I.

Со6ытiя гораздо менѣе разнообразны, чѣмъ
предполагаютъ люди не знающiе, кто держитъ нити.
Дизраэли.

Евреи пришли въ Галлiю вслѣдъ за римлянами. Въ IV в., около З5З г., они убили на берегахъ Дюрансы военачальника, который раньше управлялъ Египтомъ и возвращался въ Гагллiю по приказу императора Констанцiя. Надгробная надпись этого несчастнаго была найдена и описана провансальскимъ врачемъ, Петромъ Беранже. Въ IУ томѣ своей “Исторiи императоровъ” Тильмонъ тоже упоминаетъ объ этомъ фактѣ.

Хотя присутствiе нѣсколькихъ евреевъ, пришедшихъ одновременно съ римлянами, и неоспоримо, но все-же трудно допустить съ Ренаномъ, что евреи обращали въ свою вѣру людей “одушевленныхъ возвышенными религiозными чувствами”, употребляя своеобразное выраженiе этого писателя. (1); утвержденiе, что синагога осталась на ряду съ Церковью “въ видѣ несогласнаго меньшинства”, не основывается ровно ни на какомъ свидетельствѣ (2).

Только по отношенiю къ Бретани, въ которой евреи были довольно многочисленны до VII в., можно было-бы утверждать существованiе семитической колонiи, появившейся тамъ въ очень отдаленное время. Изображенiя, высѣченныя въ пещерахъ Гаврини, имѣютъ [102] нѣчто общее съ символическою сѣкирою, вырѣзанною на египетскихъ памятникахъ. При видѣ ручьевъ, осѣненныхъ библейскою смоковницею, напоминающихъ Силоамъ, порой приходятъ на память воспоминанiя, еще доселѣ живущiя въ мѣстномъ преданiи, о сказочномъ городѣ Исъ, о царѣ, окруженномъ восточною роскошью, называвшемся Соломономъ. Альфонсъ де-Ротшильдъ, который всегда старается сгруппировать разсѣянныхъ братьевъ для своего будущаго царства, совершилъ круговую поѣздку около Карнака, но прiемъ, оказанный ему, несмотря на его миллiоны, населенiемъ, въ сердцахъ котораго тверда вѣра, долженъ былъ ясно показать ему, что если здѣсь и было одно изъ колѣнъ израилевыхъ, то для него оно безвозвратно погибло (3).

Въ Галлiи евреевъ встрѣтило то-же презрѣнiе, что и въ Римѣ. Между тѣмъ какъ христiанство, которое не имѣло ничего общаго съ iудействомъ, считавшимся признакомъ особаго племени, дѣлало быстрые успѣхи и привлекло всѣ сердца и умы, евреи видѣли, что народы, вполнѣ чуждые римскихъ предразсудковъ, вдругъ начинали къ нимъ относиться съ удвоенною строгостiю. Бургунды и вестготы одинаково жестоки къ нимъ. Ваннскiй соборъ, собранный въ 465 г., запрещаетъ духовнымъ лицамъ посѣщать евреевъ и вкушать съ ними трапезу. Лотарь II въ 615 г. отнимаетъ у нихъ право вчинять иски противъ христiанъ; въ 633 г. Дагобертъ II изгоняетъ ихъ изъ своихъ владѣнiй.

Постоянно встрѣчая притѣсненiя за свое ростовщичество, они не унываютъ, и въ началѣ Каролингскаго перiода мы видимъ, что они могущественнѣе, чѣмъ когда-либо.

Карлъ Великiй посылаетъ еврея въ числѣ пословъ къ Гарунъ-аль-Рашиду. При слабыхъ монархахъ, вродѣ Людовика Добродушнаго, они даютъ полный просторъ своей склонности къ захвату. Тогда, какъ и теперь, они не довольствуются разрѣшенiемъ свободно исповѣдывать свою религiю, а хотятъ, чтобы другiе терпѣли неудобства ради того, чтобы имъ не было стѣсненiя; они заставляютъ издать декретъ, по которому воспрещается торгъ по субботамъ, и требуютъ [103] освобожденiя ихъ отъ налоговъ, которые тяжело ложатся на другихъ коммерсантовъ.

Тогда, какъ и теперь, они пролѣзли въ правительственныя сферы. Седекiя пользовался полнымъ довѣрiемъ Карла Лысаго, котораго онъ и отравилъ.

Вслѣдствiе постояннаго племеннаго влеченiя къ востоку, евреи всегда находились въ сношенiяхъ съ сарацинами, и выдали имъ Безьеръ, Нарбонну и Тулузу. Со времени этого проступка ежегодно, въ день Пасхи, еврей получалъ три пощечины на порогѣ собора и платилъ за тринадцать фунтовъ воску. До XII в. ихъ положенiе повидимому все улучшается. Въ 1131 г., когда папа Иннокентiй II прибылъ во Францiю и праздновалъ Пасху въ знаменитомъ аббатствѣ С.-Дени, настоятелемъ котораго былъ Сугерiй, синагога, по свидѣтельству Сугерiя, въ его “Жизнь Людовика Толстаго”, фигурировала въ огромномъ шествiи, которое проходило передъ папой въ Страстную среду.

[104]

Какъ видно, синагога имѣла определенное мѣсто въ строѣ тогдашняго общества. Всякiй добросовѣстный читатель, если только онъ училъ исторiю не по руководству Поля Бера, легко могъ убѣдиться изъ немногаго, сказаннаго нами, въ неправдоподобности мрачной сказки, которую разсказываютъ простокамъ, будто очень злые священники, преданные очень алчнымъ королямъ, находили удовольствiе въ томъ, чтобы преслѣдовать бѣдныхъ евреевъ изъ-за ихъ религiи; правда-же оказывается была въ томъ, что пока евреи не довели до крайности страны своими нечистыми финансовыми спекуляцiями, измѣнами и убiйствами христiанскихъ дѣтей, до тѣхъ поръ имъ спокойнѣе жилось, чѣмъ христiанамъ той-же эпохи. Между тѣмъ вѣра была такъ-же жива въ началѣ ХIв., когда монастыри строились повсюду, когда король Робертъ Благочестивый самъ пѣль на клиросѣ, какъ и сто лѣтъ спустя. Поэтому религiя не играла никакой роли въ мѣрахъ, принятыхъ впослѣдствiи противъ евреевъ.

Легко убѣдиться въ очевидности этого, изучая тогдашнее еврейское общество. Несомненно, что эта зпоха была для израиля самою блестящею со времени разрушенiя храма.

Евреи во Францiи достигали тогда количества 800,000, чего нѣтъ даже въ настоящее время у насъ (4). Они были такъ-же богаты, какъ и теперь, и владѣли уже половиною Парижа. Повсюду процвѣтали школы, повсюду выдающiеся раввины привлекали къ себѣ толпу. Таковы были Моисей де Куси, Леонъ Парижскiй, Яковъ де Корбейль, и др.

Отмѣтимъ любопытный фактъ, свидѣтельствющiй о невѣроятной твердости этой расы; о стойкости, cъ какою передается устное преданiе у людей, для которыхъ вѣка не существуютвуютъ, — а именно упорства, съ какимъ евреи возвращаются полновластными обладателями въ мѣста, гдѣ они раньше жили и откуда ихъ выгнали. Мельницы Корбейля, прннадлежавшiя нѣкогда еврею Крессану, теперь составляютъ собственность Эрлангера; почти всѣ владѣнiя Иль-де-Франса, гдѣ нѣкогда жили евреи, принадлежатъ Камандо, Эфруси, Ротшильдамъ, которымъ доставляетъ несказанное удовольствiе видѣть, въ числѣ своихъ застольников[105] и льстецовъ, выродившихся сыновей той знати, которая нѣкогда царила въ этой странѣ. Равнымъ образомъ цѣлая стая израильскихъ банкировъ налетѣла на Аньенъ и Монморанси, гдѣ у ихъ предковъ нѣкогда были дома.

Они владѣютъ почти всѣмъ кварталомъ Тампля, бывшаго въ XII и ХIII в. еврейскимъ, а также кварталомъ св. Павла, гдѣ старая Еврейская улица напоминаетъ о ихъ прежнемъ пребыванiи. За исключенiемъ двухъ или трехъ, всѣ дома на Королевской площади, говорилъ мнѣ Альфонсъ Доде, долго жившiй тамъ, принадлежатъ евреямъ. Эта прекрасная площадь, обстроенная Генрихомъ IV, видѣвшая блестящiй карусель 1613 г., на которомъ сражающiеся изображали героевъ “Австрiи”, бывшая свидѣтельницей героическихъ дуэлей тогдашнихъ щеголей, слышавшая бесѣды знатныхъ вельможъ и умнѣйшихъ людей начала ХVII в., — теперь въ рукахъ какихъ-то ростовщиковъ и подозрительныхъ спекулянтовъ. Siс transit glогiа mundi! Тутъ еще разъ выступаетъ преобладающая черта еврея, который недовольствуется тѣмъ, что все захватываетъ въ настоящемъ, но еще хочетъ обезчестить прошлое. Вотъ еще многозначительный фактъ: церковь св. Iакова въ де-Бушерѣ была построена или, по крайней мѣрѣ, реставрирована вполнѣ, благодаря щедрымъ пожертвованiямъ легендарнаго Николая Фламеля, который, какъ говорятъ не безъ вѣроятiя, приcвоилъ себѣ суммы, довѣренныя ему бѣжавшими евреями во время изгнанiя въ 1394 г.

Въ 1797 г. еврей, ставшiй впослѣдствiи членомъ кагала въ Мецѣ, купилъ церковь, велѣлъ ее разрушить и развѣялъ по вѣтру прахъ врага израиля, который, какъ извѣстно, велѣлъ себя похоронить въ ней; одна только колокольня устояла отъ разрушенiя.

