѣнныя вещи: золото, серебро, деньги, пурпуровыя и висонныя матерiи (ср. Исх., 25, 3-7). Но особенно угоднымъ Богу дохристiанскiе народы считали принесенiе кровавыхъ жертвъ. На этихъ то жертвоприношенiяхъ мы и останавливаемъ въ настоящiй разъ вниманiе читателя.

Въ основѣ культа кровавыхъ жертвоприношенiй, безспорно, лежало вѣрованiе, что только пролитiемъ крови и смертiю невиннаго и чистаго существа человѣкъ можетъ угодить Богу и достигнуть своего примиренiя съ Нимъ; это вѣрованiе имѣло свой основной корень въ исторiи грѣхопаденiя нашихъ прародителей. Когда первый человѣкъ разорвалъ свой союзъ съ Богомъ и перешелъ на сторону врага своего – диaвoлa, правда Божiя изрекала надъ нимъ свой приговоръ: “ты долженъ умереть (Быт. 2, 27); ибо ты получилъ жизнь не по заслугамъ своимъ, а по одной милости Божiей; лишивъ же себя преступно этой милости, ты вмѣстѣ съ тѣмъ лишилъ себя и права на жизнь”. Таково требование справедливости. Если же удовлетворенiе правдѣ Божiей не послѣдовало въ тотъ самый день, когда человѣкъ отпалъ отъ Бога, и если оно было отодвинуто на довольно отдаленное время и даже перенесено съ грѣховнаго человечества на безгрѣшнаго обѣтованнаго Искупителя, то причина этого заключалась единственно въ томъ, что безпредѣльная милость Божiя предварила Божественное правосудiе. Тѣмъ не менее, и приговоръ правды Божiей никогда не могъ утратить своей силы. Человечество усвоило вѣрованiе, что безъ пролитiя крови не можетъ быть достигнуто прощенiе (Евр. 9, 22), – и это-то вѣрованiе нашло для себя выраженiе въ дохристiанскихъ кровавыхъ жертвоприношенiяхъ.

Какъ сильно было это вѣрованiе и какъ велико было томленiе духа человеческаго, стремившегося къ примиренiю съ Божествомъ, это видно изъ того, что культъ кровавыхъ жертвоприношенiй въ древнемъ мирѣ былъ чрезвычайно распространенъ какъ среди iудеевъ, такъ и среди язычниковъ. Одинъ ученый историкъ замѣчаетъ, что въ Азiи едва ли можно найти пядь земли, которая не была бы обагрена кровью жертвенныхъ животныхъ. Мы думаемъ, что въ этихъ словахъ преувеличенiя немного. У евреевъ, напр., неопустительно были совершаемы ежедневно два кровавыхъ жертвоприношенiя: утреннее и вечернее (Исх. 29, З8; Числ. 28, 3, 4), кромѣ жертвоприношенiй отъ частныхъ лицъ. Но бывали случаи, когда въ одинъ день было приносимо весьма большое количество кровавыхъ жертвъ. Такъ, въ день своего помазанiя на царство Соломонъ принесъ въ Гаваоне 1000 всесожжeнiй (3 Цар. 3, 4); въ день освященiя храма Iерусалимскаго имъ было принесено въ жертву Богу 22000 воловъ и 120000 овецъ (3 Цар. 8, 63. Ср. Парал. 7, 5). Вообще же Соломонъ приносилъ неопустительно множество жертвъ три раза въ годъ: въ праздникъ опрѣсноковъ, и въ праздникъ седмицъ, и въ праздникъ кущей, помимо жертвъ, требуемыхъ установленiями закона на каждый день, а также въ субботы и нoвoмѣcячiя. Обильныя жертвы были приносимы, впрочемъ, и другими благочестивыми царями, напримѣръ, Давидомъ (2 Цар. 6, 13), Iосафатомъ (2 Парал. 17, 4), Iоасомъ, Озиeю и Eзeкиeю (2 Парал. 29, 32, 33). Возвратившiеся изъ плѣна Вавилонскаго iудeи, празднуя освященiе новоустроеннаго храма въ Iерусалимѣ, при всей скудости своей принесли въ жертву Богу сто воловъ, двѣсти овновъ, четыреста агнцевъ, двѣнадцать козловъ за грѣхи всего Израиля по числу двѣнадцати колѣнъ Израильскихъ (2 Ездр. 7, 7, 8). Даже Иродъ, по свидѣтельству Iосифа Флавiя [ 2 ], въ день торжественнаго освященiя реставрированнаго имъ храма Iерусалимскаго принесъ въ жертву Богу триста воловъ; а сколько животныхъ было принесено тогда въ жертву частными лицами, – этого, – говоритъ Флaвiй, опредѣлить нельзя, по причине необычайно великаго количества закланныхъ животных. Есть указанiе, что иногда въ праздникъ пасхи въ Iерусалимѣ было закалаемо до 260000 агнцев [ 3 ].

Нельзя не обратить вниманiя на то обстоятельство, что въ жертву Богу были приносимы не всѣ вообще животныя, а только удовлетворявшiя извѣстнымъ требованiямъ и непремѣнно – домашнiя, ближайшiя къ человѣку, такъ сказать, его друзья и помощники въ тяжелыхъ его трудахъ, нѣкоторымъ образомъ даже замѣнявшiе его въ этомъ отношенiи. Это обстоятельство, несомнѣнно, находится въ связи съ вѣрованiемъ, которое было раздѣляемо всѣми дохристiанскими народами, что приносимыя въ жертву животныя заступаютъ мѣсто самаго человѣка, приносящего жертву, замѣняютъ его собою, Плутархъ передаетъ слѣдующее извѣстiе объ особенномъ классѣ египетскихъ жрецовъ, которыхъ онъ называетъ сфрагиста. “Эти жрецы, – говоритъ онъ, – приносили Тифону въ жертву рыжаго быка, на которомъ не могло быть ни одного волоска – ни бѣлаго, ни чернаго, при чемъ это жертвенное животное они предварительно отмѣчали печатью, изображавшею человѣка, стоявшего на колѣняхъ съ завязанными назадъ руками и съ приставленнымъ къ горлу мечемъ. Прежде принесенiя этого быка въ жертву, они произносили надъ его головою проклятiя”. Изъ этого разсказа ясно видно, что, по вѣрованiю древнихъ египтянъ, въ жертву Богу слѣдовало бы приносить не животное, а самаго человѣка...

Послѣ этого неудивительно, что среди дохристiанскихъ народовъ былъ широко распространенъ культъ приношенiя въ жертву не только животныхъ, но и людей и притомъ преимущественно – грудныхъ младенцевъ, невинныхъ юношей и цѣломудренныхъ дѣвъ. Не много дошло до нашего времени древнихъ историческихъ памятниковъ, на основанiи которыхъ мы могли бы составить себѣ вѣрное и обстоятельное представленiе о вѣрованiяхъ, культѣ, нравахъ, обычаяхъ и жизни древнихъ народовъ; но и того матерiала, которымъ мы располагаемъ, вполнѣ достаточно для утвержденiя, что въ жертву богамъ приносили людей древнiе индiйцы, персы, сирiйцы, финикiяне, египтяне, арабы, карѳагеняне, эѳiопляне, греки, римляне, кельты, германцы, славяне, литовцы, скандинавы, скиѳы и др. Нѣкоторые изъ древнихъ народовъ, кромѣ грудныхъ младенцевъ, юношей и дѣвицъ, приносили въ жертву богамъ даже своихъ царей и верховныхъ жрецовъ, вѣруя, что чѣмъ сановнѣе и важнѣе люди, приносимые ими въ жертву, тѣмъ ихъ жертва прiятнѣе Божеству.

Въ подтвержденiе сказаннаго, чтобы не раздвигать рамки своего разсужденiя, мы сошлемся на немногiе, но не подлежащiе сомнѣнiю, историческiе факты.

Геродотъ, Помпонiй Мела и Плинiй согласно свидѣтельствуютъ, что древнiе индiйцы не только приносили живыхъ людей въ жертву богамъ, но и ѣли, какъ святыню, жертвенное человѣческое мясо. ''Нерѣдко, ради угожденiя божеству, особенно во бремя свирѣпствованiя чумы и моровой язвы, они привязывали людей къ столпамъ и бросали ихъ въ пропасть съ какой-либо скалы. Факиры ихъ добровольно приносили себя въ жертву богамъ, бросаясь въ огонь, въ воду или со скалы. Даже и въ настоящее время они считаютъ богоугоднымъ дѣломъ – изрѣзывать кинжалами до крови свои лица и свою грудь.

Персидскiй царь Ксерксъ, собираясь въ походъ противъ грековъ, какъ извѣстно, принесъ въ жертву богамъ сына своего друга и союзника, лидiйскаго царя Пиѳiя; а о супругѣ его Аместридѣ Геродотъ разсказываетъ, что, въ благодарность подземнымъ богамъ, она приказала зарыть живыми въ землю четырнадцать персидскихъ юношей, сыновей знатнѣйшихъ персидскихъ сановниковъ.

По свидѣтельству Страбона, сирiйцы имѣли обыкновенiе раскармливать особыми сытными блюдами рабовъ, служившихъ при капищѣ, и затѣмъ умерщвляли ихъ въ честь того или другого божества. Въ Лаодикiи ежегодно приносили въ жертву Палладѣ или Астартѣ невинную и красивую дѣвушку. О сирiйскихъ колонистахъ-сепарвимцахъ писатель четвертой книги царствъ (17, 31) говоритъ, что они “сожигали сыновей своихъ въ огнѣ Адрамелеху и Анамелеху, богамъ сепарвимскимъ”. По словамъ Лукiана, въ Иepaполѣ, въ Сирiи, было въ обычаѣ приносить дѣтей въ жертву богинѣ Астартѣ.

Что финикiяне умерщвляли грудныхъ младенцевъ для умилостивленiя своего бога Ваала или Молоха, это – фактъ общеизвѣстный, засвидѣтельствованный многими древними писателями (Порфирiемъ, Филономъ, Геродотомъ, Клитархомъ и др.). Но, кромѣ того, въ Библосе были приносимы въ жертву Адонису красивые бѣлокурые мальчики, а по словамъ Евсевiя, финикiяне ежегодно умерщвляли своихъ “единородныхъ” сыновей и въ честь Сатурна. Такимъ именно способомъ они надѣялись предотвратить предпринятую Александромъ Македонскимъ осаду Тира. Имѣя намѣренiе совершать что либо важное, они всегда обрекали своихъ дѣтей на закланiе. Кости несчастныхъ жертвъ они почитали святынею и возили ихъ съ собою даже во время путешествiй. По вѣрованiю финикiянъ самъ богъ Хроносъ или Израэль (сильный богъ), управлявшiй ихъ страною, однажды, во время ужасной чумы и голода, принесъ въ жертву себѣ своего единственнаго сына Iегуда, одѣвъ его въ царскiя одежды, на устроенномъ для того на небѣ жертвенникѣ. Здѣсь кстати вспомнить и о другомъ миѳѣ, по которому Хроносъ также и у грековъ пожралъ всѣхъ своихъ дѣтей.

Много есть указанiй на то, что карѳагеняне часто умерщвляли людей для умилостивленiя своихъ боговъ. По свидѣтельству Iустина, карѳагенскiй полководецъ Малеусъ принесъ въ жертву богамъ своего побѣдоноснаго сына Картало: надѣвъ на его голову тiару жреца и облачивъ его въ царскую пурпуровую мантiю, онъ пригвоздилъ его къ высокому кресту. Геродотъ разсказываетъ намъ о томъ, какъ, карѳагенскiй полководецъ Гамилькаръ, во время сраженiя съ сиракузскимъ царемъ Гелономъ, съ утра до вечера приносилъ въ жертву богамъ безчисленное количество людей, а потомъ и самъ бросился въ огонь. По свидѣтельству Евсевiя, у карѳагенянъ былъ даже особый желѣзный идолъ съ простертыми впередъ руками; раскаливъ его сначала докрасна огнемъ, жрецъ бралъ у какой либо несчастной матери ея грудного ребенка и клалъ его на руки идола, на которыхъ онъ начиналъ жариться, а затѣмъ падалъ внизъ въ пылавшiй огонь и тамъ сгоралъ совершенно. Когда царь Агаѳоклъ осадилъ Карѳагенъ, жители этого города, какъ разсказываетъ Дiодоръ, принесли въ жертву богамъ болѣе 200 юношей изъ самыхъ знатнѣйшихъ семействъ. Но этого мало: нашлось еще 300 юношей, почти отроковъ, которые добровольно предложили заклать себя въ жертву. Вообще же карѳагеняне, по словамъ Iустина, болѣе другихъ язычниковъ были увѣрены въ томъ, что самою угодною и наиболѣе умилостивительною жертвою богамъ было умерщвленiе невинныхъ младенцевъ, при чемъ матерямъ строжайше было запрещено оплакивать своихъ дѣтей; напротивъ, во время самаго приношенiя ихъ въ жертву, онѣ должны были неистово плясать подъ оглушительные звуки грубыхъ музыкальныхъ инструментовъ. Этотъ ужасный и безчеловѣчный религiозный культъ существовалъ въ сѣверной Африкѣ еще во времена Тертуллiана, т. е., и послѣ разрушенiя Карѳагена. По свидѣтельству Плутарха, жестокость этого культа была нѣсколько смягчена тѣмъ, что богатыя женщины могли замѣнять собственныхъ дѣтей чужими, купленными у жрецовъ, которые прiобрѣтали ихъ на рынкахъ и особеннымъ образомъ подкармливали для жертвоприношенiй. У карѳагенянъ, какъ и финикiянъ, были особенные ковчежцы въ которыхъ, какъ святыня, сохранялись кости принесенныхъ въ жертву младенцевъ.

Геродотъ, Аполлодоръ, Манеѳъ, Порфирiй и Плутархъ увѣряютъ, что культъ приношенiя людей въ жертву богамъ у египтянъ такъ же былъ широко распространенъ, какъ и у карѳагенянъ. Чаще всего такiя жертвоприношенiя были совершаемы въ городе Бузирисѣ, гдѣ былъ будто бы погребенъ египетскiй богъ Озирисъ. Жители Гелiополиса также имѣли обычай ежедневно приносить въ своемъ храмѣ въ жертву богамъ трехъ человѣкъ. Кромѣ того, одинъ разъ въ годъ, раннею весною, египтяне бросали въ Нилъ какую либо молодую и красивую рабыню, прося Изиду о дарованiи имъ обильнаго урожая въ Нильской долине. Въ этомъ отношенiи они отличались отъ другихъ языческихъ народовъ тѣмъ, что не только приносили людей въ жертву своимъ богамъ, но и ѣли ихъ мясо, и пили ихъ кровь, приписывая этой ужасной пищѣ какое-то мистическое и въ частности – цѣлебное значенiе. Объ этомъ говоритъ Аполлодоръ; но то же подтверждаетъ и Ювеналiй въ своей 15-ой сатирѣ, говоря. что египтяне имѣли обычай умерщвлять въ честь Озириса своихъ плѣнниковъ и ѣсть ихъ мясо. Нельзя не отмѣтить здѣсь того обстоятельства, что жители Египта приносили въ жертву богамъ какъ людей, такъ и быковъ только рыжихъ или красныхъ.

У Прокопiя, Евагрiя, Геродота и даже въ коранѣ встрѣчаются ясныя указанiя на то, что культъ человѣческихъ жертвоприношенiй былъ не чуждъ также и арабамъ. Отецъ Магомета, Абдалахъ, считалъ весьма богоугоднымъ дѣломъ закланiе въ жертву малолѣтнихъ дѣтей. Такими жертвоприношенiями арабы въ особенности старались умилостивлять своего бога Гобала или Оротала. Его изваянiе стояло на священномъ камнѣ Каабѣ и было окружено другими идолами, число которыхъ простиралось до З60‑ти. Ороталу древнiе арабы приносили въ жертву людей въ седьмой день каждой недѣли. О сарацинскомъ князѣ Номанѣ разсказываютъ, что одного плѣнника царскаго рода онъ заклалъ въ жертву идоламъ даже собственными руками. Было въ обычаѣ у арабовъ приносить въ жертву богамъ и красивыхъ цѣломудренныхъ дѣвицъ. Крови такого рода жертвъ они приписывали магическую цѣлебную силу.