Неправда-ли какъ любопытна эта ненависть, переходящая по преданiю отъ отцовъ къ дѣтямъ и пробуждающаяся черезъ 400 лѣтъ съ такою же силою, какъ и въ первые дни?

На югѣ особенно евреи были полновластными хозяевами.

Между тѣмъ какъ въ окрестностяхъ Парижа, на берегахъ Сены, они владѣли прелестными виллами среди лѣсовъ, какъ напр. вилла еврея Крессана изъ Корбейля, проданная за 520 парижскихъ ливровъ, или вилла Iосонна изъ Кулемье, на которой однѣ постройки, прилежавшiя къ замку, стоили 400 турскихъ ливровъ, — они были иногда и на югѣ владѣльцами обширныхъ помѣстiй. Въ Нарбоннѣ они съ гордостью показывали на знаменитую Кордату, принадлежавшую фамилiи Калонимовъ, глава которой наслѣдовалъ титулъ “Нази” или царя еврейскаго.

Въ Лангедокѣ “этой Iудеи Францiи”, какъ выразился Мишлэ, евреи носили простыя имена. Астрюкъ, Бугодасъ, Крескасъ, и т. п., но смѣшиваясь сколько возможно съ населенiемъ, они оставались вѣрными воспоминанiямъ своей родины и давали имена библейскихъ городовъ мѣстнымъ городамъ: Люнель становился — Iерихономъ, Монпелье — Гакомъ; Каркассонъ — Кирiафъ-Iаримомъ; они становились французами, чтобы покорять и обращать въ еврейство все, что считали покореннымъ.

[107]

Раввины, особенно на югѣ, были тоже и поэтами, и здѣсь ясно выступаетъ сухость еврейскаго генiя, когда его болѣе не вдохновляютъ масличныя рощи его родины и свѣжiя долины Iордана. Тѣ, кого прозвали отцами синагоги, провансалецъ Беракхiа-бенъ-Натронай, Люнельскiй раввинъ Iегонгатанъ-бенъ-Давидъ, Зеракiа-Халеви, Авраамъ Бедерси изъ Безьера, равно какъ и Исаакъ Корбейльскiй, Iезекiель Парижскiй, пробовавшiе свои силы и въ поэзiи, были не болѣе какъ второстепенными баснописцами, чѣмъ то вродѣ средневѣковыхъ Вьенне.

[108]

Восточная басня будетъ вѣчно истинна. Если человѣкъ свяжетъ въ пукъ нѣсколько прутьевъ, то самый сильный изъ сильныхъ не будетъ въ состоянiи ихъ переломить; если-же ихъ развязать, то слабѣйшiй изъ слабыхъ легко ихъ переломитъ.

Евреи особенно любили фокусы, преодолѣванiе трудностей, акростики. Авраамъ Бедерзи, авторъ “Пылающаго меча” и нѣсколькихъ маленькихъ поэмъ, собранныхъ подъ заглавiемъ “Дивана”, сочинилъ “Прошенiе ламедъ”, названное такъ потому, что во всемъ произведенiи не было ни одной изъ буквъ, которыя въ азбукѣ стоятъ послѣ л и что кромѣ того въ каждомъ словѣ содержалась эта буква.

Не вдаваясь въ тонкости, можно объяснить пустоту эффектовъ н убожество вдохновенiя, преобладающимъ значенiемъ слова надъ идеей и той притязательной безплодностью, которая воцарилась въ нашей литературѣ съ тѣхъ поръ, какъ ею завладѣли евреи.

Какъ видите, во всемъ этомъ еще нѣтъ ничего, чтобы-бы сильно подвинуло впередъ исторiю цивилизацiи. Мы далеки отъ широкаго вѣянiя сѣansons de geste, импровизацiй, полныхъ наивности и яркихъ красокъ труверовъ и менестрелей, далеки оть Жана Боделя и Рютебефа. Если-бы евреямъ позволили, то они бы намъ дали оперетку нѣсколькими вѣками раньше; это величайшая похвала, которую можно сдѣлать ихъ литературѣ.

Дни оперетки тогда еще не настали, и на всѣхъ этихъ поэтовъ должна была обрушиться трагедiя.

Ихъ несчастье началось съ юга, гдѣ евреи, казалось, крѣпче всего угнѣздились.

Cкажемъ сперва, возвратясь немного назадъ, что примѣръ ихъ единовѣрцовъ, изгнанныхъ изъ Испанiи и принужденныхъ искать убѣжище въ цвѣтущихъ еврейскихъ кварталахъ Тулузы и Нарбонны, долженъ бы былъ сдѣлать ихъ осторожнѣе.

Въ ХI в. евреи были всемогущи въ Испанiи. Одинъ изъ нихъ рабби Самуилъ-Ха-Леви, торговецъ пряностями, принялъ участiе въ междоусобныхъ войнахъ, которыя, по странному совпаденiю, всегда бываютъ сильнѣе тамъ, гдѣ есть евреи, и сдѣлался любимцемъ короля Габу.

[109]

Его сыну, рабби Iосифу-Ха-Леви, Нази или Нагхиду, т. е. царю евреевъ, удалось сдѣлаться визиремъ короля Бадиса.

Поэтъ-монахъ, славный Абу-Искакъ-аль-Эльбири ходилъ изъ города въ городъ, порицая слабость, проповѣдуя преданность, примиряя между собою долго враждовавшихъ Синхаджитовъ и Берберовъ, повсюду декламируя свою знаменитую “Касиду”, для возбужденiя мужества. И всюду за нимъ повторяли припѣвъ его пѣсни: “евреи стали важными господами, они царятъ всюду, въ столицѣ и въ провинцiяхъ; ихъ дворцы разукрашены мраморомъ, фонтанами, они великолрпно одѣты и роскошно пируютъ, а вы бѣдно одѣты и голодаете”.

Гамбетта XI вѣка, не догадавшiйся умереть во время, былъ убитъ вмѣcтѣ съ 4000 своихъ единовѣрцевъ.

Легенда сохранила память о высокомъ безкорыстiи выказанномъ Абу-Искакомъ. Когда толпа принесла поэту, передъ которымъ военачальники почтительно склоняли свои окровавленные мечи, груды золота, драгоцѣнныхъ камней, дорогихъ ожерельевъ, блестящихъ тканей, такъ что произведенiя искусства тысячами валялись по землѣ, Абу сорвалъ съ дерева гранату, [110] утолилъ ею жажду и сказалъ: “сегодня гнетущiй жаръ, меня мучить жажда; раздѣлите между собой эти сокровища, дѣти мои, но не забудьте прочитать вечернюю молитву, ибо одинъ Богъ великъ!”

Евреи, спасшiеся отъ этого преслѣдованiя, и увеличили собою еврейскую колонiю въ Лангедокѣ. Но опытъ не послужилъ имъ на пользу (какой опыта можетъ когда либо проучить еврея?); они возобновили свои интриги, пытались развратить страну, въ которой ихъ такъ хорошо приняли, отнять у нея вѣрованiя и сдѣлали необходимымъ ужасный Крестовый походъ противъ альбигойцевъ.

Преподобный Петръ, аббатъ Клюнiйскiй, посланный папою къ альбигойцамъ, за 60 лѣтъ до Крестоваго похода, безъ всякаго оружiя кромиѣ убѣжденiя, дѣлаетъ для ихъ обращенiя намеки на факты, которые какъ будто произошли только вчера или сегодня. “Я видѣлъ”, писалъ онъ епископамъ Эмбрюна, Ди и Гопъ, “какъ совершались преступленiя, неслыханныя у христiанъ: оскверняли церкви, опрокидывали алтари, сжигали кресты, сѣкли священниковъ, сажали въ тюрьму монаховъ, угрозами и мученiями принуждая ихъ жениться” .

Затѣмъ онъ обращается къ самимъ еретикамъ: “нагромоздивъ огромный костеръ изъ крестовъ, вы его зажгли, жарили на немъ мясо, которое ѣли въ Страстную пятницу, открыто приглашая весь народъ дѣлать то-же”.

Какъ видите, эти сцены почти тождественны съ происходившими въ Монсо-ле-Минъ и организованными, по словамъ самихъ республиканскихъ газетъ, австрiйскимъ евреемъ Гендле, префектомъ Соны и Луары; подлый и трусливый, какъ и всѣ ему подобные, онъ затѣмъ преспокойно перешелъ въ департаментъ Нижней Сены, продоставивъ бѣднымъ рабочимъ, бывшимъ лишь его безсознательнымъ орудiемъ, раздѣлываться съ судами.

Евреи достигли этого результата главнымъ образомъ при помощи школъ, о которыхъ аббатъ Дуэ написалъ нѣсколько прекрасныхъ страницъ въ своей книгѣ “Альбигойцы”. Ту-же цѣль и тѣми-же средствами они преслѣдуютъ и теперь; но ставъ болѣе искусными чѣмъ прежде, они ухитряются заставлять христiанъ содержать тѣ школы, въ которыхъ ихъ дѣтей научаютъ ненавидѣть Христа.

Противъ семитизма, который угрожалъ всему христiанству, возсталъ Монфоръ, человѣкъ сѣвера, арiецъ съ прямымъ и безтрепетнымъ сердцемъ; онъ боролся съ нимъ и остался побѣдителемъ.

Во что бы то ни стало, всѣ должны были узнать семита, который всюду угрожалъ опасностью и [112] вмѣшивался въ соцiальную жизнь только для того, что-бы разстраивать и развращать; надо было знать, съ кѣмъ имѣть дѣло, не доѣерять болѣе лживой маскѣ, которую надѣаваетъ еврей, необходимо было предохранить все общество.

Во всей Францiи дѣла израиля шли хуже и хуже. Во время Крестовыхъ походовъ евреи не могли воздержатся отъ желанiя вступить въ сношенiя съ семитами другихъ странъ, которымъ угрожала опасность, предупредить ихъ о замыслахъ противъ нихъ, о сдѣланныхъ приготовленiяхъ и маршрутѣ.

Не постигаю, какъ можно было оспаривать эти переговоры, о которыхъ свидѣтельстуютъ всѣ современники.

Евреи позволяли себѣ болѣе важные проступки, они не стѣснялись мучили христiанъ и особенно дѣтей. Дѣти, эти невинныя и прелестныя созданiя, въ душѣ которыхъ отражается чистота неба, всегда были предметомъ ненависти евреевъ. Иродъ ихъ избивалъ, Герольдъ и масоны оскверняютъ ихъ своимъ обученiемъ; евреи среднихъ вѣковъ заставляли ихъ исходить кровью и распинали. У каждаго вѣка свои обычаи и прiемы.

Впрочемъ, мы будемъ подробно разбирать вопросъ о кровавомъ жертвоприношенiи въ VI книгѣ; достовѣрно только, что всѣ хроникеры единогласно свидѣтельствуютъ объ убiйствахъ христiанскихъ дѣтей евреями.

Прежнiе люди были не то, что теперешнiе выродившiеся французы, слабыя, безсильныя существа; они умѣли защищать своихъ дѣтей и протесты были энергичны .

Кромѣ того, свойственная евреямъ способность высасывать все богатство страны, какъ только ихъ оставляютъ хотя сколько нибудь въ покоѣ, развилась до необычайныхъ размѣровъ. Со всѣхъ сторонъ къ трону стали возноситься жалобы.

Не забудемъ, что Капетинги, поддерживаемые народомъ и церковью, сосредоточивавшiе въ себѣ со всеобщаго согласiя всю власть, были столько-же заботливыми отцами народа, сколько королями.

Филиппъ-Августъ, при своемъ вступленiи на престолъ, долженъ былъ заняться этимъ вопросомъ, и разрѣшилъ его въ благопрiятномъ смыслѣ для своего несчастнаго ограбленнаго народа.

Онъ конфисковалъ часть еврейскихъ имуществъ и простилъ должникамъ всѣ ихъ долги. Отдавая подобный приказъ, онъ, что-бы тамъ не говорили, не руководствовался никакими личными выгодами, доказательствомъ этого служитъ то, что онъ едва ли оставилъ себѣ пятую часть изъ отнятыхъ суммъ.

Наполеонъ, какъ увидимъ далѣе, былъ принужденъ поступить почти такъ-же; всякiй государь, будь-то императоръ или король, который сознаетъ всѣ свои права и не довольствуется чѣмъ-то въ родѣ управленiя, врученнаго ему, какъ бы въ насмѣшку, долженъ-бы былъ теперь поступить точно такъ-же. Онъ-бы [114] долженъ былъ сказать всѣмъ организаторамъ, болѣе или менѣе подозрительныхъ финансовыхъ обществъ, котырыя разоряютъ акцiонеровъ, обогащая основателей: “вы не трудомъ добыли миллiарды, которыми владѣете, а хитростью; вы не создали никакого капитала, а отняли тотъ, который былъ плодомъ сбереженiя другихъ людей; возвратите нѣсколько миллiардовъ изъ тѣхъ тридцати или сорока, которые вы неправильно добыли”. Я. думаю, что всѣ нашли-бы напр., что не дурно-бы гг. Ротшильдамъ удовольствоваться 5-6 стами ливровъ дохода. На это можно жить, и не одному.

Людовикъ святой, безстрашный рыцарь соединявшiй въ себѣ идеалы святого и паладина, хотѣлъ повидимому разрѣшить этотъ вопросъ съ еще болѣе высокой точки зрѣнiя. Будучи избранъ своими врагами судьею въ своемъ собственномъ дѣлѣ и осудивъ самого себя, святой король былъ томимъ неутомумою жаждою справедливости. Если-бы онъ былъ античнымъ героемъ, то какъ Геркулесъ

...Въ своемъ окровавленномъ плащѣ изъ
львиной шкуры.

Всюду водворялъ бы вѣчную справедливость.

Но онъ христiанскiй герой и потому накидываетъ на нее свой плащъ, затканый лилiями; цвѣта которыхъ напоминаютъ одновременно прозрачную лазурь небосклона и чистоту незапятнаннаго цвѣтка.

Онъ хотѣлъ узнать, какое зло начало побуждать евреевъ дѣлаться предметомъ всеобщей ненависти. По просьбѣ папы Григорiя IV, вниманiе котораго было тоже привлечено этимъ вопросомъ, онъ приказалъ разсмотрѣть Талмудъ въ торжественномъ собранiи подъ предсѣдательствомъ Вильгельма Овернскаго и велѣлъ пригласить раввиновъ.

Г. Ноэль Валуа, докторъ правъ, издавшiй замѣчательную книгу подъ заглавiемъ “Вильгельмъ Овернскiй”, посвятилъ этому диспуту очень интересную главу.

Евреямъ была предоставлена полная возможность защищаться и они защищались мужественно и искусно. Тѣмъ не менѣе они были принуждены признать, что Талмудъ содержитъ предписанiя противныя нетолько христiанскому, но и всякому цивилизованному обществу.

Вотъ нѣкоторые отрывки, которые основательно внушали опасенiя:

“Повелѣвается убивать самого лучшаго изъ гоевъ. Слово данное гою, ни къ чему не обязываетъ (8). Каждый день на молитвѣ евреи должны трижды призывать проклятiе на служителей церкви, царей и враговъ израиля''.

Для Людовика святого гои, съ которыми слѣдовало такъ мало стѣсняться, это были его подданные, его бароны, это былъ онъ самъ; и монарху, можетъ быть, простительно, что онъ захотѣлъ защитить все то, на что такъ яростно нападали.

Впрочемъ святой король выказалъ необыкновенную кротость. Когда Iезекiиль, парижскiй раввинъ, выразилъ опасенiе за своихъ, одинъ изъ офицеровъ короля сказалъ ему: “Iезекiиль, кому приходитъ въ голову дѣлать зло евреямъ”? Сама Бланка Кастильская изъявила намѣренiе защищать евреевъ противъ всякихъ насилiй.

[116]

Талмудъ, однако, былъ осужденъ и всѣ экземпляры, которые удалось схватить, были преданы огню.

Евреи не унывали. Они подкупили одного дурного священника, какiе къ несчастью бываютъ во всѣ времена, и онъ сдѣлался ихъ защитникомъ.

Имена тоже имѣютъ свою судьбу. Въ 1880 году, исполнителемъ приказа евреевъ былъ Клеманъ, изгонявшiй изъ монастырей святыхъ старцевъ; въ 1246 тоже Клеманъ, Эдъ Клеманъ, архiепископъ Руанскiй, продался врагамъ Христовымъ. Годъ спустя, день въ день, послѣ подписанiя этого договора, онъ почувствовалъ такiя страшныя боли во внутренностяхъ, что вскорѣ умеръ. “Король въ ужасѣ” говоритъ Ноэль Валуа, “бѣжалъ со всею своею семьею, и за этою карою, которую сочли чудомъ, послѣдовали новыя гоненiя”.

По своей отеческой добротѣ Людовикъ святой, повидимому, только тогда рѣшился на строгiя мѣры противъ евреевъ, когда его къ тому принудила настоятельная необходимость защитить своихъ подданныхъ.

Приказъ 1254 г. только запрещаетъ евреямъ заниматься ростовщичествомъ, нападать и произносить хуленiя на вѣрованiя французовъ, среди которыхъ они живутъ, и внушаетъ имъ предаваться честному труду.

Въ томъ-же направленiи старался разрѣшить этотъ вопросъ и Наполеонъ.

Людовикъ св., повидимому, даже не прогнѣвался на Iезекiиля Парижскаго за ту энергiю, съ какою онъ защищалъ Талмудъ. Гведалiа-бенъ-Iахимъ, въ своей “Цѣпь преданiя”, приводитъ по этому поводу анекдотъ, нелишенный характерности.

У этого Iезекiиля, который зналъ толкъ въ кабалистикѣ и занимался чародѣйствомъ, была на верху дома лампа, какъ говорять, горѣвшая безъ масла. Въ своемъ жилищѣ, накрѣпко запертомъ и защищенномъ отъ всякаго вторженiя, онъ помѣстилъ заколдованный гвоздь, который ему стоило только нажать, чтобы люди, приближавшiеся къ его дому опускались въ землю.

Однажды вечеромъ раздался стукъ въ дверь. Iезекiиль нажимаетъ на гвоздь, который вмѣсто того, что-бы войти въ стѣну, выскакиваетъ въ комнату. [117] Iезекiиль понялъ, что все его колдовство безсильно передъ посѣтителемъ и угадалъ, что пришедшiй къ нему — святой; онъ тотчасъ подумалъ о томъ, кого народъ еще раньше рѣшенiя Церкви привѣтствовалъ именемъ святого. “Король здѣсь!” сказалъ онъ, бросился къ дверямъ и сталъ на колѣни передъ государемъ.

— “Зачѣмъ ты пришелъ къ моей двери, спросилъ раввинъ; развѣ ты не знаешь, что мое жилище охраняетъ генiй?”...

“Я не боюсь демоновъ”, отвѣчалъ король, “я пришелъ посмотрѣть на твою лампу, о которой говоритъ весь Парижъ”.

Неправда-ли, какъ характерно это посѣщенiе короля, направляющагося ночью черезъ темный средневѣковой Парижъ для того, чтобы навѣстить ученаго въ глубинѣ его таинственнаго убѣжища?