По ученiю эѳiопскихъ жрецовъ, только смерть царей могла искуплять ихъ народъ отъ грѣховъ, поэтому эѳiопляне, какъ свидѣтельствуетъ Дiодоръ, до временъ Птоломея II приносили въ жертву богамъ даже своихъ царей.

Что касается грековъ, то и у нихъ, несмотря на ихъ высокую культуру, не были рѣдкостью человѣческiя жертвоприношенiя, хотя и были они распространены преимущественно среди островитянъ. Впрочемъ, Минотавру сами аѳиняне, въ день каждаго новаго года, приносили въ жертву семерыхъ юношей и семерыхъ дѣвъ, которыхъ они торжественно приводили къ идолу и побивали предъ нимъ дубинами. Въ 596 году до Р. X. въ такую безчеловѣчную жертву добровольно предложилъ себя какой то безумный юноша Кратинъ. На островѣ Критѣ, гдѣ будто бы находилась могила Зевса, человѣческiя жертвоприношенiя были наиболѣе употребительными. Здѣсь приносили въ жертву богамъ каждаго чужеземца, случайно попавшего на берегъ, при чемъ съ его спины сдирали кожу, чтобы извлечь изъ тела всю кровь, которой приписывали особую искупительную силу и которую критянѣ пили съ жадностiю. Критскiй царь, девкалiонидъ Идоменей, по обѣту, данному богамъ, принесъ въ жертву собственнаго сына, такъ какъ, по вѣрованiю критянъ, то же самое ради нихъ сдѣлалъ съ своимъ сыномъ и богъ ихъ – Хроносъ. Лесбосцы приносили людей въ жертву богу своему Дiонисiю. То же дѣлали, по свидѣтельству Порфирiя, хiосцы и тенедосцы. На островѣ Лемносѣ было въ обычаѣ умерщвлять, въ честь Паллады, дѣвиц-дочерей туземцевъ и невольницъ. Эолiйцы считали наиболѣе угодною богамъ жертвою закланiе новорожденныхъ младенцевъ. На Андросе, какъ и въ Троѣ, въ жертву богамъ приносили такъ называемыхъ гiеродуловъ храмовыхъ прислужниковъ и двѣнадцатилѣтнихъ дѣвочекъ. Таврическая Артемида представляется особенно кровожадною богинею: предъ ея истуканомъ ежедневно приносили въ жертву одного мужчину, преимущественно изъ чужестранцевъ, потерпѣвшихъ кораблекрушенiе, и приплывшихъ къ острову. Кровь такой жертвы вливали въ особую чашу и, смѣшавъ ея съ водою, употребляли, какъ величайшую святыню. Почти такой же возмутительный культъ установили у себя и жители Делоса въ честь богини Дiаны. Они сдѣлали ея идола въ видѣ громадной желѣзной дѣвы съ печью внутри; – и на раскаленныхъ рукахъ этого истукана, какъ и у Молоха, были сожигаемы грудные младенцы. Въ Беотiи въ жертву богамъ были приносимы знатные жрецы и даже цари, и ежегодно, по жребiю, – одинъ наиболѣе красивый юноша. Есть указанiя, что человѣческiя жертвы были въ употребленiи въ Тегеѣ, Теспеѣ, Ѳессалiи, Херсонесѣ, Мелитѣ и другихъ мѣстахъ.

Подобно всѣмъ языческимъ народамъ, греки совершали человѣческiя жертвоприношенiя въ особенности предъ сраженiями, когда въ опасности находилось отечество. Въ этихъ случаяхъ цари и полководцы не щадили своихъ собственныхъ сыновей и дочерей и нерѣдко собственноручно умерщвляли ихъ для умилостивленiя боговъ. Такихъ жертвъ, по большей части требовали и оракулы. Такъ, – аѳинянамъ, во время ихъ войны съ элевзинцами, оракулъ объявилъ, что побѣда на ихъ сторонѣ будетъ лишь тогда, если кто-либо изъ знатныхъ лицъ добровольно принесетъ себя въ жертву богамъ. И младшая дочь царя, согласно ея желанiю, была заклана ея собственнымъ отцомъ. Примѣру ея скоро послѣдовали и ея старшiя сестры. Такъ же поступилъ, по требованiю оракула, царь Леонъ съ своими тремя дочерьми, Iакинѳъ принесъ въ жертву богамъ пять своихъ дочерей, чтобы избавить аѳинянъ отъ голода и чумы. По указанiю мнимаго прозорливца Тирезiя, ради блага своего народа, умертвилъ себя Менекей. Добровольною жертвою богамъ, за спасенiѣ Аѳинъ, была и дочь Геракла – Макарiя. Повинуясь требованiю оракула, искупительною жертвою были дочери Антипенея. Такова же была участь и послѣдняго аѳинскаго царя Кодра. Не подлежитъ сомнѣнiю, что ахейцамъ и спартанцамъ также были не чужды человѣческiя жертвоприношенiя. Нельзя не отмѣтить здѣсь того обстоятельства, что всѣ лица, добровольно приносившiя себя въ жертву богамъ, были твердо увѣрены въ искупительномъ значенiи своей смерти, были убѣждены, что умираютъ для блага народа, ради спасенiя отечества или прекращенiя смертности отъ чумы и моровой язвы.

Не станемъ указывать многочисленныхъ фактовъ, убѣдительно свидѣтельствующихъ о томъ, что и всѣ другiе языческiе народы отъ римлянъ до славянъ включительно, имѣли обычай приносить въ жертву людей для умилостивленiя того или другого божества. Для нашей цѣли мы находимъ достаточнымъ и сказаннаго. Но вотъ интересный, хотя и спорный въ наукѣ вопросъ: были ли человѣческiя жертвоприношенiя у ветхозавѣтныхъ евреев?

Что фактически у ветхозавѣтныхъ евреевъ такiя возмутительныя жертвоприношенiя иногда существовали, – въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнiя. Характеристическую особенность еврейскаго народа, по свидѣтельству Библiи, составляли его “жестоковыйность” и неблагодарность въ отношенiи къ Iеговѣ, постоянно ему благодетельствовавшему. Читая Библiю, нельзя не поражаться тою легкостью, съ какою евреи отпадали отъ почитанiя истиннаго Бога и увлекались самыми грубыми и безчеловѣчными формами языческаго идолослуженiя и – въ особенности культами Ваала и Молоха. Уже Давидъ, вспоминая о религiозно-нравственномъ состоянiи своихъ предковъ во время ихъ 40-лѣтнего странствованiя по Аравiйской пустынѣ, говоритъ: “Они забыли Бога, Спасителя своего, совершившего великое въ Египтѣ, дивное въ землѣ Хамовой, страшное у Чермнаго моря... Они прилѣпились къ Ваалфегору и ѣли жертвы бездушныхъ…, смѣшались съ язычниками и научились дѣламъ ихъ; служили истуканамъ ихъ... и приносили сыновей своихъ и дочерей своихъ въ жертву бѣсамъ; проливали кровь невинную, кровь сыновей своихъ и дочерей своихъ, которыхъ приносили въ жертву идоламъ Ханаанскимъ, – и осквернилась земля кровью” (Пс. 105, 21, 22, 28, 35-38). Пророкъ Амосъ говоритъ о евреяхъ того же времени: “Вы носили скинiю Молохову и звѣзду бога вашего Ремфана” (Амос. 5, 26). Такой же упрекъ дѣлаетъ древнимъ евреямъ и первомученикъ христiанскiй, святый архидiаконъ Стефанъ (Деян. 7, 43). Но и въ позднѣйшѣе время – въ перiодъ правленiя судей и царей – евреи, усвоившiе культъ Ваала или Молоха, несомнѣнно, приносили въ жертву людей этимъ языческимъ божествамъ. Объ Axaзѣ священный историкъ (4 Цар. 16, 3) говоритъ, что онъ “ходилъ путемъ царей Израильскихъ, и даже сына своего провелъ чрезъ огонь, подражая мерзости народовъ, которыхъ прогналъ Господь отъ лица сыновъ Израилевыхъ”. Но “провести кого либо чрезъ огонь”, на языкѣ Библiи значитъ – сжечь его. Это видно, напримѣръ, изъ словъ пророка Iезекiиля, чрезъ котораго, порицая “дщерь Iерусалима (т. е. евреевъ) за такiя же человѣческiя жертвоприношенiя, Самъ Богъ говоритъ: “Ты взяла сыновей твоихъ и дочерей твоихъ, которыхъ ты родила Мнѣ, и приносила въ жертву на снѣденiе имъ (идоламъ)... Ты и сыновей Моихъ заколала и отдавала имъ, проводя ихъ чрезъ огонь” (Iезек. 16, 20, 21). И въ другомъ мѣстѣ (23, 37) чрезъ того же пророка Богъ говоритъ объ евреяхъ: “сыновей своихъ, которыхъ родили Мнѣ, черезъ огонь проводили въ пищу имъ (идоламъ). Ср. 20, 26, 31. Исаiя обличаетъ евреевъ, “закалающихъ дѣтей при ручьяхъ, между разселинами скалъ” (Ис. 57, 5). У пророка Iеремiи Богъ свидѣтельствуетъ (7, 31): “Сыновья Iуды устроили высоты Тофета въ долинѣ сыновей Енномовыхъ, чтобы сожигать сыновей своихъ и дочерей своихъ въ огне, чего Я не повелѣвалъ, и что Мнѣ на сердце не приходило”. То же самое повторяетъ Господь и въ другомъ мѣстѣ (Iерем. 19, 5), поясняя только, что эти ужасныя жертвы были приносимы именно “во всесожженiе Ваалу”. Священный историкъ царей еврейскихъ также повѣствуетъ, что въ царствованiе Осiи евреи, оставивъ служенiе истинному Богу, построили высоты во всѣхъ городахъ своихъ, поставили на нихъ истуканы и изображенiя Астарты и служили Ваалу, “и проводили сыновей своихъ и дочерей своихъ чрезъ огонь” (4 Цар. 17, 17). То же самое повѣствуетъ онъ о царѣ iудейскомъ Манасiи, который также “провелъ сына своего черезъ огонь” (21, 6). Чрезъ пророка Iезекiиля говорилъ Господь землѣ Израильской, т. е. Израильскому народу: “Приведу на васъ людей, народъ Мой, Израиль, и они будутъ владѣть тобою, земля, и ты будешь наслѣдiемъ ихъ и не будешь болѣе дѣлать ихъ бездѣтными. Такъ говоритъ Господь: за то, что говорятъ о васъ: “ты – земля, поѣдающая людей и дѣлающая народъ твой бездѣтнымъ”, – за то уже не будешь поѣдать людей и народа твоего не будешь впередъ дѣлать бездѣтнымъ, говоритъ Господь Богъ... Я излилъ на нихъ гнѣвъ Свой за кровь, которую они проливали на этой земле. И Я разсѣялъ ихъ по народамъ. И пришли они къ народамъ, куда пошли, и обезславили Святое имя Мое (Iезек. 36, 12–14, 18, 20). Знаменитый раввинъ Исаакъ Абарбанель возмущается этимъ мѣстомъ, но не отвергаетъ того, что пророкъ говоритъ объ употребленiи евреями человѣческой крови (Толков. fol. 202. col. 4). Только благочестивый царь Iосiя запретилъ iудеямъ приносить дѣтей въ жертву Молоху (4 Цар. 23, 10).

Но если нельзя отрицать того, что евреи, оставивъ почитанiе Iеговы и подражая языческимъ народамъ, главнымъ образомъ финикiянамъ, или хананеянамъ, приносили въ жертву Ваалу или Молоху своихъ сыновей и дочерей, то съ другой стороны не подлежитъ никакому сомнѣнiю, что эти жестокiя и возмутительныя жертвоприношенiя были противны Господу. У пророка Iеремiи, какъ мы видѣли, Богъ дважды (7.31; 19, 6) свидѣтельствуетъ, что Онъ не повелѣвалъ приносить такiя жертвы и что мысль объ установленiи ихъ Ему даже не приходила на сердце. Чрезъ Моисея же Господь строжайшимъ образомъ запретилъ человѣческiя жертвоприношенiя и повелѣлъ предавать смертной казни преступающихъ Его заповѣдь. “Изъ дѣтей твоихъ, – говорилъ Онъ Израильскому народу (Лев. 18, 21), – не отдавай на служенiе Молоху, и не безчести имени Бога твоего. Я – Господь”. “И сказалъ Господь Моисею говоря: скажи сiе сынамъ Израилевымъ: кто изъ сыновъ Израилевыхъ или изъ пришельцевъ, живущихъ между Израильтянами, дастъ изъ дѣтей своихъ Молоху, тотъ да будетъ преданъ смерти: народъ земли да побьетъ его камнями” (Лев. 20, 1,2). “Не дѣлай такъ (какъ язычники дѣлаютъ идоламъ своим) Господу Богу твоему, ибо все, чего гнушается Господь, что ненавидитъ Онъ, они дѣлаютъ богамъ своимъ: они и сыновей своихъ, и дочерей своихъ сожигаютъ на огнѣ богамъ своимъ” (Второз. 12, 31). “Не долженъ находиться у тебя проводящiй сына своего или дочь свою черезъ огонь” (18, 10). Что Богъ не только не устанавливалъ, но и не терпѣлъ человѣческихъ жертвоприношенiй, это видно уже изъ того, что, по повелѣнiю Божiю, пророки часто обличали и укоряли евреевъ за то, что они приносили въ жертву Ваалу или Молоху своихъ сыновей и дочерей.

Тѣмъ не менѣе, вѣрованiе, что только смерть невиннѣйшаго человѣческаго существа есть истинная жертва примиренiя человѣка съ Богомъ, красною нитью проходитъ чрезъ всѣ страницы ветхозавѣтнаго Божественнаго Откровенiя. Только кровь совершеннаго праведника, по ученiю слова Божiя, могла омыть человѣка отъ нечистоты Адамова грѣхопаденiя. Язычество облекло эту идею въ грубую форму приношенiя въ жертву Богу грудныхъ младенцевъ, какъ еще не имѣющихъ никакихъ личныхъ грѣховъ. Невиннѣе, чище, безгрѣшнѣе грудныхъ младенцевъ язычество никого на землѣ не нашло. Эта грубая форма отвергнута безпредѣльнымъ милосердiемъ Божiимъ, но самая идея, какъ приговоръ вѣчной и абсолютной справедливости, удержана. Она лежитъ уже въ основѣ ветхозавѣтнаго закона о посвященiи Богу всѣхъ первенцевъ. Законъ этотъ былъ данъ Богомъ еще до выхода евреевъ изъ Египта. “И сказалъ Господь Моисею, говоря освяти Мнѣ каждаго первенца, разверзающего ложесна между сынами Израилевыми” (Исх. 13,1,2). И этотъ законъ былъ повторенъ неоднократно: ср. Исх. 22, 29; Числ.. 3, 13; 8, 17. Но что значитъ – посвятить кого либо Богу? – Прежде всего (по объясненiю самого Моисея) это значитъ – заклать посвященнаго и принести его въ жертву; а потомъ уже въ переносномъ смыслѣ – “отдать его Господу на всѣ дни жизни его служить Господу” (1 Цар. 1, 28). Самъ Богъ возвѣстилъ чрезъ Моисея еврейскому народу: “всѣ заклятое, что подъ заклятiемъ отдаетъ человѣкъ Господу, изъ своей собственности, человѣка ли, скотину ли, есть великая святыня Господня и должно быть предано смерти” (Лев. 27, 28, 29) [ 3 ]. Въ этомъ смыслѣ говоритъ и Господь нашъ Iисусъ Христосъ въ Своей первосвященнической молитвѣ о Своей крестной смерти: “За нихъ (вѣрующих) Я посвящаю Себя (по-славянски: “свящу Себѣ”). Когда Авраамъ намѣревался принести въ жертву единственнаго, дарованнаго ему уже въ старости, сына своего Исаака, онъ, несомнѣнно, вѣровалъ, что эта жертва будетъ угоднѣйшею Богу, какъ ни тяжела была она для него самого.