Со времени Филиппа Августа евреи должны были принять новыя предосторожности; для нихъ наступали все болѣе тяжелыя времена. Ихъ литература свидѣтельствуетъ объ этомъ настроенiи умовъ. За небольшими стихотворенiями, шутливыми поэмами и свадебными пѣснями, которыя произнозились за дессертомъ на брачныхъ пиргшествахъ, слдуютъ селихасъ, жалобныя элегiи.

“Увы! дочь Iуды облеклась въ трауръ, ибо всюду легли ночныя тѣни”.

“Надейся на мою благость, о моя голубка. Я по прежнему вознесу твой ковчегъ; въ немъ я приготовлю лампаду для Давида, царя твоего и когда ты снова убѣлишься, я сдержу дикихъ звѣрей, поджидавшихъ въ засадѣ, чтобы тебя растерзать, о моя прекрасная, сладакогласная голубка!”

[118]

Въ теченiе вѣковъ евреи умѣли возбуждать жалость всего мiра къ этимъ несчастiямъ, а какъ только добились власти, такъ стали тотчасъ закрывать школы другихъ.

Надо отдать справедливость евреямъ столь дерзкимъ и презрѣннымъ въ счастiи, что они замѣчательно переносятъ превратности судьбы. Во время преслѣдованiй они были достойны удивленiя; матери часто сами бросали дѣтей въ огонь изъ боязни, чтобы ихъ не окрестили.

Слѣды казни въ Труа сохранились въ элегической поэмѣ, являющейся однимъ изъ рѣдкихъ памятниковъ простонародного языка, оставленныхъ намъ средневековыми евреями.

Авторъ этого стихотворенiя былъ рабби Iаковъ, сынъ Iуды Лотрскаго (Лотарингскаго), который сочинилъ еще селиху, по еврейски, на то-же событiе.

Дѣйствительно, событiе въ Труа сильно поразило евреевъ. 26 марта 1288 г. въ Страстную пятницу, христiане напали на домъ богатаго еврея Исаака Шателена, автора элегическихъ стихотворенiй, и арестовали[119] его со всею семьею. Несчастные предлагали откупиться цѣною золота, но имъ согласились даровать жизнь только въ томъ случаѣ, если они отрекутся отъ своей вѣры. Они отказались и въ субботу 24 апрѣля 1288г., а еврейской эры 5048, они взошли на костеръ въ числѣ тринадцати человѣкъ. Всѣ шли на смерть безбоязненно, пѣли схему и ободряли друга друга; жена Исаака сама бросилась въ пламя; ея два сына, невѣстка и зять Самсонъ послѣдовали ея примѣру.

Дармштетеръ разсказываетъ объ этой казни въ “Израильскихъ Архиваъ” и, естественно, ее не одобряетъ. Что-же онъ думаетъ о прiятной замѣткѣ своего друга Майера, которая появилась въ маленькой корреспонденцiи “Lanterne” 4 декабря 1883 г.

Тутъ нѣтъ полемическаго увлеченiя, которое возбуждаетъ до того, что порой выраженiе бываетъ сильнѣе мысли. Просто честный человѣкъ спрашиваетъ мнѣнiе Майера объ убiйствахъ въ ла-Ракетъ, и вотъ что еврей отвѣчаетъ.

“N.B. — И вы заключаете, что не слѣдовало разстрѣливать бѣдныхъ монаховъ въ 1871 г. Мы противнаго мнѣнiя; мы даже находимъ, что съ ними поступили слишкомъ снисходительно.

Тутъ не могло быть мучениковъ и дѣйствительно ихъ не было”.

Конечно, нельзя не чувствовать жалости къ страдальцамъ, кто-бы они ни были; сердце сжимается, когда пробѣгаешь длинный мортирологъ израиля, эту “долину слезъ”, гдѣ вписаны жертвы всѣхъ странъ (9). Однако не мѣшаетъ противопоставить лицемѣрнымъ фразамъ евреевъ ихъ истинныя чувства къ христiанамъ. Это тѣмъ болѣе поразительно, что въ теченiе болѣе ста лѣтъ “бѣдные монахи” не сказали ни слова противъ евреевъ, не требовали противъ нихъ никакихъ насильственныхъ мѣръ.

Еще разъ становится очевиднымъ, что существуетъ разница между исторiею, какъ ее понимаютъ въ академiяхъ и салонахъ ложныхъ католиковъ и настоящею исторiею, какъ ее видятъ въ фактахъ мыслители, преданные истинѣ.

Энергiя евреевъ и тутъ оказалась поразительною. Я говорю не о мужествѣ, выказанномъ передъ оскорбленiями, палачами въ виду костровъ, — а о болѣе рѣдкой энергiи, которая необходима для того, чтобы противостоять теченiю, влiянiю среды, чувству полной безпомощности.

Сопоставьте съ этимъ поведенiемъ низости, совершаемыя передъ презираемымъ правительствомъ людьми богатыми, высокопоставленными, которымъ бы слѣдовало только немного подождать и судите.....

Тогда и только тогда еврей становится личностью, обрисованною Мишлэ въ несравненной страницѣ, которая отличается силою и жизненнымъ колоритамъ Рембрандтовскаго офорта.

“Въ среднiе вѣка”, пишетъ онъ, “настоящимъ алхимикомъ, настоящимъ колдуном, знавшимъ, гдѣ лежитъ золото, былъ еврей или полу-еврей ломбардецъ. Къ нему-то и слѣдуетъ обращаться, къ этому нечистому человѣку, который не можетъ дотронуться ни къ ѣдѣ, ни къ женшинѣ безъ того, чтобы ихъ затѣмъ не сожгли, къ человѣку, который терпитъ оскорбленiя и на котораго все плюютъ.

Еврейское племя болѣе, чѣмъ какое либо другое, одарено способностью размножаться, оплодотворяющею силою, которая одинаково размножаетъ овецъ Iакова и цехины Шейлока. Преслѣдуемые, изгоняемые и снова призываемые, они въ теченiе всѣхъ среднихъ вѣковъ служили необходимымъ посредникомъ между казною и жертвою казны, между деньгами и плательщикомъ, высасывали золото въ нисшихъ слояхъ и затѣмъ отдавали его королю со скверною гримасой, но всегда удерживали себѣ хоть немного.... Терпѣливые, живучiе, [121] они побѣдили выносливостью, они разрешили задачу — сдѣлать богатство летучимъ, вексель ихъ освободилъ и теперь они царятъ; прежде они получали пощечины, а теперь они владыки мiра.

Для того, чтобы бѣднякъ обратился къ еврею, чтобы онъ приблизился къ мрачному жилищу, о которомъ идетъ такая худая молва, заговорилъ съ человѣкомъ, который, говорятъ, распинаетъ маленькихъ дѣтей, нужно не менѣе, чѣмъ ужасное давленiе казны. Между казною, которой нужна его кровь и мозгъ костей его и чортомъ, которому нужна его душа, онъ беретъ въ посредники еврея.

Филиппъ Красивый поступалъ съ евреями болѣе жестоко, чѣмъ какой-либо изъ его предшественниковъ. Эдиктъ 1306 г. изгонялъ ихъ и въ то же время повелѣвалъ конфисковать все ихъ имущество, какое только можно было схватить.

Однако евреи и тутъ не унывали.

Все что есть непонятнаго въ дѣлѣ храмовниковъ, оставшагося въ исторiи загадкою, къ которой не могли подыскать разгадки — вполнѣ объясняется, если отдать себѣ отчетъ въ образѣ, дѣйствiй евреевъ.

[122]

Этотъ образъ дѣйствiй мало измѣняется, они не любятъ нападать открыто, а создаютъ, или вѣрнѣе искажаютъ уже созданную (потому что даже на это у нихъ не хватаетъ изобрѣтательности) могущественную ассоцiацiю, которая имъ cлужитъ стѣнобитнымъ орудiемъ для разрушенiя стѣсняющей ихъ общественной организацiи. Орденъ Храмовниковъ, франмасонство, интернацiональный союзъ, нигилизмъ — имъ все годится. Какъ только они водворятся, то поступаютъ какъ въ финансовомъ товариществѣ, въ которомъ силы всѣхъ направлены исключительно къ тому, чтобы служить цѣлямъ и интересамъ евреевъ, при чемъ, большею частью люди не имѣютъ понятiя о томъ, что они дѣлаютъ.

Рыцари Храма неоднократно вступали въ сношенiя съ евреями изъ-за денежныхъ дѣлъ. Дѣйствительно, всѣ финансовыя операцiи Крестовыхъ походовъ, механизмъ которыхъ еще такъ мало изслѣдованъ, происходили при посредствѣ храмовниковъ; они собирали деньги, которыя аббатства выдавали для вспомоществованiя христiанскимъ армiямъ; вельможамъ они давали деньги впередъ и учитывали векселя съ уплатою въ Палестинѣ. А достовѣрно, что всякiй человѣкъ, всякое учрежденiе, всякое племя арiйскаго происхожденiя, которое любитъ заниматься денежными дѣлами — погибло: деньги ихъ развращаютъ безъ всякой пользы для нихъ.

Пока евреи могли покупать земли непосредственно у рыцарей, отправлявшихся въ святыя мѣста, они дѣйствовали сами; но когда королевская власть стала ограничивать ихъ ростовщическiя продѣлки, они были принуждены пользоваться для прикрытiя — храмовниками. Этимъ объясняется болѣе кажущееся, чѣмъ дѣйствительное богатство ордена.

Какимъ образомъ рыцари Христа, герои Птолемаиды и Тиверiады дошли до того, что стали оскорблять распятiе? Г. Миньяръ постарался объяснять это прогрессивное нравственное разложенiе ордена въ очень ученомъ трудѣ, посвященномъ описанiю любопытнаго ларца, принадлежавшаго герцогу де Блака.

Этотъ ларецъ, найденный въ одномъ изъ домовъ ордена Храма въ Эссаруа, весь покрытъ кабалистическими [123] знаками и арабскими надписями и воспроизводитъ главнѣйшiе символы гностиковъ, семь знаковъ, звѣзду съ семью лучами. Ученiя, зародившiяся въ еврейской школѣ въ Сирiи, распространенныя впослѣдствiи Манесомъ, проникли въ орденъ Храма, и манихеизмъ, побѣжденный вмѣстѣ съ альбигойцами нашелъ себѣ прiютъ у этихъ, прежде столь ревностныхъ, служителей христiанской религiи.

Одно только достовѣрно, подтверждается всѣми свидѣтельствами, становится яснымъ изъ каждой строчки актовъ процесса, изложеннаго Мишлэ въ “Неизданныхъ документахъ исторiи Францiи”, это то, что, около времени уничтоженiя ордена, оскорбленiе распятiя составляло часть обряда посвященiя.

Къ числу такихъ обществъ принадлежалъ и массонскiй орденъ Мопсовъ (XVII вѣка) (11).

Всѣ общества, имѣющiя цѣлью унизить человѣческое существо, заставляя его отречься отъ его Божественнаго происхожденiя, отъ Богочеловѣка, умершаго за насъ, испытываютъ потребность символизировать это паденiе видимымъ знакомъ.

Они не скоро исполнили свою клятву, но во всякомъ случаѣ Людовикъ XVI былъ заключенъ именно въ Тампль, колыбель тамплiеровъ во Францiи, прежде чѣмъ взойти на эшафотъ, равно и маленькiй [124] Людовикъ XVII былъ замученъ въ Тамплѣ евреемъ сапожникомъ Симономъ (12).

Объ этомъ пунктѣ особенно подробно говоритъ Реггелини.

Почти не подлежитъ сомнѣнiю и то, что евреи, сговорившись съ Гренадскимъ королем и Тунискимъ султаномъ, устроили заговоръ прокаженныхъ съ цѣлью отравить источники и такимъ образомъ всюду, вселить ужасъ и создать одинъ изъ тѣхъ кризисовъ, одинъ изъ тѣхъ перiодовъ неопредѣленнаго безпокойства и смѣтенiя, которые сдѣлали возможнымъ гигантскiй переворотъ 93 года, столь выгодный для израиля.

Самое существованiе общаго возстанiя прокаженныхъ засвидѣтельствовано всѣми авторами того времени, напримѣръ продолжателемъ Гильома де Нанжи. “Мы сами”, говоритъ онъ, “своими глазами видѣли такую ладанку въ одномъ изъ мѣстечекъ нашего вассальства”. Одна прокаженная, проходившая мимо, боясь, чтобы ее не схватили, бросила за собою завязанную тряпку, которую тотчасъ понесли въ судъ и въ ней нашли голову ящерицы, лапы жабы и что то вродѣ женскихъ волосъ, намазанныхъ черной, вонючей жидкостью, такъ что страшно было разглядывать и нюхать это. Когда свертокъ бросили въ большой огонь, онъ не могъ сгорѣть: ясное доказательство, что это былъ сильный ядъ.

[125]

Много было разговоровъ и разнорѣчiй. Самое достовѣрное мнѣнiе то, что король Гренадскихъ мавровъ, съ горестью видя, что его такъ часто побѣждаютъ, задумалъ отомстить за себя, сговорившись съ евреями и погубить христiанъ. Но евреи, будучи сами слишкомъ подозрительны обратились къ прокаженнымъ.., и, при помощи дьявола, убѣдили ихъ. Предводители прокаженныхъ собрали послѣдовательно четыре совѣта и дьяволъ черезъ евреевъ далъ имъ понять, что такъ какъ прокаженные считаются самыми презрѣнными и ничтожными существами, то хорошо бы было устроить, чтобы всѣ христiане умерли или стали бы прокаженными. Это имъ всѣмъ понравилось; каждый въ свою очередь разсказалъ это другимъ... Многiе изъ нихъ, подкупленные ложными обѣщанiями царства, графствъ и другихъ благъ земныхъ, говорили и твердо вѣрили, что такъ и случится.

Сиръ де Партенэ, читаемъ мы у Мишлэ, писалъ королю, что одинъ “важный прокаженный”, схваченный въ своемъ помѣстьи, признался, что какой то богатый еврей далъ ему денегъ и нѣкоторыя снадобья. Они состояли изъ человѣческой крови, мочи, съ примѣсью тѣла Христова. Эту смѣсь сушили и измельчали въ порошокъ, зашивали въ ладанки съ тяжестью и бросали въ источники и колодцы.

Ничего нѣтъ удивительнаго, что прокаженные были возбуждены евреями. Развѣ мы тутъ не встрѣчаемъ постояннаго образа дѣйствiй, прiемовъ и системы семита? Не обращайте вниманiя на странную смѣсь изъ мочи и человеческой крови, а предположите, что рѣчь идетъ о петролеумѣ, нитроглицеринѣ или динамитѣ, и вы очутитесь среди современнаго движенiя. Будь то Накэ, проповѣдывающiй объ употребленiи гремучаго хлопка во время имперiи, братья Гольдбергъ, Гартманъ или Есса Георманъ, употребляющая нитроглицеринъ въ Россiи — во всѣхъ этихъ спецiальныхъ дѣлахъ замѣшанъ семитъ. Нигдѣ вы тутъ не встрѣтите арiйскаго начала. Арiецъ нанесетъ ударъ кинжаломъ, или выстрѣлитъ изъ ружья, но ничего не понимаетъ во всей этой пачкотнѣ.

Сношенiе евреевъ въ XIV в. съ иностранцами тоже не подлежатъ сомнѣнiю. Я не вижу, на основанiи [126] какихъ причинъ отвергаютъ подлинность писемъ, писанныхъ къ израильтянамъ королями Гренады и Туниса. Подлинность эта не оставляетъ и тѣни сомнѣнья (14).

Важнѣйшее изъ этихъ писемъ, т. е. оригинальный французскiй переводъ, удостовѣренный пятью королевскими нотарiусами и припечатанный государственными печатями, находится въ хранилищѣ рукописей (нац. арх., папка Т, 429, № 18.

Въ этихъ письмахъ король и султанъ сообщаютъ парижскимъ евреямъ, что посылаютъ имъ различныя снадобья для отравленiя рѣкъ и источниковъ; совѣтуя поручить это прокаженнымъ, обѣщаютъ прислать много золота и серебра и просятъ ихъ не щадить расходовъ, лишь бы скорѣе отравить христiанъ и французскаго короля въ особенности. Въ концѣ перевода слѣдуютъ подписи пяти нотарiусовъ cъ приложенiемъ печатей.

Во всякомъ случаѣ другiе документы подтверждаютъ эти сношенiя.

“Наконецъ, на другой день, говоритъ Филиппъ, люди нашаго графства ворвались къ евреямъ, чтобы потребовать у нихъ объясненiя на счетъ питья (impotationes), приготовленнаго ими для христiанъ. Предавшись дѣятельнымъ поискамъ въ одномъ изъ жилищъ, принадлежавшемъ еврею Бананiасу, въ темномъ мѣстѣ, въ маленькомъ ларцѣ, гдѣ хранились его сокровища и завѣтныя вещи, нашли овечью кожу или пергаментъ, исписанный съ обѣихъ сторонъ. Золотая печать, вѣсомъ въ 19 флориновъ придерживалась шелковымъ шнуркомъ. На печати было изображено распятiе [127] и передъ нимъ еврей въ такой непристойной позѣ, что я стыжусь ее описать”.

Письмо обращалось къ королю Сарациновъ, владыкѣ востока и Палестины. Въ немъ ходатайствуютъ о заключенiи дружескаго союза между евреями и сарацинами, и, въ надеждѣ, что когда нибудь эти два народа сольются въ одной религiи, просятъ короля возвратить евреямъ землю ихъ предковъ. Вотъ что тамъ читаемъ:

“Когда мы навсегда поработимъ христiанскiй народъ, вы намъ возвратите нашъ великiй градъ Iерусалимъ, Iерихонъ и Ай, гдѣ хранится священный ковчегъ. А мы возвысимъ вашъ престолъ надъ царствомъ и великимъ городомъ Парижемъ, если вы намъ поможете достигнуть этой цѣли. А пока, какъ вы можете убѣдиться черезъ вашего замѣстителя — короля Гренады, мы дѣйствовали въ этихъ видахъ ловко, подсыпая въ ихъ питье отравленныя вещества, порошки, составленные изъ горькихъ и зловредныхъ травъ, бросая ядовитыхъ пресмыкающихся въ воды, колодцы, цистерны, источники и ручьи для того, чтобы всѣ христiане погибли преждевременно отъ дѣйствiя губительныхъ паровъ, выходящихъ изъ этихъ ядовъ.

Намъ удалось привести въ исполненiе это намѣренiя главнымъ образомъ благодаря тому, что мы роздали значительныя суммы нѣкоторымъ бѣднымъ людямъ ихъ вѣроисповѣданiя, называемымъ прокаженными. Но эти негодяи вдругъ обратились противъ насъ и, видя, что другiе христiане ихъ разгадали, они обвинили насъ и разоблачили все дѣло. Тѣмъ не менѣе мы торжествуемъ, ибо эти христiане отравили своихъ братьевъ; это вѣрный признакъ ихъ раздоровъ и несогласiй”. [128]

Въ этомъ письмѣ находится еще одинъ многозначительный отрывокъ:

Ненависть къ распятiю, это преобладающее чуство еврея, высказалась тутъ вполнѣ; политика семитовъ тоже очень ясно выражена. Пользоваться чужеземнымъ государемъ, какъ точкою опоры, будто Наполеономъ I противъ Германiи, или Вильгельмомъ противъ Францiи, заставлять христiанъ биться между собою и пользоваться этими раздорами для торжества племени, всѣ дѣти котораго крѣпко держатся за руки — вотъ каково постоянно было ученiе евреевъ и ему то они, обязаны всѣми своими успѣхами.