Интересный случай изъ жизни Iефѳая передаетъ книга Судей Израилевыхъ (гл. 11). Отправляясь на войну съ аммонитянами Iефѳай далъ обѣтъ Господу: “Если Ты предашь аммонитянъ въ руки мои, то, по возвращенiи моемъ съ миромъ отъ аммонитянъ, что выйдетъ изъ воротъ дома моего навстрѣчу мнѣ, будетъ Господу, и вознесу сiе на всесожженiе”. Побѣдивъ аммонитянъ, Iефѳай возвращается домой, “и вотъ дочь его выходитъ навстрѣчу ему съ тимпанами и ликами; она была у него только одна, и не было у него еще ни сына, ни дочери”. И онъ совершилъ надъ нею обѣтъ свой; по толкованiю нѣкоторыхъ древнихъ раввиновъ, дѣйствительно принесъ ее въ жертву всесожженiя, а по мнѣнiю другихъ, только обрекъ ея на всегдашнее дѣвство и служенiе скинiи. Первое толкованiе представляется однако же болѣе основательнымъ: его придерживается и св. Iоаннъ Златоустъ, высказавшiй предположенiе, что Iефѳай далъ свой обѣтъ по внушенiю злаго духа – дiавола.

Замѣчательна мысль, высказанная пророкомъ Михеемъ отъ лица грѣшника, ищущего своего примиренiя съ Богомъ: “Съ чѣмъ предстать мнѣ предъ Господа, преклониться предъ Богомъ небесным? Развѣ дамъ ему первенца моего за преступленiе мое и плодъ чрева моего за грѣхъ души моей” (Мих. 6, 6, 7).

Впрочемъ, по безпредѣльной милости Своей къ человѣческому роду, Господь вообще не допустилъ того, чтобы евреи приносили Ему въ жертву своихъ первенцевъ. Тотчасъ, по объявленiи закона о посвященiи первенцевъ. Господь повелѣваетъ чрезъ Моисея еврейскому народу самыхъ первенцев-сыновей въ жертву не приносить, а дѣлать за нихъ выкупъ. Вотъ что сказалъ по этому поводу Моисей своему народу: “каждаго первенца человѣческаго выкупай. И когда послѣ спроситъ тебя сынъ твой, говоря: что это, то скажи ему: рукою крѣпкою вывелъ насъ Господь изъ Египта, изъ дома рабства. Ибо, когда Фараонъ упорствовалъ отпустить насъ, Господь умертвилъ всѣхъ первенцевъ въ земле Египетской, отъ первенца человѣческаго до первенца изъ скота, – посему приношу въ жертву Господу всѣ разверзающее ложесна, мужескаго пола, а всякаго первенца изъ сыновъ моихъ выкупаю” (Ис.. 13, 13-15). Свое повелѣнiе Господь повторилъ чрезъ Моисея и нѣкоторое время спустя: “всѣхъ первенцевъ изъ сыновъ твоихъ выкупай” (Исх. 34, 20). Сначала еврейскiе первенцы, въ своемъ значительномъ числе, были замѣнены левитами, отдѣленными исключительно на служенiе Богу (ср. Числ. 3, 45), пoтомъ они были выкупляемы деньгами по пяти сиклей за человѣка, но – больше всего, а впослѣдствiи и исключительно – жертвенными животными; люди достаточные и богатые должны были приносить въ жертву Богу за своего сына однолѣтнего агнца во всесожженiе и молодаго голубя или горлицу въ жертву за грѣхъ; а люди бедные, бывшiе не въ состоянiи прiобрести агнца, должны были приносить двухъ горлицъ или двухъ молодыхъ голубей, одного во всесожженiе, а другого – въ жертву за грѣхъ (ср. Лев. 12, 6-8). Такимъ образомъ здѣсь мы уже ясно видимъ, что ветхозавѣтныя еврейскiя кровавыя жертвоприношенiя замѣняли собою принесенiе въ жертву самыхъ людей.

Но есть ли въ книгахъ Св. Писанiя Ветхаго Завѣта хотя какое-нибудь указанiе на то, чтобы евреи могли оправдывать употребленiе въ пищу жертвеннаго человѣческаго мяса или крови? Въ книгѣ “Эцъ Хаимъ” въ оправданiе этого изувѣрнаго обычая дѣлается ссылка на два мѣста въ писанiи Моисея Числъ, а именно 19, 9: “Противъ Господа не возставайте и не бойтесь народа земли сей, ибо онъ достанется вамъ на съѣденiе, защиты у нихъ не стало, а съ нами Господь” и 23, 24: “Вотъ народъ (израильскiй), какъ львица встаетъ, и какъ левъ поднимается; не ляжетъ, пока не съѣстъ добычи и не напьется крови убитых”. Толкованiя этихъ мѣстъ въ духѣ еврейскихъ раввиновъ мы однако же не найдемъ ни у кого изъ древнихъ христiанскихъ писателей. Впрочемъ, справедливость требуетъ сказать, что изъ греческихъ писателей Аппiонъ утверждалъ, что евреи временъ царя сирiйскаго Антiохона ѣли мясо приносимыхъ ими въ жертву иноплеменниковъ (греков); а изъ разсказа Дiона Кассiя мы узнаемъ, что въ греческомъ городѣ Кирени были перебиты всѣ евреи за то, что похищали греческихъ младенцевъ для употребленiя ихъ крови при своихъ праздничныхъ обрядахъ.

Въ книгахъ Священнаго Писанiя Ветхаго Завѣта приведено много наставленiй относительно совершенiя кровавыхъ жертвоприношенiй, – и на основанiи ихъ мы можемъ составить себѣ болѣе или менее вѣрное представленiе о томъ, какой смыслъ заключалъ въ себѣ, этотъ наиболѣе распространенный въ до-христiанскую эпоху религiозный культъ. Самъ по себѣ, безъ своего внутреннего смысла и значенiя, культъ ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй для насъ навсегда бы остался болѣе, чѣмъ непонятнымъ; а для разума человѣческаго онъ могъ бы быть только вѣчнымъ позоромъ. По крайней мерѣ мы никогда бы не разрѣшили вопроса: какимъ образомъ человѣческiй разумъ могъ прiйти къ заключенiю, что Божеству будетъ прiятно, когда человѣкъ зарѣжетъ и сожжетъ совершенно невинное, а для него лично весьма полезное животное или даже своего собственнаго, нерѣдко единственнаго и любимаго сына (какъ это дѣлали и наиболѣе культурные язычники). Само по себѣ, безъ особаго внутренняго смысла, это было бы дѣйствiемъ не разума, а – необъяснимаго безумiя. Вопросъ становится еще болѣе труднымъ, когда мы примемъ во вниманiе, что къ мысли о богоугодности кровавыхъ жертвоприношенiй пришли не отдѣльныя лица, а всѣ человѣчество, истреблявшее такимъ образомъ неисчислимое множество животныхъ и даже людей въ теченiе цѣлыхъ пяти тысячъ лѣтъ. И мы нисколько не удивляемся тому обстоятельству, что многiе, и древнiе и современные намъ мыслители – философы и богословы рацiоналистическаго направленiя (напримѣръ, Гартманъ, Фон-дер-Альмъ, Ренанъ, Штраусъ, Бруно-Бауэръ, а въ особенности – Вольтеръ и его единомышленники-энциклопедисты, деисты и рацiоналисты, даже Шлейермахеръ и Неандеръ), не вѣрующiе въ Божественное Откровенiе и не руководящiеся имъ въ своемъ пониманiи религiозныхъ истинъ, оказались безсильными разрѣшить этотъ трудный и далеко не праздный вопросъ. По ихъ объясненiю, принося въ жертву животныхъ и людей, древнiе язычники и евреи были увѣрены, что они кормятъ своихъ измышленныхъ боговъ, и тѣмъ задабриваютъ ихъ. Хорошихъ же боговъ изобрѣлъ себѣ разумъ человѣческiй, если безъ помощи людей они обречены были бы на голодную смерть и если они, подобно безчестнымъ чиновникамъ, принимали бы отъ своихъ поклонниковъ всякаго рода взятки, не брезгая даже голубями и горлицами!.. Правда, относительно языческихъ жертвоприношенiй мы не располагаемъ достаточнымъ литургическимъ матерiаломъ, чтобы со всею основательностью показать, какой смыслъ имъ былъ приписываемъ жрецами и богомольцами. Но что касается ветхозавѣтныхъ еврейскихъ жертвоприношенiй, то ниже мы ясно и неопровержимо докажемъ, что сами евреи не понимали ихъ ни въ смыслѣ кормленiя своего Бога, ни въ смыслѣ задариванiя Его взятками. Для евреевъ кровавыя жертвоприношенiя ихъ имѣли иное значенiе и болѣе глубокiй смыслъ.

Впрочемъ, считаемъ необходимымъ предупредить, что многiя недоразумѣнiя могутъ встрѣтиться намъ и относительно ветхозавѣтныхъ еврейскихъ кровавыхъ жертвоприношенiй. Такъ, прежде всего намъ приходится имѣть дѣло съ большимъ затрудненiемъ при разрѣшенiи вопроса: кто и когда установилъ эти жертвоприношенiя? Были въ древности еврейскiе и христiанскiе ученые богословы, да и теперь еще есть таковые, – которые, какъ ветхозавѣтнымъ еврейскимъ жертвоприношенiямъ, такъ и ветхозавѣтному культу вообще приписываютъ только Божественное происхожденiе. Они ссылаются на свидѣтельство Библiи, по которому Самъ Богъ повелѣлъ Моисею, а чрезъ Hero и всѣму еврейскому народу приносить кровавыя жертвы. Въ книге Исходъ (20, 24) говорится: “Сдѣлай мнѣ жертвенникъ изъ земли и приноси на немъ всесожженiя твои и мирныя жертвы твои, овецъ твоихъ и воловъ твоихъ; на всякомъ мѣстѣ, гдѣ Я положу память имени Моего, Я прiйду къ тебе и благословлю тебя”. На основанiи этого и подобныхъ ему свидѣтельствъ Библiи указанные ученые богословы утверждаютъ, что всѣ культовыя установленiя Моисея, а въ томъ числе и кровавыя жертвоприношенiя у евреевъ первоначальны, оригинальны и заповѣданы Богомъ; у язычниковъ же сходныя съ ними культовыя формы явились только вслѣдствiе подражанiя евреямъ и заимствованiя отъ нихъ. Съ такимъ объясненiемъ трудно однако же согласиться, такъ какъ противъ него говоритъ не только исторiя, но и Библiя. Именно, въ самой Библiи мы можемъ указать много мѣстъ, которые ясно свидѣтельствуютъ, что нѣкоторые культовыя формы какъ у язычниковъ, такъ и у евреевъ, сходныя съ культовыми формами, установленными Моисеемъ по повелѣнiю Божiю, несомнѣнно существовали раньше Моисея. Такъ тесть Моисея Iоѳоръ былъ уже священникомъ въ земле Мадiамской раньше призванiя Моисея, а слѣдовательно, и раньше законодательства Моисея, Iоѳоръ въ присутствiи Моисея, Аарона и всѣхъ старѣйшинъ Израилевыхъ приноситъ всесожженiе и жертвы Богу раньше, чѣмъ даны были о нихъ законы Богомъ Моисею (Исх. 18, 12). Моисей, по повелѣнiю Божiю, проситъ фараона отпустить изъ Египта народъ еврейскiй въ пустыню для того именно, чтобы совершить служенiе Богу – принести жертву Господу (ср. Исх. 3, 12, 18; 5, 1, 3, 8, 17, 8, 27, 9, 1, 10, 3, 9, 11). Фараонъ и народъ понимаютъ; ясно, что рѣчь о жертвоприношенiи ничего новаго не заключала въ себѣ. Моисей устраиваетъ жертвенникъ Господу въ пустынѣ Синъ (Исх. 17,15) раньше даннаго ему особо повелѣнiя (Исх. 20, 24) и раньше устроенiя скинiи свидѣнiя (Исх. 25, 8 и 9). У евреевъ были священники (Исх. 19, 22, 24) раньше повелѣнiя Божiя объ избранiи и постановленiи Аарона и его сыновей для священническаго служенiя (Исх. гл. 28), наконецъ, у евреевъ былъ “ковчегъ свидѣтельства” (Исх. 16, 34, 33) раньше “ковчега откровенiя” (Исх. 27. 21; 25, 22) или “ковчега завѣта”, сдѣланнаго по тому образцу, какой былъ показанъ Богомъ Моисею на roрѣ (Исх. 25, 40). Въ первый разъ Библiя упоминаетъ о жертвоприношенiяхъ Каина и Авеля. Каинъ принесъ отъ плодовъ земли даръ Господу. И Авель принесъ отъ первородныхъ стада своего и отъ тука ихъ (Быт. 4, 3-4). Кровавая жертва Авеля, приносившего первородныхъ отъ своего стада, была благоугодна Богу: “И призрелъ Господь на Авеля и на даръ его”. Апостолъ Павелъ поясняетъ намъ, что жертва Авеля была принесена вѣрою, чего Каину, вѣроятно, недоставало: “Вѣрою Авель принесъ Богу жертву лучшую, нежели Каинъ; ею получилъ свидѣтельство, что онъ праведенъ, какъ засвидѣтельствовалъ Богъ о дарахъ его; ею онъ и по смерти говоритъ еще” (Евр. 11,4).

Второй случай кроваваго жертвоприношенiя, отмѣченный Библiею, относится ко времени выхода Ноя изъ ковчега послѣ потопа: “И устроилъ Ной жертвенникъ Господу и взялъ изъ всякаго скота чистаго, и изъ всѣхъ птицъ чистыхъ, и принесъ во всесожженiе на жертвеннике, и обонялъ Господь прiятное благоуханiе, и сказалъ Господь Богъ въ сердцѣ Своемъ: не буду больше проклинать землю за человѣка” (Быт. 8, 20-21). Здѣсь мы видимъ уже не только то, что кровавыя жертвы были угодны Богу, но и многiя навсегда установившiяся частныя черты кровавыхъ жертвоприношенiй: 1) нужно было устроенiе особаго жертвенника Господу, 2) въ жертву приносятся только чистыя животныя; 3) опредѣляется особый видъ жертвоприношенiй – всесожженiе.

Нельзя сомнѣваться въ томъ, что Авраамъ также приносилъ Богу кровавыя жертвы и имѣлъ ясное представленiе о нихъ, – иначе онъ не понялъ бы и повелѣнiя Божiя: “возьми сына твоего, единственнаго твоего, котораго ты любишь, и принеси его во всесожженiе” (Быт. 22, 2). И Исаакъ не могъ бы спрашивать: “вотъ огонь и дрова, гдѣ же агнецъ для всесожженiя?” (ст. 7). Наконецъ, увидѣвъ овна, запутавшегося въ чащѣ рогами своими, Авраамъ принесъ его во всесожженiе вмѣсто Исаака сына своего (ст. 13). Ясно, что способъ приношенiя кровавыхъ жертвъ ему уже былъ хорошо извѣстенъ.

Разсказъ бытописателя о томъ, что уже сынъ Aдамa Авель совершилъ кровавое жертвоприношенiе, далъ поводъ нѣкоторымъ богословамъ думать, что Богъ установилъ кровавыя жертвоприношенiя не чрезъ Моисея, а еще чрезъ Адама, въ раю. Насколько мы знаемъ, первымъ русскимъ православнымъ богословомъ, высказавшимъ такое предположенiе (но не утвержденiе) былъ приснопамятный святитель Moсковскiй митрополитъ Филаретъ. Его занимали вопросы: “Почему Богъ (въ раю) заимствуетъ человѣку одежду отъ животныхъ, а не отъ растенiй? Откуда взяты кожи для ея составленiя? И какъ человѣкъ, не привыкшiй еще къ мысли о смерти, могъ безъ отвращенiя облещи себя смертiю другихъ?” На эти вопросы онъ отвѣчаетъ въ своихъ “3апискахъ на книгу Бытiя” (М. 1868. Стр. 73) такъ: “Сiи недоумѣнiя не иначе могутъ быть paзpѣшены, какъ тою догадкою, что Богъ въ одно время научилъ человѣка и приносить въ жертву животныхъ, и обращать ихъ кожи въ одежду, дабы сими жертвоприношенiями онъ былъ вразумленъ убивать въ себѣ скотоподобныя вожделѣнiя и страсти, имѣя также предъ очами будущую жертву побѣдоноснаго Сѣмени жены, вѣрою облекался въ заслуги и крѣпость Его”.