Очевидно, что Европа въ концѣ XIII и началѣ XIV в. пережила перiодъ кризиса, подобнаго тому, который мы теперь переживаемъ, когда крупный банкъ, масонство и космополитическая революцiя, попавъ въ руки евреевъ — различными средствами способствуютъ одной цѣли. Она натолкнулась на стремленiе евреевъ одновременно отнять у христiанъ и религiозную идею, которая помогаетъ обходиться безъ денегъ и деньги, тѣмъ болѣе необходимыя для тѣхъ, которые вѣрятъ только въ земную жизнь.

Внезапность рѣшенiя, которую Филиппъ Красивый высказалъ, схвативъ всѣхъ храмовниковъ, спасла христiанство отъ семитизма, какъ побѣда Карла Мартела при Пуатье спасла его отъ того же бича за 6 вѣковъ до того, какъ сильный и одновременный ударъ, [129] нанесенный евреямъ всѣми государями Европы, спасъ бы его теперь.

Евреи то изгоняемые, то снова призываемые еще нѣкоторое время появлялись среди насъ. При Филиппѣ Валуа постарались извлечь пользу изъ ихъ шпiонскихъ наклонностей, дѣлая ихъ сборщиками податей. Iоаннъ Добрый, при вступленiи на престолъ, повидимому хотѣлъ рѣшительнаго испытанiя и выполнилъ его при условiяхъ, поразительныхъ по своей честности. Евреямъ разрѣшено было жить во Францiи въ теченiе 20 лѣтъ и сынъ короля Iоанна, — графъ Пуатье, былъ назначенъ хранителемъ ихъ привиллегiй. Карлъ V и Карлъ VI подтвердили эти раепоряженiя.

При своемъ невѣроятномъ упорствѣ въ злѣ, евреи продолжали свои многочисленныя интриги. Они снова начали разорять страну ростовщичествомъ, и совершать гнусные поступки, оскорблявшiе христiанскую религiю.

Понятно, что народъ, менѣе терпѣливый чѣмъ теперь, сталъ кричать; проповѣдники говорили громовыя рѣчи и короли были принуждены снова принять предохранительныя мѣры.

Карлъ VI наконецъ издалъ 17 сентября 1394 г. окончательный приговоръ объ изгнанiи: онъ изгналъ евреевъ изъ cвоихъ владѣнiй на вѣки и запретилъ имъ жить въ нихъ подъ страхомъ смерти.

Это изгнанiе, по замѣчанiю сдѣланному въ своей книгѣ “Евреи во Францiи” Галлезомъ, который впрочемъ доброжелателенъ къ евреямъ, совершенно отличается отъ предшествующихъ, какъ по своему характеру, такъ и по результатамъ. “Побудительною причиною къ нему была не любовь къ наживѣ и духъ грабежа; доказывается это тѣмъ, что всѣ долги и обязательства должны были быть уплачены евреямъ. Надо замѣтить, что сроки, назначенные законами Iоанна Добраго почти истекли, когда былъ изданъ указъ объ изгнанiи”.

Этотъ 1394 годъ одинъ изъ самыхъ важныхъ въ нашей исторiи. Короли поперемѣнно пробовали кротость и строгость; теперь стало ясно, что еврей не можеть акклиматизироваться во Францiи. Самыя разнородныя племена: кельты, галло-римляне, германцы, [130] франки, норманы — слились въ одно гармоническое цѣлое, которое называется французской нацiей, они сгладили свои угловатости, внесли свои хорошiя качества и снисходительно относятся къ недостаткамъ другъ друга. Одинъ только еврей не могъ войти въ эту амальгаму. Францiя говоритъ ему: “другъ мой, мы не можемъ сойдтись, — разстанемся и желаю тебѣ успѣха”.

Конечно въ этомъ есть нетерпимость, но не въ религiозномъ значенiи слова, ибо самыми страшными противниками евреевъ были государи вродѣ Филиппа Красиваго, бывшаго скорѣе политикомъ, чѣмъ мистикомъ; тутъ есть нетерпимость въ томъ смыслѣ, какой придаетъ этому слову наука, когда она говоритъ: “субъектъ не можетъ переносить такой-то субстанцiи”. Францiя не можетъ переносить еврея — и извергаетъ его.

Благодаря удаленiю этого яда, Францiя еще погруженная въ ужасы столѣтней войны, быстро достигнетъ степени неслыханнаго процвѣтанья; она сдѣлается великою европейскою нацiей, будетъ царить оружiемъ, литературою, искусствами, изысканною любезностью, вкусомъ, очарованiемъ своей открытой и общительной природы, своею оригинальностью хорошаго тона, которая такъ согласуется съ образомъ мыслей другихъ. Она будетъ судьею, образцомъ, предметомъ зависти всего мiра; въ числѣ своихъ дѣтей она будетъ насчитывать доблестныхъ полководцевъ, знаменитыхъ министровъ, несравненныхъ писателей; у нея будутъ успѣхи и превратности, но честь всегда будетъ неприкосновенна; она не будетъ лишена пороковъ, но пороки эти не унизительны. Въ ней будутъ, если не богаты, то покрайней мѣрѣ счастливы, ибо тамъ не будетъ еврея ростовщика, который какъ паразитъ пользуется чужимъ трудомъ. Одним словомъ, начиная съ 1394 г. — времени изгнанiя евреевъ, Францiя все будетъ возвышаться. Начиная съ 1789 г., когда она ихъ снова приняла, она все будетъ падать и падать...

По его мнѣнiю евреи все принесли въ мiръ. Они одни цивилизовали огромныя расы, каковы тевтонская и славянская. Черезъ нѣсколько лѣтъ этому будутъ учить въ нашихъ школахъ и это станетъ догматомъ вѣры во всѣхъ академiяхъ, гдѣ евреямъ заблагоразсудится его ввести, теперь еще пока позволяется утверждать, что это положенiе совершенно безсмысленное. Вотъ главный отрывокъ у Дизраэли: “отношенiя, существующiя между племенемъ будуиновъ, которое подъ именемъ евреевъ встрѣчается во всѣхъ частяхъ Европы и племенами тевтоновъ, славянъ и кельтовъ, занимающихъ эту часть свѣта, составятъ когда нибудь одну изъ самыхъ замѣчательныхъ главъ философской исторiи человѣчества. Саксы, славяне и кельты приняли большинство обычаевъ этихъ арабскихъ племенъ, равно какъ и ихъ литературу и всю ихъ религiю; и такъ они имъ обязаны наибольшей частью того, что упорядочиваетъ, скрашиваетъ и смягчаетъ нравы.

3. — У насъ есть доказательство насколько евреи всегда старались связать себя съ кельтическимъ элементомъ, въ лицѣ Нострадамуса, еврея по происхожденiю; въ своихъ любопытныхъ “Центурiяхъ” онъ предсказалъ царство монарха, который будетъ называться “Великимъ Кельтомъ”.

Отвѣтъ на подобный вопросъ не труденъ. Францiя потому и выгнала евреевъ, что ихъ было 800.000. Она сдѣлалась величайшею нацiею въ Европѣ, именно вслѣдствiе того, что выгнала ихъ. Принявъ этихъ евреевъ, Польша, преданная заговорамъ и анархiи, перестала существовать какъ государство. И теперь Францiя идетъ къ своей гибели только потому, что, въ свою очередь, приняла этихъ польскихъ евреевъ.

5. — По этому предмету, кромѣ труда Ренана, изданнаго въ томѣ ХХVII “Литературной Францiи”, не безполезно ознакомится съ книгой Густава Сэжъ “Евреи в Лангедокѣ”. Трудъ этоть свидѣтельствуетъ о серьезныхъ изысканiяхъ, но остается пожалѣть объ отсутствiи философской точки зрѣнiя, а также всякаго сравненiя между прошлымъ и настоящимъ, что придаетъ цѣну и полезное значенiе исторiи, а иначе она была бы лишь нагроможденiемъ документовъ.

6. — Графъ Прованскiй Карлъ II изгналъ евреевъ изъ своихъ владѣнiй за ихъ ростовщичество и постыдныя дѣла “et quia cum multis mulieribus cѣristianis se nefarie commiscebant”. (Нац. арх. P. 1334, № 7, f. 9). [133]

7. — Всѣ народы были принуждены принимать такiя же мѣры: Птоломей Филопаторъ приказывалъ вытѣснять на кожѣ евреевъ листъ плюща въ честь Вакха; калифы заставляли ихъ носить кусокъ желтаго сукна на одеждѣ; въ другихъ странахъ требовали, чтобы у нихъ на груди было изображенiе колеса, чтобы они носили длинные рукава, красныя или желтыя шляпы, а у женщинъ на шляпахъ долженъ былъ быть рогъ. О желтой кокардѣ можно бы немало сказать. Изъ многихъ королевскихъ приказовъ, напримѣръ изъ приказа короля Iоанна приставу Монпелье видно, что евреи ее скрывали въ складкахъ одежды, дѣлали ее меньше противъ установленнаго размѣра и т. д. При королѣ Рене въ Провансѣ они купили себѣ разрѣшенiе носить на поясѣ только кружокъ изъ тесьмы, величиною съ небольшую серебрянную монету и то только въ городахъ. Этотъ кружокъ становится все меньше и меньше, такъ что въ 1472 пришлось возстановить старинную кокарду.