Послѣ Филарета многiе русскiе православные богословы даже не въ видѣ догадки, а категорически стали утверждать, что кровавыя жертвоприношенiя были установлены Самимъ Богомъ еще въ раю. Такое ученiе уже внесено даже въ учебники по Закону Божiю для преподаванiя православнымъ детямъ. Такъ, въ “Священной Исторiи Ветхаго Завѣта, составленной въ объемѣ курса гимназiй и духовныхъ училищъ придворнымъ протоiереемъ Дмитрiемъ Соколовымъ” (Спб. 1898. Изд. 38-е, стр. 8) мы читаемъ: “чтобы люди не забыли этого обѣщанiя Божiя (о Спасителѣ), милосердый Господь повелѣлъ имъ закалывать въ жертву Ему тельцовъ, овновъ и козловъ и сожигать ихъ съ молитвою о прощенiи rpѣxoвъ и съ вѣрою въ будущаго Спасителя. Въ <неясное слово> принесена была первая жертва за грѣхъ людей”. Это утврежденiе намъ кажется слишкомъ категоричнымъ, весьма смѣлымъ и недостаточно осторожнымъ. Въ Библiи нельзя указать для него твердаго и несомнѣннаго основанiя, такъ какъ Божественное Откровенiе съ точностiю не говоритъ намъ, когда именно и гдѣ были установлены Богомъ кровавыя жертвоприношенiя и когда именно и кѣмъ была принесена первая жертва.

Заслуживаетъ особеннаго вниманiя изъясненiе великаго Святителя вселенской церкви св. Iоанна Златоуста. Св. Iоаннъ Златоустъ положительно не допускаеть той мысли, что кровавыя жертвоприношенiя даже у евреевъ были установлены Самимъ Богомъ. По его изъясненiю, Богъ только снисходительно попустилъ евреямъ приносить и Ему кровавыя жертвы, культъ которыхъ уже существовалъ тогда у язычниковъ. Приведя буквально 11-й стихъ 1-й главы книги пророка Иcaiи, онъ говоритъ [ 5 ]: “Слышалъ ты гласъ (Бога), весьма ясно говорящiй, что сначала Онъ (т. е. Богъ) не требовалъ отъ васъ этихъ жертвъ. Ибо, если бы требовалъ ихъ, то этимъ установленiямъ первыми подчинилъ бы всѣхъ древнихъ, которые еще до нихъ прославились. Для чего же, скажешь, Онъ позволилъ послѣ? Снисходя къ вашей немощи. Какъ врачъ, видя, что больной горячкою челoвѣкъ, своенравный и нeтepпѣливый, хочетъ напиться холодной воды, и угрожаетъ, если ему не дадутъ, накинуть на себя петлю, или броситься со стремнины, для предотвращенiя большаго зла, допускаетъ меньшее, только бы отклонить больного отъ насильственной смерти, такъ точно поступилъ и Богъ. Какъ увидѣлъ Онъ, что евреи бѣснуются, скучаютъ, хотятъ жертвъ, готовы, если имъ не позволятъ этого, обратиться къ идоламъ, или даже не только готовы обратиться, но уже и обратились, то позволилъ имъ жертвы. И что это было причиной, можно видѣть изъ самаго времени позволенiя. Богъ позволилъ имъ жертвы уже послѣ того, какъ они совершили праздникъ въ честь злыхъ демоновъ, какъ бы такъ говоря имъ: вы бѣснуетесь и хотите приносить жертвы, такъ приносите ихъ, по крайней мѣрѣ Мнѣ. Впрочемъ, и позволивъ это, Онъ не навсегда далъ такое позволенiе, но премудрымъ способомъ опять отнялъ его. Какъ врачъ (ничто не мѣшаетъ мнѣ употребить тотъ же примѣръ), уступая прихоти больного, приноситъ изъ своего дома сосудъ и приказываетъ ему пить изъ него одного, а потомъ, когда больной согласится на это, тайно велитъ подающимъ питье разбить этотъ сосудъ, чтобы, незамѣтно и не подавая вида, отклонить больного отъ его прихоти: такъ поступилъ и Богъ. Позволивъ iудеямъ приносить жертвы, Онъ позволилъ дѣлaть это ни въ какомъ другомъ мѣстѣ, кромѣ Iерусалима: потомъ, когда они нѣсколько времени приносили жертвы, разрушилъ этотъ городъ, чтобы, какъ врачъ разбитiемъ сосуда, такъ и Богъ – разрушенiемъ города – отвлечь ихъ, и по неволѣ, отъ этого дѣла. Если бы Онъ прямо сказалъ: перестаньте; они бы не легко согласились оставить страсть къ жертвамъ, но теперь, по самой необходимости ихъ пребыванiя (внѣ Iерусалима), Онъ незамѣтно отвелъ ихъ отъ этой страсти”. 3aмѣчaтeльнo, что приведенное мнѣнiе о происхожденiи ветхозавѣныхъ еврейскихъ кровавыхъ жертвоприношенiй св. Iоаннъ Златоустъ настойчиво и неоднократно повторяетъ въ своихъ творенiяхъ [ 6 ].

Въ дуxѣ Златоуста разсуждаетъ и нашъ отечественный богословъ – епископъ Хрисанѳъ. Онъ говоритъ (“Религiи древняго Mipa”, Спб. I878, III, стр. 25): “Cвящeннoдѣйствiя и боголуженiе такъ же, какъ и во всѣхъ другихъ древнихъ религiяхъ, состояли у евреевъ главнымъ образомъ въ жертвоприношенiяхъ и въ молитвѣ, которою они сопровождались. Есть близкое сходство и въ жертвенномъ матеpiaлѣ еврейскаго культа съ культомъ древнихъ народовъ, а отчасти въ самомъ значенiи жертвъ и цѣли, съ какою oнѣ приносились. Жертвы – принадлежность вcѣxъ древнихъ культовъ безъ исключенiя; по свидѣтельству книги Бытiя, oнѣ были уже приносимы сыновьями прародителей (Быт. IV, 3, 4). Такимъ образомъ законъ Моисеевъ опредѣляетъ точнѣe и полнѣe то, что было уже издавна въ обычaѣ, осложняя и осмысляя эти священныя дѣйcтвiя, и назначая различные роды и виды жертвъ для разныхъ обстоятельствъ и случаевъ”. Послѣ этого мы отчасти нeдoумѣваемъ, какимъ образомъ преосвященный Хрисанѳъ могъ отвергать объясненiя, въ ocновѣ которыхъ несомнѣнно лежитъ сказанное Златоустомъ. Онъ говоритъ (ibid. стр. 241): “Пoзднѣе утвердился взглядъ, что формы языческаго богопочтенiя приняты и введены въ Моисеевъ культъ по снисхожденiю къ духовной слабости еврейскаго народа, и что эти языческiя формы дали основу и почву, изъ которой и на которой выродилось чистое почитанiе одного Бога, формы языческаго культа, – думаетъ преосвященный Хрисанѳъ, – не могли быть перенесены (?) въ культъ Моисея безъ того, чтобы не осталось на нихъ слѣдовъ явыческаго воззрѣнiя, котораго выраженiемъ онѣ служили. Изменить ихъ до противоположности прежнему значенiю ихъ было невозможно (?). Нельзя доказать съ другой стороны, – продолжаетъ нашъ богословъ, – ни того, что Моисей копировалъ культъ другихъ народовъ, ни того, что, вводя свой самобытный культъ, онъ имѣлъ въ виду учредить его въ прямой противоположности другимъ культамъ, хотя самъ онъ отличаетъ его отъ египетскаго культа, а въ нѣкоторыхъ частностяхъ и прямо направляетъ противъ языческихъ обрядовъ (Исx. VIII. 26. Втор. IV, 14–19)”. Послѣ такого критическаго разбора двухъ противоположныхъ взглядовъ на происхожденiе культа ветхозвѣтныхъ еврсевъ, преосвященный Хрисанѳъ предлагаетъ свое объясненiе. “По повелѣнiю Божiю, – говоритъ онъ, – Моисей устрояетъ культъ сообразно съ своимъ вѣроученiемъ, руководясь въ этомъ прежде всего общими формами религiозной обрядности у разныхъ народовъ, безъ мысли о заимствованiи, но съ мыслью о томъ, чтобы эти формы были выраженiемъ чистыхъ понятiй. Сообразно съ этою послѣднею целiю культъ еврейскiй иногда могъ направляться прямо противъ языческихъ обрядовъ, или исключать нѣкоторые изъ нихъ намѣренно”. Преосвященный Хрисанѳъ открыто сознается, что свой настоящiй взглядъ на происхожденiе еврейскаго культа онъ заимствовалъ у Кейля въ его Археологiи (ч. 1, стр. 78-95). Мы же отдаемъ преимущество предъ Кейлемъ Златоусту по многимъ основанiямъ. 1) Мысль Златоуста, что Богъ оказывалъ снисхожденiе духовной слабости еврейскаго народа, вполнѣ согласна съ свидѣтельствомъ Самого Iисуса Христа, Который объяснялъ Своимъ ученикамъ, что ветхозавѣтнымъ евреямъ Богъ дозволилъ довольно легкое расторженiе браковъ, “по жестокосердiю ихъ” (Mѳ. 19, 8) или – что тоже – по Своему снисхожденiю къ духовной слабости еврейскаго народа; 2) Моисей не копировалъ никакихъ языческихъ культовыхъ формъ, но засталъ ихъ уже существующими у еврейскаго народа, какъ свидѣтельствуетъ объ этомъ и Библiя; 3) Оставить въ этихъ культахъ слѣды языческаго воззрѣнiя могли обыкновенные люди, но не Моисей, богодухновенный пророкъ и законодатель, дѣйствовавшiй во всемъ по непосредственному указанiю Самого Бога; для такого реформатора совершенно было возможно не только измѣнить языческiя культовыя формы до противоположности ихъ прежнему значенiю, но нѣкоторыя совершенно отвергнуть и вмѣсто нихъ ввести новыя, соотвѣтствовавшiя чистому вѣрованiю и достойному почитанiю истиннаго Бога; наконецъ 4) преосвященный Хрисанѳъ вынужденъ былъ допустить мысль о случайности сходства между нѣкоторыми формами еврейского и языческаго культовъ: у Златоуста нѣтъ этого недостатка.

Какой же заключали въ ceбѣ внутреннiй смылъ и въ чемъ состояло значенiе ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй?

Въ посланiи къ евреямъ св. апостолъ Павелъ неоднократно останавливается на этомъ вoпpocѣ и предлагаеть своимъ читателямъ-евреямъ его paзрѣшенie, имѣющее однако же общее значенiе и для всѣхъ членовъ Христовой Церкви. Въ ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвахъ онъ усматриваетъ прообразъ Жертвы Голгоѳской, предуказанiе на искупительное значенiе крестной смерти Господа нашего Iисуса Христа, – и только въ этомъ полагаетъ ихъ смыслъ и силу. По его ученiю, ветхозавeтныя жертвы, сами по ceбѣ, еще не искупляли людей отъ грѣховъ, и только напоминали имъ съ одной стороны о rpѣxaxъ, а съ другой – о томъ, что безъ пролитiя крови прощенiя достигнуть невозможно. Жертвы могли быть угодны Богу, когда онѣ, подобно жepтвѣ Авеля, были приносимы вѣрою, и когда приносившiе ихъ, подражая благочестивымъ ветхозавѣтнымъ патрiархамъ, еще не получивши обѣтованiй, “только издали видѣли оныя и радовались” (Евр. II, 13). Вообще же апостолъ Павелъ учитъ: “Законъ, имѣя тѣнь будущихъ благъ, а не самый образъ вещей, одними и тѣми жертвами, каждый годъ постоянно приносимыми, никогда не можетъ сдѣлать совершенными приходящихъ съ ними. Иначе перестали бы приносить ихъ, потому что приносящiе жертву, бывши очищены однажды, не имѣли бы уже никакого сознанiя грѣховъ. Но жертвами каждоюдно напоминается о грѣхахъ, ибо невозможно, чтобы кровь тельцовъ и козловъ уничтожала грѣхи” (Евр. 10, 1-4). Христосъ есть единственно истинная жертва и единственно истинный Первосвященникъ (Евр. 9, II и слѣд. 10, 5 и слѣд.). На Него-то прообразовательно и указывали ветхозавѣтныя кровавыя жертвы... А что это пониманiе внутренняго смысла ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй было всеобщимъ, видно уже изъ того, что обѣтованнаго Mecciю евреи часто называли прямо Агнцемъ. Такъ, Iоаннъ Креститель, увидѣвъ идущаго къ нему Iиcyca Христа и указывая на Него, именно какъ на обѣщаннаго Искупителя всего рода человѣческаго, говоритъ своимъ ученикамъ: “вотъ, Агнецъ Божiй, Который беретъ на Себя грѣхъ Mipa” (Iоан. 1, 29). И ученики поняли своего учителя. Святой апостолъ Iоаннъ Богословъ въ своемъ Апокалипсисѣ почти вездѣ говоритъ объ Iиcycѣ Хриcтѣ только какъ объ Агнцѣ (срв. 5, 6. 8. 12. 13; 6, 1. 16; 7. 9. 10. 16. 17; 12. 11; 13. 8. 11; 14. 1. 4. 10; 15. 3; 17, 14; 19, 7. 9; 21. 22. 23. 27; 22; 1. 8). Апостолъ Петръ также говоритъ о христiанахъ: “Искуплены вы отъ суетной жизни, преданной вамъ отъ отцовъ, драгоцѣнною Kpoвiю Христа, какъ непорочнаго и чистаго Агнца” (1 Петр. 1. 18. 19).

Согласно съ богодуховными писателями Новаго 3aвѣтa – апостолами, св. отцы и учители Церкви также усматривали въ ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiяхъ прообразовательное указанiе на то, что “Христосъ предалъ Себя за насъ въ приношенiе и жертву Богу, въ благоуханie прiятное” (Ефес. 5, 2), – и только съ этой точки зрѣнiя цѣнили ихъ глубокое мiровое значенiе. Изъ древнихъ христiанскихъ писателей съ особенною обстоятельностiю раскрываетъ прообразовательный смыслъ ветхозавѣтныхъ жертвоприношенiй знаменитый апологетъ христiанства – св. Iустинъ Философъ въ своемъ “Paзгoвopѣ съ Трифономъ iудеяниномъ”. Затемъ заслуживаютъ полнаго вниманiя въ этомъ отношенiи толкованiя Кирилла Александрiйскаго, Ефрема Сирина, блаж. Августина и Златоуста. Послѣднiй (въ 166 бесѣдѣ) говоритъ: “хотя сами по ceбѣ жертвы и не были прiемлемы, но онѣ были благопрiятны Богу ради своего Первообраза. Былъ ли приносимъ въ жертву агнецъ, – онъ былъ образомъ Спасителя; телецъ также изображалъ Господа; юница, козелъ или еще что либо изъ приносимаго въ жертву, голубь или горлица, – все это имѣло отношенiе къ Спасителю”. По ученiю св. Кирилла Александрiйскаго, Iисуса Христа больше всего пpooбpaзoвaли жертвы всесожженiя, ибо Онъ не частiю какою либо, но весь приносится Богу Отцу въ благовонiе благопрiятное. Нельзя не oтмѣтить здѣсь, что православная церковь съ древнѣйшихъ временъ именуетъ агнцемъ ту часть просфоры, которая предназначается для пресуществленiя въ Тѣло Христово.

Pyccкiе православные богословы-догматисты: Филаретъ Московскiй, Антонiй Казанскiй, Филаретъ Черниговскiй, Макарiй и Сильвестръ также признаютъ значенiе за ветхозавѣтными кровавыми жертвоприношенiями только какъ за прообразами крестной смерти Спасителя.

Прообразовательное значенiе ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй достаточно уясняется въ особенности тѣми многочисленными постановленiями относительно ихъ, какiя даны были Богомъ чрезъ Моисея еврейскому народу,

Закланныя въ жертву животныя или части ихъ тѣлъ были сожигаемы на жертвѣнникѣ. Относительно устройства жертвенника первое точное опредѣленное повелѣнiе, какъ мы видѣли, Богъ далъ Моисею еще во время Синайскаго законодательства. “Сдѣлай Mнѣ жертвенникъ изъ земли и приноси на немъ всесожженiя твои и мирныя жертвы твои, овецъ твоихъ и воловъ твоихъ; на всякомъ мѣстѣ, гдѣ Я положу память имени Моего, Я прiйду къ Teбѣ и благословлю тебя. Если же будешь дѣлать Mнѣ жертвенникъ изъ камней, то не сооружай ею изъ тесанныхъ, ибо какъ скоро наложишь на нихъ тесло твое, то осквернишь ихъ” (Исх. 20, 24-25). Почти въ этихъ же самыхъ выраженiяхъ Моисей заповѣдуетъ Израильскому народу устроить жертвенникъ Господу по завоеванiи обѣтованной земли, т. е. въ Палестинѣ: “Устрой тамъ жертвенникъ Господу Богу твоему – жертвенникъ изъ камней, не поднимая на нихъ желѣза. Изъ камней цѣльныхъ устрой жертвенникъ Господа Бога твоего и возноси на немъ всесожженiя Господу Богу твоему и приноси жертвы мирныя, и ѣшь и насыщайся тамъ, и веселись предъ Господомъ Богомъ твоимъ. И напиши на камняхъ сихъ всѣ слова закона сего очень явственно” (Второз. 27, 5-8). И Iисусъ Навинъ въ точности исполнилъ это зaвѣщaнie Моисея: по завоеванiи Палестины, онъ “устроилъ жертвенникъ Господу Богу Израилеву на ropѣ Гевалъ, какъ заповѣдалъ Моисей, рабъ Господень, сынамъ Израилевымъ, о чемъ написано въ книгѣ закона Моисеева, – жертвенникъ изъ камней цѣльныхъ, на которые не поднимали железа; и принесли на немъ всесожженiе Богу, и совершили жертвы мирныя. И написалъ Iисусъ тамъ на камняхъ списокъ съ закона Моисеева, который онъ написалъ предъ сынами Израилевыми” (Нав. 8, 30-32). Мы не находимъ въ книгахъ Священнаго Писанiя точнаго указанiя на то, какихъ размѣровъ были жертвенники, устроенные Моисеемъ, Iисусомъ Навиномъ, а потомъ Соломономъ и Зоровавелемъ. Ученые изслѣдователи (изъ русскихъ – Олесницкiй, Муретовъ и даже Ждановъ) не высказываютъ по этому предмету рѣшительнаго мнѣнiя. И неудивительно: самъ Iосифъ Флавiй не говоритъ одинаково о размѣрахъ жертвенника въ современномъ ему Iерусалимскмъ xpaмѣ. Въ одномъ изъ своихъ историческихъ трудовъ [ 7 ] онъ говоритъ такъ: “Предъ храмомъ воздвигнутъ былъ жертвенникъ высотою въ пятнадцать локтей, долготы и широты по пятидесяти. Онъ былъ о четырехъ углахъ, выдавшихся подобно рогамъ, всходъ же на оный, съ полуденной страны нѣсколько крутой, склонялся назадъ. Жертвенникъ построенъ былъ безъ желѣза, которое къ оному и никогда не прикасалось; онъ окруженъ былъ нѣкими перилами, сдѣланными изъ прекраснаго камня и взору прiятнаго, которыя высоты имѣли до единаго локтя и отделяли народъ отъ священниковъ. Въ другомъ тpудѣ [ 8 ] со словъ нѣкоего, болѣе древняго писаталя Гекатея Авдеритянина, онъ приводитъ слѣдующее описанiе жертвенника въ храмѣ Соломоновомъ: “Тамо (во двopѣ храма) четвероугольный алтарь изъ нетесанныхъ и бѣлыхъ камней: каждый бокъ его двадцати локтей и двѣнадцати въ высоту”. Этого мало. На этомъ жертвенникѣ былъ установленъ еще другой жертвенникъ – жертвенникъ въ болѣe тѣсномъ cмыcлѣ слова – или жертвенный столъ: во дворѣ скинiи cвидѣнiя – изъ дерева ситтимъ, обитый мѣдью (Hex. 27, 1), во двopѣ храма Соломонова – весь мѣдный (2 Паралип. 4, 1); размеръ перваго: въ длину пять локтей, въ ширину также пять локтей и въ вышину – три локтя; размеръ второго: въ длину – двадцать локтей въ ширину – двадцать локтей и въ вышину десять локтей. Если локоть, какъ мѣpy длины, мы будемъ опредѣлять по Iезекiилю, считая локоть въ локоть съ ладонью” (Iезек. 43, 13), т. е. въ три четверти аршина, то ветхозаветный жертвенникъ мы должны представлятъ ceбѣ цѣлою горою; около семи или восьми сажней высоты (это почти пятиэтажный домъ) и около шестнадцати саженей въ длину и ширину. Понятно, почему на этотъ жертвенникъ священники должны были всходить съ своими жертвенными мясами только по особо устроеннымъ ступенямъ.

Какой же смыслъ могло имѣть устроенiе такого громаднаго жертвенника? Почему Господь повелѣлъ сооружать его только изъ земли, а если изъ камней, – то только естественныхъ, цельныхъ, неотесанныхъ, къ которымъ не должно было касаться ни тесло, ни железо, въ противномъ случаѣ жертвенникъ былъ бы оскверненъ? Это повелѣнiе было высказано въ такихъ рѣшительныхъ выраженiяхъ, что его не осмелились не исполнить во всей точности ни Моисей. ни Iисусъ Навинъ, ни Соломонъ, ни Зоровавель, ни даже Иродъ. Послѣднiй, по свидетельству Iосифа Флавiя (О войне iуд. ч. II. стр. 156), обложилъ всѣ стѣны храма “претолстыми златыми досками”, “крышу украсилъ преострыми златыми спицами, чтобы птицы не садились и не оскверняли”, всѣ переходы укрѣпилъ множествомъ грандiозныхъ (25 локтей высоты и въ три обхвата въ окружности) белоснѣжныхъ мраморныхъ колоннъ съ коринѳскими орнаментами, – а жертвенникъ все таки oсталcя нетронутымъ, попрежнему сложеннымъ изъ неотесанныхъ камней въ 45 локтей длины, 5 локтей высоты и 6 локтей широты. Чѣмъ объяснить это? После того, какъ Iоаннъ Креститель, св. апостолы: Iоаннъ Богословъ, Петръ и въ особенности Павелъ указали намъ на ветхозаветныя кровавые жертвы, какъ на прообразъ крестной смерти Спасителя, мы безошибочно можемъ сказать, что ветхозаветный жертвенникъ, грандiозный по своимъ размѣрамъ, устроенный изъ земли или естественныхъ цельныхъ неотесанныхъ камней, былъ образомъ Голгоѳы. Не на простомъ жертвеннике, не кровiю тельцовъ и козловъ, а крестною смертiю обѣтованнаго Искупителя на естественной горѣ, какъ лобномъ мѣсте, гдѣ казнили только большихъ преступниковъ и злодѣевъ, должно было совершиться окончательное примиренiе падшаго человечества съ Богомъ.

Достойно серьезнаго вниманiя еще одно обстоятельство. Указывая Моисею, каково должно быть устройство жертвенника въ болѣе тѣсномъ смыслѣ слова (т. е. жертвеннаго стола), Господь даетъ ему такое повелѣнiе: “Сдѣлай рога на четырехъ углахъ его, такъ чтобъ роги выходили изъ него, и обложи его медью” (Исx. 27, 2; 38, 2). Объ этихъ рогахъ или “крючьяхъ” (у Флавiя), какъ о чемъ то важномъ, говорятъ всѣ писатели, имѣвшiе поводъ описыватъ iepycaлимскiй храмъ, не исключая ни Iезекiиля, ни Флавiя. Какой смыслъ имѣло yстpoeнie этихъ роговъ у жертвенника? Хотя Библiя прямо и не говорить, но мы охотно допускаемъ, что рога жертвенника непосредственно имѣли практическое значенiе: они могли придерживать дрова, горѣвшiя на жертвенникѣ, а можеть быть и куски жертвеннаго мяса. Но нельзя отрицать, что они заключали въ себѣ и болѣe глубокiй, внутреннiй смыслъ, были прообразомъ честнаго и животворящаго креста Христова, какъ символа нашего искупленiя отъ прародительскаго, для насъ лично невольнаго грѣха. Пo закону, данному Богомъ чрезъ Моисея (срв. Лев. 16. 18; Hex. 29, 12), кровью каждой закланной жертвы священникъ своимъ перстомъ обмазывалъ со всѣхъ сторонъ рога жертвенника, а потомъ уже всю остальную кровь онъ проливалъ у основанiя жертвенника. Почему же именно каждый разъ жертвенною кровiю были обмазываемы только рога жертвенника, а не самый жертвенникъ или дpугiе кaкiе либо священные предметы? Не есть ли это ясное указанiе на то, что рога жертвенника служили прообразомъ святого креста, обагреннаго за насъ невинною кровiю Богочеловека-Искупителя?

Не менѣе замѣчателенъ и другой законъ, данный Богомъ чрезъ Моисея Израильскому народу: каждый невольный убiйца, взбѣжавшiй на жертвенникъ и ухватившiйся за рогъ жертвенника, спасалъ себя этимъ отъ смерти, которой въ противномъ случаѣ онъ могъ подвергнуться, по закону мести, отъ родныхъ убитаго имъ человѣка. Какой смыслъ этого закона? Не такъ ли и мы избавляемся отъ вѣчнаго проклятiя и смерти за нашъ лично невольный прародительскiй грѣхъ кровью распятаго на голгоѳскомъ Kpecтѣ Сына Божiя? Не служило ли это выраженiемъ безпредѣльной преданности человека неизреченному милосердiю Божiю? Что именно въ такомъ, мистическомъ, смыслѣ было понимаемо благочестивыми iудеями приведенное постановленiе ветхозавѣтнаго законодательства о рогахъ спасенiя, объ этомъ cвидѣтельствуютъ богодухновенные писатели обоихъ завѣтовъ. “Тамъ (т. е. въ Церкви Христовой), – говоритъ Богъ устами Давида (Пс. 131, 17), – возрощу рогъ Давиду, поставлю свѣтильникъ Помазаннику Моему”. “Рогъ его (мужа благочестиваго, боящагося Бога и крепко любящаго заповеди Его) вознесется во славѣ” (Пс.III, 9). “Господь будетъ судить концы земли и дастъ крепость царю Своему, и вознесетъ рогъ помазанника Своего” (I Цар. 2, 10). Захарiя (отецъ Iоанна Крестителя) свидѣтельствовалъ о наступившемъ Царствiи Божiемъ: “Господь Богъ Израилевъ воздвигъ рогъ спасенiя намъ въ дому Давида, отрока Своего” (Лук. 1, 69). Достойно вниманiя и то, что рога жертвенника обыкновенно назывались “рогами спасенiя” въ переносномъ смыслѣ.

Далѣе. Ветхозавѣтныя кровавыя жертвы были возносимы особыми лицами – священниками, главный представитель которыхъ обыкновенно именовался первосвященникомъ. Что первосвященническое служенiе было прообразомъ служенiя oбѣтованнаго Мессiи, – въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнiя. Уже Давидъ, предвидя славу обѣщаннаго Искупителя всего рода человеческаго, взываетъ къ Нему: “Ты – священникъ во вѣкъ по чину Мелхиседекову” (Пс. 109, 4). Апостолъ Павелъ, утверждая, что эти слова, дѣйcтвитeльнo, относятся только къ Iисусу Христу, говоритъ далѣе: “Онъ во дни плоти Своей съ сильнымъ воплѣмъ и со слезами принесъ молитвы и моленiя Могущему спасти Его отъ смерти, и услышанъ былъ за Свое благоговѣнiе: хотя Онъ и Сынъ, однако страданiями навыкъ послушанiю и совершившись cдѣлaлcя для всѣхъ послушныхъ Ему виновникомъ спасенiя вѣчнаго, бывъ нареченъ отъ Бога первосвященникомъ по чину Мелхиседека” (Евр., 5, 6-10). Срв. тоже Евр. 7, 17. Св. Апостолъ Павелъ, этотъ великiй знатокъ ветхозавѣтныхъ писанiй, ученикъ Гамалiила, фарисей изъ фарисеевъ, въ своемъ посланiи къ евреямъ подробно уясняетъ намъ, что ветхозавѣтное первосвященническое служенiе было прообразомъ новозавѣтнаго, вѣчнаго и непреходящаго священства Iисуса Христа. Этому предмету онъ посвящаетъ всю пятую главу своего посланiя къ евреямъ; но и въ другихъ мѣстахъ онъ часто называетъ Iисуса Христа прямо Первосвященникомъ. Срв. напр. Евр. 2, 17; 4, 14; 5, 5, 10; 6, 20; 7, 26; 8, 1; 9, 11 и др.

Послѣ этого отмѣтимъ только кратко тѣ черты, которыя съ несомненностью убеждаютъ насъ, что ветхозавѣтный первосвященникъ былъ прообразомъ Христа.