Еврейское обозрѣнiе само признало справедливость этихъ цитатъ.

Кромѣ того рыцари поклонялись восточному идолу in figura Baffometi, чему то вродѣ чудовищной головы, которая напоминаетъ странныя финикiйскiя божества.

Листъ VII изображаетъ принятiе дамы въ придворномъ нарядѣ съ завязанными глазами, которой даютъ цаловать собаку.

12. — У Марiи Антуанеты, какъ и у всѣхъ жертвъ рока, бывали предчувствiя, которыя ее никогда не обманывали; она чувствовала инстинктивный страхъ передъ башнею Тампля. “Меня всегда охватывалъ ужасъ при видѣ этой башни, говорила она въ концѣ 1792 г., и я тысячу разъ просила графа д'Артуа ее разрушить. Это было предчувствiе того, что намъ всѣмъ прiйдется испытывать въ ней”.

13. — Стокгольмскiй капитулъ утверждаетъ, что онъ обладаетъ автографомъ завѣщанiя Якова Молэ, въ которомъ тотъ установилъ продолженiе таинствъ храмовниковъ подъ видомъ мистическаго братства каменщиковъ. [134]

14. — Если бы обнародовать письма, которыми обмѣнивались еврей Элiасъ Муссали и еврейскiе банкиры съ государственными людьми, устроившими Тунисскую экспедицiю, то навѣрное нашлись бы выраженiя посильнѣе этихъ “противъ собакъ-христiанъ”, позволявшихъ себя убивать, чтобы доставить миллiоны Камондо и Гиршамъ.

Раздумье еврея послѣ изгнанiя въ 1394 г. — Великое молчанiе. — Каббала. — Рейхлинъ. — Напечатанiе Талмуда. — Реформацiя. — Нострадамусъ. — Кончини. — Лопецъ. — Евреи въ Голландiи. — Мiръ Рембрандта. — Евреи въ Англiи. — Кромвелль и Манассэ. — Драма В. Гюго. — Четыре еврейскiя семьи въ Парижѣ временъ Людовика XIV. — Мецкiе евреи. — Покровительство семьи Бранка. — Евреи въ Конта. – Хорошiй совѣтъ раввина. — Папскiй Авиньонъ и Мистраль. — Евреи въ Бордо. — Монтэнь и Александръ Дюма. — Принцесса Багдадская. — Мараны. — Усилiя евреевъ проникнуть въ Парижъ. — Прошенiе парижскихъ торговцевъ и негоцiантовъ. — Еврейскiй золотой паукъ, die judiseѣe goldspinne. – Вольтеръ и евреи. — Два агента. — Вольтеръ-финансистъ. — Невѣжество XVIII вѣка относительно евреевъ. — Еврейская колонiя въ Парижѣ. — Пейксотто. — Первое еврейское кладбище. — Людовикъ XVI и евреи. — Скрытое еврейское движенiе. — Масонство. — Изгнанiе iезуитовъ. — Переряженые евреи: Ло, графъ Сенъ-Жерменъ, Калiостро. – Ненависть евреевъ къ Марiи-Антуанеттѣ. — Еврей Ангелуччи и Бомарше. — Марiя Терезiя и еврей. — Дѣло объ ожерельѣ. — Иллюминизмъ. — Ложа св. Iоанна Невиннаго. — Герцогъ Орлеанскiй, гросмейстеръ франмасовства и союзникъ евреевъ. — Страданiя Людовика XVI. — Мецская Академiя. — Аббатъ Грегуаръ. — Евреи и учредительное собранiе. — Эмансипацiя. — Старый и новый режимъ. — Новый Синай.

Еврей, ставшiй осторожнѣе поcлѣ всѣхъ своихъ злоключенiй, не нападаетъ болѣе открыто на католицизмъ: онъ иэподтишка даетъ совѣты Лютеру, вдохновляетъ его, внушаетъ ему его лучшiе аргументы.

Еврей, говорить совершенно справедливо Дармштетеръ, (2) умѣетъ разоблачать уязвимыя стороны Церкви, и для ихъ открытiя къ его услугамъ, кромѣ познанiя священныхъ книгъ, является еще опасная проницательность притѣсняемаго. Онъ наставникъ невѣрующаго; всѣ возмущенные умы обращаются къ нему тайкомъ или открыто. Онъ помогаетъ великому императору Фридриху н князьямъ Швабскимъ и Аррагонскимъ изобрѣтать богохульства, выковываетъ весь тотъ запасъ смертоноснаго разсужденiя и иронiи, который онъ впослѣдствiи завѣщаетъ скептикамъ возрожденiя, вольнодумцамъ великаго вѣка; и сарказмъ Вольтера, есть ничто иное, какъ послѣднiй громкiй отголосокъ слова, произнесеннаго шепотомъ за шесть вѣковъ до того въ тѣни гетто и еще раньше, во времена Цельсiя и Оригена, въ самой колыбели вѣры Христовой.

Протестантизмъ послужилъ евреямъ мостомъ для перехода, если еще не въ общество то въ человѣчество. Библiя отстраненная въ сроднiе вѣка на второй планъ, заняла мѣсто ближе къ Евангелiю, Ветхiй Завѣтъ сталъ рядомъ съ Новымъ. За Библiей появился Талмудъ. Рейхлинъ, креатура евреевъ, взялся за то, чтобы снова пустить въ обращенiе изгнанную книгу.

Процессъ по поводу Талмуда сталъ европейски извѣстенъ. Парижскiй факультетъ въ сорока семи засѣданiяхъ занялся этимъ вопросомъ и рѣшительно высказался, какъ и вся тогдашняя Францiя, противъ евреевъ и осудилъ Рейхлина. Императоръ Максимилiанъ, [139] напротивъ, оправдалъ защитника евреевъ. Въ 1520 г., въ томъ самомъ году, когда Лютеръ сжегъ папскую буллу въ Виттенбергѣ, первое изданiе Талмуда печаталось въ Венецiи.

Однако Лютеръ, котораго протестанты по привычкѣ изображаютъ проповѣдникомъ терпимости, когда дѣло касается своихъ, былъ жестокъ къ евреямъ и въ гораздо большей степени, чѣмъ какой-либо священникъ.

“Обращайте въ пепелъ, кричалъ онъ, синагоги и дома евреевъ, а ихъ загоняйте въ конюшни! Изъ ихъ имуществъ образуйте казну для содержанiя обращенныхъ; сильныхъ и здоровыхъ евреевъ и евреекъ приставляйте къ самой тяжелой работѣ, отнимите у нихъ ихъ священныя книги, Библiю и Талмудъ, и запретите имъ подъ страхомъ смерти произносить имя Божiе.

Какъ-бы то ни было, но дѣло разрушенiя христiанскаго общества, предпринятое протестантизмомъ, оказалось выгоднымъ для евреевъ. Это было для нихъ случаемъ освободиться хоть въ Германiи отъ запрещенiя заниматься растовщичествомъ, запрещенiя, которымъ Церковь съ материнскою заботливостью охраняла въ теченiе вѣковъ благосостоянiе трудолюбиваго и простодушнаго арiйца отъ жадности хитраго и алчнаго семита. Приводимая Янсеномъ проповѣдь того времени прекрасно обрисовываетъ суть дѣла.

“Какихъ только золъ не порождаетъ ростовщичество! Но ничто не помогаетъ. Вѣдь каждый видитъ, что крупные ростовщики быстро богатѣютъ, то всякому тоже хочется разбогатѣть и извлечь наибольшую пользу изъ своихъ денегъ. Ремесленникъ, крестьянинъ несетъ свои деньги въ общество или къ купцу; этого [140] зла прежде не было; оно стало повсемѣстнымъ лѣтъ десять тому назадъ. Они хотятъ много заработать и часто теряютъ то, что у нихъ было”.

Въ Провансѣ, мы встрѣчаемъ загадочную личность — Нострадамуса, который, сидя на мѣдномъ триножникѣ, вопрошаетъ Каббалу о судьбѣ своего племени и спрашиваетъ себя порой не пустой-ли звукъ его наука, и есть-ли то мерцанiе, которое онъ видитъ, дѣйствительно заря возрожденiя.

Во время таинственной работы своихъ соплеменниковъ, онъ предсказываетъ съ точностью, поражающею насъ теперь, ужасныя событiя, которыя должны были совершится въ концѣ XVII в. и вывести израиля изъ его могилы.

Впрочемъ пророкъ изъ Салона происходилъ изъ племени, которому издавна былъ присущъ даръ пророчества. [141]

Нострадамусъ, пишетъ ученый хайце въ своей книгѣ “Жизнь и завѣщанiе Нострадамуса”, былъ провансалецъ, происходилъ отъ знатной фамилiи, хотя Питтонъ и пытался установить противное въ своей “Критикѣ провансальскихъ писателей”. Эта семья принадлежала къ обращеннымъ и какъ таковая была внесена въ знаменитую перепись, составленную въ 1502 г. для подобнаго рода семействъ этой провинцiи. Она помѣщена въ числѣ семей, жившихъ въ городѣ, Сенъ-Реми, принадлежала она къ племени Иссахара, извѣстному тѣмъ, что его сынамъ былъ присущъ даръ провидѣнiя. Нострадамусъ, которому небезъизвѣстно было его происхожденiе, гордился этимъ. Cм. 32-й стихъ 12-й главы книги “Паралипоменонъ”, гдѣ, сказано, что сыны Иссахаровы были люди опытные, умѣвшiе распознавать и замечать всѣ времена.

Во всякомъ случаѣ часъ благопрiятный для израиля еще не насталъ! Людовикъ XII распространилъ на страны, вновь присоединенныя къ Францiи, окончательный указъ объ изгнанiи, изданный Карломъ VI, чѣмъ вѣроятно и заслужилъ прозвище “отца народа”.