У евреевъ въ каждое данное время могъ быть только одинъ дѣйствительный первосвященникъ, который, по своему сану и служенiю, былъ вмѣстѣ съ тѣмъ и личнымъ ходатаемъ предъ Богомъ за весь Израильскiй народъ; Апостолъ Павелъ свидѣтельствуетъ (1 Тим. 2, 5), что господь нашъ Iисусъ Христосъ есть ходатай или посредникъ между Богомъ и людьми, предавшiй Себя для искупленiя всѣхъ, но что этотъ Первосвященникъ получилъ служенiе тѣмъ превосходнейшее, чѣмъ лучшаго Онъ ходатай завѣта” (Евр. 8, 6; срв. 9, 15; 12, 24). Свою кандидатуру на первосвященническое достоинство могъ выставлять только потомокъ Аарона, принадлежавшiй къ колѣну Левiя (Исх. 28, 43) что онъ долженъ предварительно доказать своими родословными записями (1 Езд. 2, 62; Неем. 13, 28, 29); евангелисты Матѳей и Лука родословными записями убѣждаютъ насъ, что Iисусъ Христосъ есть прямой потомокъ Авраама и Давида, отъ cѣмени которыхъ, по обѣтованiю Божiю, долженъ былъ родиться Mecciя. Ветхозавѣтный первосвященникъ не могъ имѣть совершенно никакого тѣлеснаго недостатка (Лев. 121, 17-24) и долженъ былъ быть безупречнымъ въ своемъ нравственномъ поведенiи (Лев. 10, 9; 21, 11,12): объ Iиcycѣ Христѣ свидѣтельствуютъ Апостолы: Павелъ – что Онъ былъ такимъ Первосвященникомъ, Который, подобно намъ, искушенъ во всемъ, кромѣ грѣха (Евр. 4. 15), что Онъ не былъ служителемъ rpѣxa (Гал. 2, 17) и что Онъ rpѣxa не вѣдалъ (2 Кор. 5, 21); Iоанннъ – что въ Немъ rpѣxa нѣтъ (I Iоан. 3, 5); Петръ – что онъ не cдѣлaлъ никакого rpѣxa (1 Петр. 2, 22); самъ Iисусъ Христосъ однажды предложилъ вопросъ враждебнымъ Ему iудеямъ: “Кто изъ васъ обличитъ Меня во rpѣxѣ?” (Iоанн. 8, 46) и обличителя не нашлось. Ветхозавѣтный первосвященникъ могъ быть женатымъ только на цѣломудренной и непорочной дѣвицѣ: невѣcтa Христова – Церковь – дѣвa чистая (2 Коринѳ. 11, 2), славная, свята и непорочна (Ефес. 5, 7). Ветхозавѣтному первосвященнику не могло быть менѣе 25 лѣтъ (Числ. 4, 3); Iисусъ Христосъ, начиная свое служенiе, былъ лѣтъ тридцати (Лук. 3, 23). Предъ посвяшенiемъ кандидатъ на первосвященническое достоинство долженъ былъ провести продолжительное время въ постѣ и молитвѣ, а всю послѣднюю ночь бодрствовать: чтобы онъ не могъ заснуть ни на одну минуту, – говоритъ Iосифъ Флавiй, – священники обязаны были развлекать его своими беседами, даже пѣнiемъ и музыкою. Христосъ предъ принесенiемъ Себя въ жертву Богу всю ночь молился до кроваваго поту въ Геѳсиманскомъ саду. Въ самый день посвященiя кандидатъ на первосвященническое достоинство предварительно былъ омываемъ въ такъ называемомъ “мѣдномъ Mopѣ” (Лев. 8, 6). Iисусъ Христосъ, желая “исполнить всякую правду” (Мѳ. 3, 15), предъ началомъ Своего общественнаго служенiя принялъ отъ Iоанна крещенiе во Iopдaнѣ. Послѣ омовенiя на избраннаго первосвященника возлагали принадлежащiя его сану драгоцѣнныя и великолѣпныя одежды: хитонъ, стянутый поясомъ, верхнюю ризу, ефодъ, также стянутый дорогимъ поясомъ, наперсникъ съ уримомъ и туммимомъ; на его голову надѣвaли кидаръ съ полированною золотою дщицею спереди; потомъ на голову его въ изобилiи возливали “елей помазанiя”. Послѣ совершенiя установленнаго на этотъ случай жертвоприношенiя, жертвенною кровiю помазывали край его праваго уха, большой палецъ правой руки его и большой палецъ правой ноги его. (“Слушай, дѣлай и поступай по заповѣдямъ Божiимъ”). Наконецъ, кровiю закланной жертвы окропляли его и его одежды, а въ руку давали ему кусокъ жертвеннаго мяса. Послѣ крещенiя во Iopдaнѣ Самъ Богъ засвидѣтельствовалъ славу Iисуса Христа, какъ Своего возлюбленнаго Сына (Мтѳ. 3, 17 и парал.), а Свою первую проповѣдь въ Назаретѣ Христосъ посвятилъ примѣненiю къ Cебѣ пророчества Исаiи: “Духъ Господень на Мнѣ, ибо Онъ помазалъ Меня” (Лук. 4, 18). “И всѣ засвидѣтельствовали Ему это” (ст. 22). Свое первое жертвоприношенiе ветхозавѣтный первосвященникъ долженъ былъ совершить въ день очищенiя народа отъ rpѣховъ не въ своемъ драгоцѣнномъ и роскошномъ облаченiи, а въ самыхъ простыхъ одеждахъ, которыя по своей стоимости были не дороже одежды раба: въ льняномъ хитонѣ, стянутомъ льнянымъ поясомъ, и въ льняномъ кидарѣ. Кровь закланной жертвы, собранную въ одинъ сосудъ, онъ вносилъ во Святое Святыхъ и проливалъ подъ ковчегомъ; затѣмъ облачался во всѣ свои торжественныя одежды, всходилъ на крыло храма, окроплялъ оттуда стоявшiй внизу народъ святою водою и благословлялъ его своими руками. По ученiю апостола Павла (Филип. 2, 6-10) и Господь нашъ Iисусъ Христосъ совершилъ дѣло нашего спасенiя, принявъ образъ раба и уничиживъ Себя Самого, почему Богъ и превознесъ Его, давъ Ему имя выше всякаго имени, дабы предъ именемъ Iисуса преклонилось всякое колено небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ: возсѣвъ одесную Бога, Онъ излилъ на насъ обильно благодатные дары Духа Святаго (Тит.3, 6).

Впрочемъ, признавая прообразовательное значенiе за всѣми указанными чертами первосвященническаго служенiя въ ветхомъ завѣтѣ, апостолъ Павелъ ясно однако же указываетъ намъ и преимущество первосвященническаго служенiя Iисуса Христа уже въ томъ, что Онъ “не имѣетъ нужды ежедневно, какъ тѣ первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грѣхи, потомъ за грѣхи народа, ибо Онъ, совершилъ это однажды, принесши въ жертву Себя Самого. Онъ возсѣлъ одесную престола величiя на небесахъ и есть Священнодѣйствователь святилища и скинiи истинной, которую воздвигъ Господь, а не человѣкъ (Евр. 7, 28; 8, 1, 2).

Теперь обратимся къ постановленiямъ ветхозавѣтнаго закона относительно самыхъ жертвоприношенiй. Преобразовательныя черты ветхозавѣтныхъ жертвоприношенiй настолько ясны сами по себѣ, что мы считаемъ даже излишнимъ долго останавливаться на ихъ подробномъ разъясненiи. Мы будемъ кратки. Мало этого. Ветхозавѣтныя кровавыя жертвоприношенiя дѣлятся на нѣсколько видовъ; а потому и постановленiя относительно ихъ довольно многочисленны и разнообразны. Мы не ставимъ своею цѣлiю подробный обзоръ всехъ ихъ. Это – задача очень широкая, требующая спецiальнаго изслѣдованiя. Мы остановимъ вниманiе читателя лишь на тѣхъ постановленiяхъ, которыя одинаково относятся кo всѣмъ видамъ ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй.

1) Въ жертву Богу были приносимы не всякiя животныя вообще, а только тельцы, ягнята и козлы.

2) Хотя и существовалъ, въ видѣ исключенiя, одинъ видъ жертвы, когда закалали и сожигали телицу и козу (Лев. гл. 3), вообще же для принесенiя въ жертву предназначались только животныя мужскаго пола. “И воззвалъ Господь къ Моисею и сказалъ... Если жертва есть всесожженiя изъ крупнаго скота, пусть приносятъ ее мужскаго пола (Лев. 1, 1, 8). “Чтобы прiобрѣсть благоволенiе отъ Бога, жертва должна быть мужскаго пола” (Лев. 22, 19).

3) Животное, предназначенное для жертвоприношенiя, не должно было имѣть никакого порока (Лев. 1, 3; 3, 1; 22, 19). “Никакого животнаго, на которомъ есть порокъ, не приносите Господу, ибо это не прiобрѣтетъ вамъ благоволенiя. Жертва должна быть безъ порока, чтобы быть угодною Богу: никакого порока не должно быть на ней. Животнаго слѣпого, или поврежденнаго, или уродливаго, или больного, или коростоваго, или паршиваго, такихъ не приносите Господу и въ жертву не давайте ихъ на жертвенннкъ Господень. Тельца и агнца съ членами несоразмерно длинными или короткими, въ жертву усердiя принести можешь, а если по обѣту, то это не угодно будетъ Богу. Животнаго у котораго ятра раздавлены, разбиты, оторваны или вырезаны, не приносите Господу. И изъ рукъ иноземцевъ не приносите всѣхъ таковыхъ въ даръ Богу; не прiобрѣтутъ они вамъ благоволенiя” (Лев. 22, 19-25). Когда въ эпоху упадка религiозной вѣры и благочестiя евреи не соблюдали этихъ требованiй, Богъ неоднократно обличалъ ихъ за это чрезъ Своихъ пророковъ. Такъ, напр., говоритъ Господь устами Малахiи (1, 8. 13; 14): “Когда приносите въ жертву слѣпое, не худо ли это? Или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю: будетъ ли онъ доволенъ тобою и благосклонно ли приметъ тебя? Приносите краденое, хромое и больное: могу ли съ благословенiемъ принимать изъ рукъ вашихъ? Проклятъ лживый, y котораго въ стаде есть неиспорченный самецъ, и онъ далъ обѣтъ, а приноситъ въ жертву Господу поврежденное”.

4) Предназначенное для принесенiя въ жертву животное нужно было “поставить предъ Господомъ”. Поставить предъ Господомъ – это значило привести животное къ дверямъ скинiи собранiя (Лев. 1, 3). Когда въ Iерусалимѣ былъ построенъ храмъ, жертвенное животное, съ пѣнiемъ установленныхъ псалмовъ, вели во дворъ храма по многочисленнымъ ступенямъ различныхъ переходовъ. Если въ это время оно издавало какой либо звукъ, его признавали неугоднымъ Богу и въ жертву не приносили.

5) Животное, приведенное во дворъ скинiи или Iepycaлимскаго храма, встрѣчалъ священникъ (иногда и самъ первосвященникъ) и, возложивъ на его голову свою руку (Лев. 1, 4), читалъ положенныя молитвы объ очищенiи греховъ израильтянъ, пожелавшихъ принести животное въ жертву

6) По прочтенiи этихъ молитвъ, священникъ бралъ въ правую руку свою большой отточенный жертвенный ножъ и моментально умерщвлялъ имъ животное. Если въ этотъ моментъ животное издавало какой либо звукъ, жертву признавали неугодною Богу и никакихъ дальнейшихъ действiй не совершали.

7) Кровь закланнаго животнаго, признаннаго угоднымъ Богу, собирали въ особый мѣдный сосудъ – и священникъ прежде всего обмазывалъ ею со всѣхъ сторонъ рога жертвенника, затѣмъ окроплялъ самый жертвенникъ, большимъ пальцемъ правой руки семь разъ бросалъ ее на чудную и весьма цѣнную завѣсу храма, а кровь оставшуюся въ cocудѣ выливалъ у подножiя жертвенника.

8) Отрѣзавъ затемъ голову у закланнаго животнаго, священникъ крестообразно разрѣзывалъ трупъ его на четыре части. Одну часть (лѣвоe плечо съ сердцемъ) онъ бралъ въ правую руку и, поднявъ ее вверхъ, восходилъ по ступенямъ на жертвенникъ, гдѣ уже пылалъ костеръ сухихъ дровъ; тамъ, “потрясая предъ Господомъ” жертвеннымъ мясомъ, т. е. показывая его крестообразно на вcѣ четыре стороны, онъ бросалъ его въ огонь со словами: “святая святымъ”, ибо это была “великая святыня у Господа”. Другая часть жертвеннаго животнаго (правое плечо и часть груди) была отдаваема въ пищу только священникамъ; остальныя же двѣ части богомольцамъ, которые должны были ѣсть ихъ, какъ святыню, съ величайшимъ благоговѣнiемъ.

9) Особенно важное значенiе Божественное Откровенiе приписиваетъ жертвоприношенiю, которое одинъ разъ въ годъ, въ день очищенiя, совершалъ непремѣнно самъ первосвященникъ. Этою жертвою онъ очищалъ отъ грѣховъ себя, домъ свой и все общество (Лев. 16, 1, 11, 17). Въ жертву были приносимы козелъ и телецъ, кровь которыхъ первосвященникъ проливалъ уже не предъ жертвенникомъ, какъ обыкновенно, а предъ самымъ ковчегомъ завѣта во святомъ святыхъ, послѣ предварительнаго исповѣданiя надъ жертвенными животными грѣховъ всего народа.

Имѣя въ виду именно это жертвоприношенiе, апостолъ Павелъ говоритъ: “Христосъ, Первосвященникъ будущихъ благъ, не съ кровiю козловъ и тельцовъ, но съ Своею Кровiю однажды вошелъ во святилище и прiобрѣлъ вѣчное искупленiе” (Евр. 9, 11, 12; срв. 7, 24 – 28; 8, 1 – 3, 6; 10, I – 14).

10) Какъ особенность этого жертвоприношенiя или этой “жертвы за грѣхи всего народа”, нужно отмѣить то, что, по повелѣнiю Божiю, хотя кровь козла и тельца была проливаема во святомъ святыхъ предъ ковчегомъ завѣта, но самые трупы ихъ были сожигаемы не на жертвенникѣ, а непремѣнно внѣ стана, впоследствiи даже за стѣнами Iерусалима. “А тельца за грѣхи и козла за грѣхъ, которыхъ кровь внесена была для очищенiя святилища, – говоритъ Господь (Лев. 16, 27), – пусть вынесутъ вонъ изъ стана и сожгутъ на огнѣ кожи ихъ, и мясо ихъ, и нечистоту ихъ”. Имѣя въ виду это постановленiе ветхозавѣтнаго закона, апостолъ Павелъ такъ изъясняетъ его мессiански-прообразовательное значенiе. “Такъ какъ тѣла животныхъ, которыхъ кровь, для очищенiя грѣха, вносится первосвященникомъ во святилище, сжигаются внѣ стана, – то и Iисусъ, дабы освятить людей Кровiю Своею, пострадалъ внѣ вратъ” (Евр. 13, 11, 12).

Что ветхозавѣтные евреи понямали прообразовательное мecciанское значенiе своихъ кровавыхъ жертвоприношенiй, – въ этомъ сомнѣваться невозможно. Изображая страждущаго Мессiю, пророкъ Исаiя (53, 7) заимствуетъ для этого черты именно изъ ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй: “Онъ истязуемъ былъ, но страдалъ добровольно и не открывалъ устъ Своихъ; какъ овца веденъ былъ Онъ на закланie, и какъ агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ, такъ Онъ не отверзалъ устъ Своихъ”. Конечно, такимъ языкомъ Исаiя не могъ бы говорить, если бы его читатели-евреи не имѣли понятiя о прообразовательно-мессiанскомъ значенiи своихъ кровавыхъ жертвоприношенiй. Отъ всѣхъ приносившихъ кровавыя жертвы Господь рѣшительно требовалъ смиренiя, сокрушенiя о грѣхахъ и вѣры въ будущее искупленiе (срв. Лев. 16, 29, 31; Ис. 50, 19).

Легкомысленно думаютъ многiе рацiоналисты (Фонъ-деръ-Альмъ, Ренанъ и др.), будто бы сущность кровавыхъ жертвоприношенiй состояла только въ умерщвленiи и сожженiи жертвеннаго животнаго. Кровавыя жертвоприношенiя сами по себѣ, безъ соотвѣтствующаго внутренняго настроенiя молящихся, безъ сокрушенiя о грѣхахъ и безъ вѣры въ обѣтованаго Искупителя, совершенно не имѣли никакого значенiя: они не только не были угодны Богу, по даже были противны Ему. Давидъ говоритъ: “Жертва Богу духъ сокрушенный” (Пс. 50, 19). Соломонъ учитъ: “Жертва нечестивыхъ – мерзость предъ Господомъ” (Причт. 15, 8), “особенно когда приносятъ ее съ лукавствомъ” (21, 27). Чрезъ пророка Исаiю (66, 3) Самъ Богъ говоритъ: “Беззаконникъ, закалающiй вола, – тоже, что убивающiй человѣка: приносящiй агнца въ жертву – то же, что удушающiй пса”. “Къ чему Мнѣ множество жертвъ вашихъ, говоритъ Господь. Я пресыщенъ всесожженiями овновъ и тукомъ откормленнаго скота, крови тельцовъ, и агнцевъ, и козловъ не хочу” (Ис. 4, 11). Чрезъ пророка Iеремiю (6, 20) говоритъ Богъ евреямъ, не слушавшимъ его словъ и отвергшимъ законъ Его: Всесожженiя ваши неугодны и жертвы ваши непрiятны Мне”. То же самое можно читать у Амоса (5, 21,22), у Михея (6, 7) и у Сираха (34, 19).

Наконецъ, прообразовательное мессiанское значенiе ветхозавѣтныхъ кровавыхъ жертвоприношенiи весьма ясно и убѣдительно зaсвидѣтeльствовано исторiею всего человѣчества. Слово распятаго на Kpecтѣ Искупителя: “совершишася” (Iоан. 19, 30) возвѣстило всему мiру, что ветхозавѣтные прообразы уже утратили свое непосредственное значенiе. На Голгоѳѣ принесена Вѣчная Жертва примиренiя, и всѣ кровавыя жертвоприношенiя до-христiанскаго мipa стали излишними и ненужными. Безъ всякихъ энергичныхъ внѣшнихъ мѣръ и воздѣйствiй люди почему то сами перестали вѣровать, какъ вѣровали раньше въ теченiе пяти тысячъ лѣтъ, что кровавыя жертвы угодны Богу. Ихъ перестали приносить не только евреи, но и язычники, еще не слышавшiе благовѣствованiя о Христѣ.

Христiанская Церковь скоро установила свое совершенно определенное отношенiе къ ветхозавѣтному обрядовому закону и къ его кровавымъ жертвоприношенiямъ. Уже въ первое десятилѣтiе послѣ Вознесенiя Господа нашего Iисуса Христа на небо, когда въ Церковь Христову стали вступать, въ качествѣ ея дѣйствительныхъ членовъ, и язычники, нѣкоторые христiане изъ iудеевъ, и въ частности принадлежавшiе раньше къ фарисейской сектѣ (Дѣян. 15, 5), потребовали соблюденiя закона Моисеева и въ христiанствѣ, такъ какъ, по ихъ мнѣнiю, христiанство существуетъ будто бы только ради iудейства, какъ его дальнѣйшее раскрытiе: не будь-де iудейства, не было бы и христiанства. Съ другой точки зрѣнiя смотрѣли на этотъ вопросъ христiане изъ язычниковъ: по ихъ пониманiю, наоборотъ – iудейство существовало ради христiанства, какъ приготовленiе къ нему, а потому, съ учрежденiемъ Церкви Христовой, оно утратило свое значенiе, стало излишнимъ и ненужнымъ. Возникшiе по этому вопросу споры произвели въ Церкви соблазнъ, для устраненiя котораго Апостолы, по заповѣди Спасителя, созвали соборъ въ Iерусалимѣ. На этомъ то соборѣ и было постановлено, что для Церкви Христовой обрядовый законъ Моисея, съ его постановленiями объ обрезанiи и жертвахъ, уже не имѣетъ болѣе значенiя и потому ни для кого изъ христiанъ необязателенъ. Въ полнoмъ согласiи съ такимъ постановленiемъ Iерусалимскаго собора учили и Апостолы какъ устно, такъ и въ своихъ посланiяхъ. Богодухновенный Апостолъ Павелъ, рѣдкiй знатокъ ветхозавѣтнаго закона и писанiй, бывшiй ученикъ знаменитаго раввина Гамалiила, “обрезанный въ восьмой день, изъ рода Израилева, колѣна Венiаминова, еврей отъ евреевъ, по ученiю фарисей” (Филип. 3, 5), училъ, что “конецъ закона – Христосъ” (Рим. 10, 4), что “обрѣзанiе то, которое въ сердцѣ, по духу, а не по буквѣ” (Рим. 2, 29), что христiане для закона умерли (Рим. 7, 4, 6), что Богъ благоугождается только жертвами духовными (Евр. 13, 16). И Апостолъ Петръ писалъ христiанамъ: “Сами какъ живые камни, устрояйте изъ себя домъ духовный, священство святое, чтобы приносить духовныя жертвы, благопрiятныя Богу, Iисусомъ Христомъ” (1 Петр. 25). Церковь Христова съ этого времени уже не знаетъ болѣе кровавыхъ жертвоприношенiй; у нея есть только одна безкровная жертва, установленная не Моисеемъ, а Христомъ...

Въ странное отношенiе къ ветхозаветному закону Моисея поставило себя iудейство послѣ разрушенiя Iерусалима. Обрядъ обрѣзанiя оно сохранило, признало и нынѣ признаетъ его обязательнымъ для каждаго iудея мужескаго пола; но постановленiя Моисея о кровавыхъ жертвоприношенiяхъ перестало соблюдать, не отвергнувъ ихъ никакимъ формальнымъ актомъ. Какъ понять это? Спросите евреевъ: почему они уже не приносятъ кровавыхъ жертвъ Богу? Не считать ихъ культомъ, имеющимъ Божественное происхожденiе и единственнымъ средствомъ примиренiя грѣшника съ Богомъ, – они не могутъ, не отрекаясь отъ самихъ себя и отъ всей своей исторiи. По всей вероятности, они укажутъ вамъ на то, что въ настоящее время у нихъ нѣтъ храма. Но если они могутъ строить грандiозныя синагоги, превосходящiя своимъ размѣромъ и стоимостью (напр. въ Петербурге, Одессе, Харькове или Варшавѣ) самый храмъ Соломона, то ничто не мѣшаетъ имъ построить и такое зданiе, которое они могли бы назвать храмомъ! Имъ нуженъ для кровавыхъ жертвоприношенiй храмъ непремѣно въ Iерусалимѣ? Теперь они не встретятъ препятствiй и въ этомъ. Но когда и отъ кого они получили право не исполнять повелѣнiй своего Iеговы? На этотъ вопросъ они, конечно, съумѣли бы отвѣить, но – не отвѣтятъ, подобно тому, какъ ихъ предки – Iерусалимскiе первосвященники и старейшины – первыми узнали о воскресенiи Iисуса Христа изъ мертвыхъ, однако же не только старались всячески скрывать истину, но и противопоставили ей наглую ложь.

Послѣ сказаннаго мысль неотвязчиво останавливается на вопросѣ: не заменены ли у евреевъ кровавыя жертвоприношенiя такъ называемыми “ритуальными убiйствами”? Но на этотъ вопросъ нельзя ответить ни утвердительно, ни отрицательно, не установивши предварительно самаго факта существованiя у евреевъ такого рода злодействъ.

Литература по этому предмету очень обширна. Изслѣдованiями о ритуальныхъ убiйствахъ переполнены книжные рынки какъ въ Россiи, такъ и за-границей. Ихъ насчитываетъ свыше 330 даже Кузьминъ, вовсе не претендующiй на полноту своихъ сведѣнiй. Къ сожаленiю, эти “изслѣдованiя” явно тенденцiозны, необъективны и небезпристрастны. Они выпущены въ свѣтъ или евреями, во что-бы то ни стало старающимися скрыть истину, или “писателями”, состоящими на еврейскихъ хлѣбахъ. Ихъ достоинство таково же, какъ достоинство напр. отчѣтовъ по дѣлу Бейлиса, помѣщенныхъ въ “Рѣчи”, “Биржевыхъ ведомостяхъ”, “Современномъ Словѣ”, “Днѣ” и т. п. Если вы съ довѣрiемъ слѣдили за дѣломъ Бейлиса по этимъ отчетамъ, то вы, конечно, имѣете о немъ совершенно невѣрное представленiе. Вѣдь даже председатель суда вынужденъ былъ открыто и оффицiально заявить, что въ нихъ извращены свидѣтельскiя показанiя, и дѣло умышленно представлено въ искаженномъ видѣ. Судите после этого, какiя свѣденiя и мы можемъ получить о фактахъ прошедшаго времени!..

Можно было бы предполагать, что намъ скажутъ правду тѣ раввины и вообще интеллигентные евреи, которые перешли въ христiанство. Но и здѣсь нужно быть очень осторожнымъ и осмотрительнымъ. Не слѣдуетъ забывать, что принятiе христiанства у евреевъ часто бываетъ только тактическимъ маневромъ въ борьбе съ христiанствомъ. Не говоримъ о техъ лицахъ, которыя переменили свою вѣру не по убѣжденiю, а по житейскому разсчету, ради своихъ личныхъ выгодъ. Вѣдь талмудъ (Iоре деа 157, 2) дозволяетъ еврею прикинуться христiаниномъ, или – что тоже – только выдавать себя за христiанина, если того требуютъ интересы еврейства. Дaжe Хвольсонъ, заслуженный ординарный профессоръ еврейскаго языка и библейской археологiи при С.-Петербургской духовной академiи, какъ показалъ Н. И. Костомаровъ, не могъ оставаться объективнымъ ученымъ въ своей брошюре: “Употребляютъ ли евреи христiанскую кровь?” А его явно враждебное отношенiе къ христiанскому духовенству, которое будто бы, ради своихъ матерiальныхъ выгодъ, поддерживаетъ всѣ “сплетни” о евреяхъ, убѣждаетъ насъ въ томъ, что, въ действительности, онъ и не переставалъ быть евреемъ.

Кромѣ того, каждому еврею, принявшему христiанство, каждому “отступнику” или “изменнику”, а темъ более тому, который рѣшился бы раскрыть еврейскiя тайны, талмудъ грозитъ смертiю. Абода зара, 26 в. гласитъ: “Еретиковъ, измѣнниковъ и отступниковъ сталкивать въ колодезь, но не вытаскивать оттуда”. Относительно разоблачителей еврейскихъ тайнъ, которыхъ талмудъ обыкновенно называетъ доносчиками, Хошенъ гаммишпатъ (388,10) дѣлаетъ такое распоряженiе: “Дозволительно убить даже и въ нынѣшiя времена доносчика, гдѣ бы онъ ни находился. Можешь убить его, если онъ еще и не успелъ сделать доноса. Объявляя о своемъ намѣренiи предать кого нибудь на вѣрную смерть, доносчикъ самъ произносить себѣ смертный приговоръ. Однако лучше сперва попробовать отговорить его, упросить его не дѣлать доноса; но если онъ будетъ нахально настаивать, говоря: “нѣтъ, я донесу”, – онъ подлежитъ смерти, и большая заслуга того, кто первый убьетъ его”. Гхага: “Если некогда уговаривать его, то и не надо дѣлать этого”. Впрочемъ, некоторые (еврейскiе авторитеты) утверждаютъ, что измѣнника нужно убивать только въ томъ случаѣ, если не предвидится возможности отделаться отъ него, напр. изувѣченiемъ. Если есть возможность устранить его такимъ, напр., oбpaзoмъ: вырвать языкъ, выколоть глаза, тогда незачѣмъ лишать его жизни: онъ не хуже другихъ гонителей нашихъ”. Согласитесь, что при такихъ условiяхъ немного найдется лицъ. которыя будутъ имѣть мужество раскрывать еврейскiя тайны [ 9 ].

Далѣe. Литература по вопросу о ритуальныхъ yбiйствахъ бѣдна еще и потому серьезными и научно-безпристрастными изслѣдованiями, что евреи всячески стараются истребить книги этого рода или, по крайней мѣрѣ, не допустить ихъ въ обращенiе среди широкой публики. Вотъ нѣсколько примѣровъ, доказывающихъ сказанное нами. Bъ 1700 году во Франкфуртѣ на Майнѣ было напечатано очень интересное и въ научномъ отношенiи весьма ценное сочиненie профессора восточныхъ языковъ въ Гейдельбергскомъ университетѣ I. А. Эйзенменгера “Entecktes Judenthum”. И что же? – Евреи добились того, что, по повѣленiю императора, книга эта была уничтожена, и общество долго не знало даже о самомъ существованiи ея. А сколько такихъ случаевъ было у нась!.. Интересный фактъ cooбщилъ въ 1870 году корреспондентъ “С.-Петербургскихъ Вѣдомостей” (№ 286) въ статьѣ “Евреи въ Одессѣ”. Въ 1869 году въ Вильнѣ было напечатано серьезное сочиненiе – “Книга Кагала”, написанное бывшимъ раввиномъ Яковомъ Брафманомъ. Когда эта книга появилась въ Одессѣ, въ книжномъ магазинѣ Бѣлаго, всѣ экземпляры ея сразу были скуплены и уничтожены однимъ бoгaтымъ евреемъ – съ явною цѣлью не допустить ея обращенiя въ публикѣ. И, дѣйствительно, вы не найдете теперь этой книги нигдѣ, не достанете ее ни за какiя деньги. На ея появленiе на свѣтъ Божiй и кратковременное существованiе нѣтъ даже намека и въ “Систематическомъ указателѣ литературы о евреяхъ на русскомъ языкѣ со времени введенiя гражданскаго шрифта (1708 г.) по декабрь 1899 года”. Книга какъ въ воду канула... Но, зато вы въ изобилiи найдете въ вашихъ книжныхъ магазинахъ сочиненiя Хвольсона, Шигарина, Голицына, Элленбергера, Бершадскаго, Алексѣева, Дубнова, Рывкина, Гессена, Гурвича, Бараца, Яблонскаго, Линина, Левинзона и многаго множества другихъ лицъ. Еще одинъ примѣръ. Въ 1844 г., по пpикaзaнiю министра внутреннихъ дѣлъ Перовскаго, нашъ извѣстный филологъ и выше всякаго подозрѣнiя стоявшiй ученый В. И. Даль написалъ небольшую по объему (всего только въ 153 стр.), на весьма важную по содержанiю брошюру – “Розысканiе о убiенiи евреями христiанскихъ младенцевъ и употребленiи крови ихъ”. Сочиненiе это имѣетъ для науки и русскаго общества весьма важное значенiе уже потому, что оно было составлено по рѣдкимъ документамъ, хранившимся тогда въ нашемъ министерствѣ внутреннихъ дѣлъ, но въ 1862 году, къ сожалѣнiю, истребленнымъ большимъ пожаромъ. Чтобъ поменьше pyccкie люди знали еврейскiя тайны, эта брошюра Даля была напечатана, по распоряженiю министра, всего только въ 10-ти экземплярахъ. Къ 1869 году сохранился у Даля одинъ экземпляръ этой брошюры. Издатель “Русскаго Архива” П. И. Бартеневъ, съ согласiя Даля, рѣшилъ вновь напечатать его изслѣдованiе. Съ этою цѣлью онъ отдалъ его брошюру въ типографiю Мамонтова въ Москвѣ. И что же? Еврей, служившiй въ типографiи наборщикомъ, ночью выбилъ въ помѣщенiи типографiи стекло, влѣзъ чрезъ него туда, разсыпалъ весь уже набранный шрифтъ, а изъ брошюры вырвалъ самую важную часть ея, именно стр. 73-82, и скрылся изъ Москвы. Полицiя, по обыкновенiю, виновника найти немогла...

Даже пользованiе источниками еврейской догматики, этики и ритуала еще не даетъ изслѣдователю надежнаго и достаточнаго матерiала для научнаго разрѣшенiя интересующаго насъ вопроса. Изъ желанiя скрыть истину и не дать возможности “гоямъ” и “акумамъ” составить правильное представленiе о внутренней жизни еврейства, раввины въ теченiе тысячелѣтiя извращали текстъ самаго талмуда: наиболее важныя мѣста въ немъ, напр., о догматѣ крови, они или затемняли двусмысленными выраженiями, или извращали противорѣчивыми вставками, или же совершенно опускали [ 10 ]. Многiя еврейскiя книги, въ которыхъ прямо и откровенно было сказано о способѣ добыванiя христiанской крови и ея употребленiи, или изъяты изъ общаго пользованiя, или уничтожены совсѣмъ. Такъ, напр. “книги Хохмесъ Ныстеръ”, все содержанiе которой состоитъ въ раскрытiи догмата крови и въ указанiи способовъ истребленiя христiанъ, теперь нельзя достать ни за какiя деньги, такъ какъ ее имѣютъ только раввины, да и то не всѣ, а рядовые евреи едва-ли знаютъ и о самомъ существованiи ея... Ее даже перестали печатать, а только списываютъ.. Книгу “Макiесъ”, въ 71 главѣ которой прямо сказано: “всякаго утверждающаго, что Мессiя уже пришелъ, должно убить”, также трудно найти. А такихъ книгъ, содержимыхъ въ большой тайнѣ, существуетъ до 50-ти [ 11 ].

Отсутствiе ученыхъ изслѣдованiй по интересующему насъ вопросу объясняется еще и тѣмъ. что прежнее правительство наше мало оказывало содѣйствiя раскрытiю истины о ритуальныхъ убiйствахъ. Даже слѣдуетъ сказать больше: иногда, по различными соображенiямъ политическаго характера и другимъ, трудно опредѣлимымъ побужденiямъ, оно намерѣнно затрудняло такое раскрытiе. Приведу одинъ примѣръ. Въ 1816 году, въ царствованiе гуманнѣйшаго и въ дѣлахъ религiозной совѣсти либеральнѣйшаго Императора Александра I-го, въ Гpoднѣ, на Пасху, найдена была умерщвленною крестьянская дѣвочкa Адамoвичева. Все тѣло ея было исколото и обезкровлено. Никто не сомнѣвался въ томъ, что совершено было не простое убiйство, а мучительство, изувѣрство, зверское издѣвательство. Объяснить его нельзя было ни местью враговъ, ни корыстью грабителей. Естественно, подозренiе пало на евреевъ. Перепуганные евреи немедленно отправили въ Петербургъ депутацiю с жалобой на столь обидное для нихъ подозрѣнiе, которое они объяснили ненавистью къ нимъ поляковъ за ихъ безпредѣльную преданность Pocciи и Русскому Царю. Правительство наше поверило евреямъ, не скупившимся ни на клятвы, ни на увѣренiя, – и, вотъ, состоялось высочайшее повелѣнiе отъ 28 февраля, обнародованное во всеобщее свѣдѣнiе 6-го марта 1817 года, – чтобы евреи не были обвиняемы въ умерщвленiи христiанскихъ детей по одному предразсудку, будто онѣ имѣютъ нужду въ христiанской крови. Гродненскому Губернатору было сделано высочайшее замѣчанiе за возбужденiе слѣдствiя по этому дѣлу, а дѣло велено прекратить. Такъ прошло 17 лѣтъ. Въ царствованiе Императора Николая Павловича возникло Велижское дѣлo oбъ умерщвленiи евреями солдатскаго сына Емельянова, имѣвшаго отъ роду 2¹/₂ года. Три женщины, принимавшiя участiе въ этомъ злoдѣянiи, откровенно сознались во всемъ. Мученичество ребенка было произведено въ синагогѣ; кровь, разлитая по бутылкамъ, была забрана евреями, и разослана ихъ eдинoвѣpцaмъ по различнымъ городамъ; намоченное кровью полотно, въ количествѣ двухъ аршинъ, было разрѣзано по кусочкамъ, часть которыхъ была взята евреями для леченiя глазъ новорожденныхъ еврейскихъ дѣтей и роженицъ, а часть сожжена и пепелъ былъ употребленъ въ тѣсто мацы. Сомнѣнiя въ ритуальномъ характерѣ этого убiйства не было. Виновные были осуждены. Несмотря однако же на сознанiе подсудимыхъ, на всѣ явныя улики и категорическое заключенiе генералъ-губернатора, что убiенiе ребенка Емельянова принадлежитъ несомненно къ числу ритуальныхъ убiйствъ, гражданскiй департаментъ правительствующаго сената рѣшилъ прекратить это дѣло будто-бы по недостатку доказательства, причемъ принялъ на себя нелегкiй трудъ и неблагодарную задачу “историческими фактами” и “судебными справками”, равно какъ и теоретическими доводами доказывать, что самая мысль о ритуальныхъ убiйствахъ есть “предубежденiе, недостойное нашего времени”, а въ заключенiе постановилъ: “дабы положить сему конецъ и отвратить возрожденiе дѣлъ, пoдoбныxъ Вeлижcкoму производству, подтвердить повсеместно объ исполненiи во всей силе Высочайшаго повеленiя, объявленнаго въ 1817 году бывшими министрами духовныхъ дѣлъ и народнаго просвещенiя”. – Изъ сената дѣло перешло въ Государственный Совѣтъ. Государственный Совѣтъ вполне согласился съ сенатомъ, что мрачное и чуждое понятiямъ нашего вѣка предубѣжденiе (о возможности умерщвленiя евреями христiанскихъ дѣтeй для ихъ религiозныхъ обрядовъ), не бывъ ни доказано дocтoвѣpными событiями, ни подтверждено когда либо судебно въ строгомъ юридическомъ смысле, могло возымѣть начало свое отъ суеверныхъ преданiй и укорениться потомъ – отчего бы, вы думаете, скажетъ русскiй Государственный Совѣтъ – отъ той ненависти, которую питаютъ христiане къ цѣлому “еврейскому племени”!... Не знаемъ, въ какихъ “достовѣрныхъ событiяхъ” и въ какихъ “судебныхъ pѣшeнiяxъ” Государственный Совѣтъ нашелъ доказательства и подтвержденie христiанской ненависти къ цѣлому еврейскому племени. Но Велижское дѣло онъ посчиталъ за наилучшее прекратить совсѣмъ а на утвержденiе Государю поднесъ слѣдующее мнѣнiе свое: “Дабы случающiяся иногда въ западпыхъ губѣрнiяхъ похищенiя христiанскихъ дѣтей не могли, укрѣпляя въ народѣ cie пагубное пpeдубѣждeнie (противъ евреевъ), возбуждать новыя преcлѣдoвaнiя, совращающiя только ходъ изысканiй съ прямого ихъ пути, признать неизлишнимъ возобновить силу Высочайшаго пoвeлѣнiя 1817 года особымъ отъ имени Его Величества подтвержденiемъ”. Иначе взглянулъ на дѣло великiй и мудрый Государь Императоръ Николай Павловичъ. На мнѣнiи Государственнаго Совѣта Онъ собственноручно начерталъ слѣдующую знаменитѣйшую резолюцiю: “Раздѣляя мнѣнiе Гос. Совѣта, что въ дѣлѣ семь, по неясности законныхъ доводовъ, другого рѣшенiя послѣдовать не можетъ, какъ то, которое въ утвержденномъ мной мнѣнiи изложено; считаю однако нужнымъ прибавить, что внутренняго убѣжденiя, чтобъ убiйство Евреями произведено не было, не имѣю и имѣть не могу. Неоднократные примеры подобныхъ умерщвленiй съ тѣми же признаками, но всегда непонятными по недостатку законами требуемыхъ доказательствъ, и даже нынѣ производимое весьма странное дѣло въ Житомiрѣ доказываетъ, по моему мненiю, что между Евреевъ существуютъ, вѣроятно, изувѣры или раскольники, которые христiанскую кровь считаютъ нужною для своихъ обрядовъ. Сiе тѣмъ более возможнымъ казаться можетъ, что, къ несчастью, и среди насъ, христiанъ, существуютъ иногда такiя секты, которыя не менѣе ужасны и непонятны, напр., соживальщики и самоубiйцы, которыхъ неслыханный примеръ былъ уже при мнѣ въ Саратовской губернiи. Словомъ, не думаю отнюдь, чтобы обычай сей могъ быть общимъ Евреямъ, не отвергаю однако, чтобы среди ихъ не могли быть столь же ужасные изуверы, какъ и между насъ, христiанъ”.

Такое разумное, безпристрастное, спокойное и глубоко обдуманное заключенiе, какое сдѣлалъ Императоръ Николай I, можетъ вывести еще развѣ только истинно ученый изслѣдователь послѣ продолжительнаго и всесторонняго изученiя вопроса. Къ coжaлѣнiю, мудрый урокъ великаго Императора прошелъ безслѣдно для нашего высшаго правительства. Въ 1860 г., уже въ царствованiе Императора Александра II-го на разсмотрѣнiе Государственнаго Совѣта поступило извѣстное Саратовское дѣло. Было доказано съ несомненностью, что евреи умертвили двухъ христiанскихъ мальчиковъ Ѳеофана Шерстобитова (10 л.) и Михаила Маслова (11 л.). Самъ Государственный Совѣтъ обратилъ при этомъ свое вниманiе на то, что “трупы ихъ найдены съ явными признаками нанесенныхъ при жизни Маслову ранъ и обоимъ мальчикамъ истязанiй и, что весьма замѣчательно, съ явными же признаками обрѣзанiя у нихъ крайней плоти, составляющаго, какъ извѣстно, одинъ изъ существенныхъ обрядовъ iудейскаго вѣроисповѣданiя”. Несмотря однако же на это, Государственный Совѣтъ и въ настоящемъ дѣлѣ отвергъ мысль о ритуальнocти убiйства, какъ предразсудокъ, недостойный нашего просвѣщеннаго времени. Удивительная твердость убѣжденiй и непонятная небрежность отношенiя къ столь серьезному дѣлу!..

И такъ, послѣ сказаннаго легко понять, отчего такъ скудны мы свѣденiями о внутренней жизни евреевъ и отчего мы бѣдны серьезными и безпристрастными изслѣдованiями по вопросу о ритуальныхъ убiйствахъ. Впрочемъ, скудность нашихъ свѣденiй еще не настолько велика, чтобы, подобно экспертамъ по дѣлу Бейлиса, профессорамъ нашихъ духовныхъ академiй Глаголеву и Троицкому, мы могли сказать, что мы ничего не знаемъ и ничего не вѣдаемъ; мы всетаки еще располагаемъ достаточнымъ матерiаломъ для того, чтобы дать опредѣленный ответъ на вопросъ: прибѣгаютъ ли, дѣйcтвитeльнo, евреи къ убiйcтвaмъ христiанъ, съ цѣлiю добытiя крови для ея употребленiя въ своихъ религiозныхъ обрядахъ и находятся ли эти убiйства въ связи съ ихъ религiею?

На одного изъ экспертовъ по дѣлу Бейлиса, ксендза Пранайтиса, злостно нападаютъ всѣ юдофилы нашихъ “лѣвыхъ” газетъ. Его не только легкомысленно поносятъ, не просто оплевываютъ... Даже проф. Петражицкiй унизился до такой степени, что могъ только презрительно отозваться о Пранайтисе: “какой-то наукѣ (?) неизвѣстный и въ ней некомпетентный литовскiй ксендзъ Пранайтисъ, выступающiй въ тѣмъ болѣе сомнительной роли, что онъ объявляетъ оппозицiю и войну (?!) не только наукѣ (?!), но и авторитету католической церкви (!...)” и т. д. Что заставило Петражицкаго такъ отозваться о Пранайтисѣ? Heвѣжecтвo и легкомыслiе или злость и ненависть, толкнувшiя его сдѣлать даже нѣчто вродѣ доноса по начальству?.. Если бы онъ былъ хотя немного свѣдущъ въ томъ дѣлѣ, о которомъ взялся разсуждать, онъ заговорилъ бы о Пpaнайтисѣ инымъ языкомъ; если бы онъ не былъ ослѣпленъ юдофильствомъ, онъ самъ бы устыдился своего легкомыслiя и невежества. Пранайтисъ не литовскiй ксендзъ, а кураторъ всего Туркестанскаго края; онъ имѣетъ ученую степень магистра богословiя и былъ профессоромъ еврейскаго языка и еврейской археологiи въ Императорской римско-католической академiи въ Петербургѣ, когда Петражицкiй, вѣpoятнo, сидѣлъ еще на гимназической скамьѣ. Пранайтисъ извѣстенъ какъ отличный знатокъ еврейской литературы библейской, талмудической и каббалистической. Его сочиненiе: “Christianus in Talmude Judaeorum sive rabbinicae doctrinae de christianis secreta”, напечатанное въ типографiи Императорской академiи наукъ еще въ 1892 году и состоящее нынѣ изъ трехъ частей, уже переведено на нѣмецкiй (въ Вѣнѣ, въ 1894 г.) и pyccкiй языкъ и пользуется большою популярностью среди западно-европейскихъ гебраистовъ. Вотъ, по всей вероятности, почему Пранайтисъ приглашенъ въ число экспертовъ по дѣлу Бейлиса и Кiевскимъ окружнымъ судомъ. Передъ Петражицкимъ онъ виноватъ только тѣмъ, что въ своей экспертизѣ стоитъ твердо на одной научной почвѣ и не позволяетъ себя увлечь въ потокъ широкаго современнаго юдофильства, въ которомъ потонулъ Петражицкiй и множество подобныхъ ему диллетантовъ въ наукѣ.

Экспертиза Пранайтиса отличается обстоятельностiю и въ то же время – сдержанностiю, осмотрительностiю и осторожностiю. Въ каждомъ своемъ положенiи экспертъ замѣтно опасается того, чтобы не сказать больше, чѣмъ сколько онъ можетъ сказать на основанiи находящагося въ его распоряженiи матерiала.

Въ своемъ заключенiи онъ опирается на подлинныя еврейскiя символическiя книги – талмудъ и каббалу. Выводы, къ которымъ онъ вынужденъ былъ прiйти на основанiи этихъ источниковъ, имъ выражены слѣдующимъ образомъ: 1) Ритуальныя убiйства христiанъ евреями не вымыселъ, а дѣйствительность. 2) Ритуальныя убiйства являются результатомъ изувѣрства. т. е., доведенiя до крайнихъ и уродливыхъ предѣловъ логическихъ выводовъ изъ еврейскаго вѣроученiя и его толкованiй. 3) Пока не будетъ доказано противное, убiйство Андрея Ющинскаго, въ Кiевѣ, по своему существу, обстановкѣ и кажущейся безмотивности, по особымъ прiемамъ преступленiя, равно какъ по свойству и многочисленности преступленiй, представляющихся истязанiями и мученiями, – по самому расположенiю поврежденiй на тѣлѣ жертвы, а также обезкровленiю ея, отсутствiю почти всей вытекающей крови какъ на одеждѣ, такъ и на мѣстѣ обнаруженiя тѣла Ющинскаго; – наконецъ, по времени совершенiя убiйства, именно передъ еврейской пасхой. – заключаетъ всѣ отличительныя черты типичнаго ритуальнаго убiйства.

Проверка указанныхъ Пранайтисомъ источниковъ докажетъ каждому безпристрастному изслѣдователю, что, высказывая приведенное заключенiе, Пранайтисъ былъ правъ.

Что талмудъ требуетъ отъ евреевъ непримиримо враждебнаго отношенiя къ христiанамъ, это фактъ общеизвѣстный. Самыя нaзвaнiя христiанъ въ талмудѣ свидѣтельствуютъ объ этомъ. Христiане по талмуду – идолопоклонники (акумъ), чужiе (нохри), иноплеменники (гои), caмapянe (куфеи), эпикуреи (беззаконники), египтяне (ноцримъ), нечистая сторона, злые духи (клифоты), идiоты, неученые, epeтики, безбожники, богоотступники и т. д. Объ оскорбительныхъ наименованiяхъ Iисуса Христа и Божiей Матери мы считаемъ невозможнымъ и упоминать. “Христiанское богослуженiе талмудъ называетъ словомъ мезаббеллимъ (испражненiе), воскресенье – день несчастья (iомъ эдъ); праздникъ Рождества Христова – низверженiе (ниталъ), пасха – висѣлица (кетсахъ); христiанскiй храмъ – домъ глупости, домъ тщеславiя, домъ срама (бетхатифлахъ, бетхатурпа), евангелiе – неправедная книга (аавонгилайонъ), святыя жены – публичныя женщины (кедешетъ), дѣвушка христiанка, прислуживающая еврею въ субботу, – субботняя пакость (шаввесишксель). Талмудъ дозволяетъ еврею причинять христiанамъ всяческiй вредъ, не исключая и лишенiя жизни. “Они были для насъ камнемъ преткновенiя; поэтому рабби Шимонъ сказалъ: лучшаго изъ гоевъ убей – самой красивой змѣѣ разможжи голову!”. “Справедливѣйшaro изъ безбожниковъ лиши жизни” (талм. тракт. Абода Зара 26, в, Тосефотъ, Соферимъ). “Рабби Iохананъ сказалъ: “Гой, изучающiй законъ, повиненъ смерти” (Сангедринъ 59, а). Въ трактатѣ Песахимъ – (49, в): “Рабби Eлiaзapъ сказалъ: “дозволено пронзить нееврея (амгаарецъ) даже въ день прощенiя обидъ. Но когда ученики его заметили: “равви, скажи лучше закласть (зарѣзать)”, онъ отвѣтилъ имъ: “нѣтъ, при закланiи его нужно произносить бераху (благословенiе, молитву), а пронзить можно безъ берахи”. Тамъ же говорится далѣе: “амгаареца (не еврея) можно потрошить, какъ рыбу”. Всѣмъ приведеннымъ изреченiямъ защитники талмуда стараются придать аллегорическiй смыслъ, но отвергать подлинности ихъ не рѣшаются