Только нѣсколькимъ евреямъ изгнаннымъ изъ Испанiи, удалось тогда укрѣпиться въ Бордо, но съ какими предосторожностями имъ пришлось дѣйствовать, подъ какими переодѣванiями скрываться? Дальше мы будемъ говорить объ этой интересной колонiи, которая, по крайней мѣрѣ, отплатила Францiи за гостепрiимство, потому что ей мы обязаны Монтэнемъ. Укажемъ только, что пришельцы отнюдь не выдавали себя за евреевъ и по крайней мѣрѣ въ теченiе 150 лѣтъ не исповѣдывали гласно своей религiи. Жалованныя грамоты Генриха II, разрѣщающiя имъ пребыванiе во Францiи, были выданы не евреямъ а “новымъ христiанамъ”.

Нѣкоторые изъ евреевъ пытались войти съ другой стороны, и въ 1615 г. пришлось возобновить указы, изданные противъ нихъ, но тѣмъ не менѣе въ малолѣтство Людовика XIII евреи вернулись въ Францiю въ большомъ количествѣ. При дворѣ у нихъ былъ могучей покровитель: Кончини былъ окруженъ евреями. Говорили, что Галигаи была родомъ еврейка. “Она постоянно жила, говорить Мишлэ, окруженная евреями — докторами, колдунами и какъ-бы одержимая [142] фурiями. “Когда она страдала ужаснымъ неврозомъ, исключительно свойственнымъ ея племени, тогда Эли Монтальтъ, тоже еврей, убивалъ пѣтуха и прикладывалъ ей къ головѣ.

Кончини грабилъ, спекулировалъ, мошенничалъ, Францiя была вполнѣ въ рукахъ евреевъ. Развѣ эта картина не похожа на современную? Гамбетта въ многихъ отношенiяхъ былъ ничто оное, какъ воплощенiе Кончини.

Въ министерство Фарра по казармамъ раздавали брошюру, озаглавленную: “Генералъ Гамбетта”. Не напоминаетъ-ли вамъ этотъ болтунъ-генералъ графа делла-Пенна (графъ пера), маршала д'Анкръ (чернильный маршалъ), который никогда не вынималъ шпаги изъ ноженъ.

Къ несчастью нашъ Кончини, до встрѣчи съ Витри, могъ причинять сколько угодно зла. Францiя болѣе не производитъ людей, подобныхъ этому храбрецу, который со шпагой подъ мышкою, въ сопровожденiи всего трехъ гвардейскихъ солдатъ, на Луврскомъ мосту спокойно загородилъ дорогу гордому авантюристу, приближавшемуся въ сопровожденiи многочисленной, какъ полкъ, свиты. — “Стой! “ — “Кто осмѣливается говорить со мною такимъ образомъ”? И такъ какъ негодяй иностранецъ сопровождалъ свои слова жестами, Витри, прицѣлившись, раздробилъ ему голову выстрѣломъ изъ пистолета.

Затѣмъ онъ пошелъ къ королю и сказалъ: “дѣло сдѣлано”. — “Большое спасибо”, кузенъ, отвѣтилъ Людовикъ XIII скромному капитану, который, благодаря своему мужеству, какъ еще и теперь бываетъ въ Испанiи, сдѣлался родственникомъ короля; “вы маршалъ и герцогъ, и я счастливъ, что первый могу васъ привѣтствовать новымъ титуломъ”.

Между тѣмъ въ это самое время въ окно доносился шумъ голосовъ: Парижъ восторженными рукоплесканiями привѣтствовалъ отмщенiя за всѣ вынесенныя оскорбленiя.

Въ наше время биржа имѣетъ своихъ бароновъ, но героизмъ болѣе не даетъ права на титулъ маршала или герцога. Иностранные евреи могутъ себѣ позволить у насъ что угодно, и ни одинъ Витри не вынетъ шпаги, [143] что-бы остановить притѣснителей своей родины. А между тѣмъ, я знаю въ Парижѣ мостъ въ концѣ знаменитой площади, гдѣ какой либо безстрашный полковникъ могъ-бы заслужить еще болѣе прекрасный титулъ, чѣмъ тотъ, который храбрый капитанъ заслужилъ 24-го апрѣля 1617 г. на Луврскомъ мосту.

Едва Кончини былъ убитъ, какъ евреямъ, которые со своею обычною дѣятельностью уже устроили нѣчто вродѣ маленькой синагоги у одного члена парламента, былъ отданъ приказъ немедленно удалиться.

Единственный мало мальски выдающiйся еврей, слѣды котораго можно въ то время найти въ Парижѣ, это Лопецъ. Но былъ-ли Лопецъ евреемъ? Онъ отъ этого отрекался, какъ могъ, увѣрялъ, что онъ португалецъ или, по меньшей мѣрѣ магометанинъ, и ежедневно наѣдался свинины чуть не до болѣзни, чтобы отвратить подозрѣнiя.

Несмотря на всѣ отнѣкиванiя бѣднаго Лопеца, я все-таки думаю, что и онъ принадлежалъ къ этому племени. Онъ былъ и продавцемъ бездѣлушекъ, и торговцемъ бриллiантами, и банкиромъ, и политическимъ агентомъ и подъ конецъ членомъ государственнаго совѣта; не напоминаетъ-ли онъ теперешнихъ правителей? Онъ являетъ собою какъ бы смѣсь Пру и Бишофсгейма.

“Лопецъ съ нѣсколькими ему подобными”, говоритъ Тальманъ де Рео, который немало потѣшался надъ этой личностью, “прiѣхалъ во Францiю, чтобы устроить кое-какiя дѣла для мавровъ, къ которымъ онъ принадлежалъ”. Генрихъ IV увидѣлъ въ этомъ прекрасный случай создать внутреннiя затрудненiя для Испанiи и свелъ Лопеца съ герцогомъ делла Форца. Смерть короля прервала переговоры; но Лопецъ не унывалъ и сдѣался торговцемъ бриллiантами; “онъ купилъ большой необдѣланный бриллiантъ и велѣлъ его отшлифовать. Это создало ему извѣстность, и отовсюду къ нему стали присылать необдѣланные бриллiанты. Онъ держалъ одного человѣка, которому платилъ 8000 ливровъ въ годъ и кормилъ его съ семьей: этотъ человѣкъ съ замѣчательнымъ искусствомъ гранилъ бриллiанты и съ неменьшимъ искусствомъ разбивалъ ихъ ударомъ молотка, когда было нужно”. [144]

Въ “Романѣ о связи герцога Немурскаго съ маркизой де Пуаннь” герцогъ совѣтуется на счетъ красивыхъ драгоцѣнныхъ уборовъ съ однимъ португальцемъ, по имени донъ Лопе, который въ этомъ зналъ толкъ, какъ никто.

Ришелье, генiй котораго имѣетъ столько общаго съ генiемъ кн. Бисмарка, первый понялъ какую пользу политическiй дѣятель можетъ извлечь изъ прессы, которою онъ руководитъ, и покровительствовалъ Ренадо, основателю первой газеты во Францiи. Онъ тоже ясно видѣлъ, насколько могли быть полезны проницательные, пронырливые, всевѣдущiе агенты изъ евреевъ, которые впослѣдствiи въ лицѣ Бловица, Левинсона и друг. должны были оказать столько услугъ желѣзному Канцлеру.

Онъ употребилъ Лопеца въ качествѣ шпiона, остался имъ доволенъ, поручилъ ему переговоры относительно какихъ то кораблей въ Голландiи и, по возвращенiи, сдѣлалъ его ординарнымъ совѣтникомъ.

Однако этотъ Лопецъ, кажется, былъ сравнительно честнымъ человѣкомъ. Его обвиняли въ томъ, что онъ былъ шпiономъ двухъ правительствъ, но впослѣдствiи было доказано, что онъ служилъ лишь одному, что, какъ нашептываетъ мнѣ на ухо одинъ анти-семитъ, доказываетъ, что онъ былъ не настоящiй еврей.

По видимому Ришелье не особенно церемонился со своимъ государственнымъ совѣтникомъ. Однажды, разсказываетъ тотъ-же Тальманъ, когда Лопецъ возвращался изъ Рюэля со всѣми своими бриллiантами, съ цѣлью показать ихъ кардиналу, Ришелье, ради забавы, [145] приказалъ, чтобы на него напали мнимые воры, которые, впрочемъ, только напугали его. Дѣло шло обо всемъ имуществѣ Лопеца, а потому страхъ его былъ такъ великъ, что на мосту въ Нельи ему пришлось перемѣнить рубашку, настолько она была испачкана. Канцлеръ, въ каретѣ котораго онъ ѣхалъ, разсказывалъ, что онъ довольно смѣло оборонялся отъ воровъ. Кардиналу было непрiятно, что онъ сыгралъ Лопецу такую штуку, потому что онъ чуть не уморилъ бѣдняка и, чтобы поправить дѣло, пригласилъ его къ своему столу, что было не малою честью.

Впрочемъ для Лопеца не щадили насмѣшекъ. Однажды аббатъ де Серсе и Лопецъ препирались изъ-за того, кому пройти первымъ. “Да ну-же, Лопецъ”, сказалъ Шателье, “Ветхiй Завѣтъ вѣдь предшествуетъ Новому”.

Въ другой разъ Лопецъ заломилъ невѣроятную цѣну за распятiе.

А вѣдь вы самаго Христа дешевле продали, замѣтилъ ему кто-то.

Благодаря тому, что онъ занимался одновременно нѣсколькими профессiями, Лопецъ скопилъ-таки себѣ значительное состоянiе, которымъ и хвастался съ нахальствомъ себѣ подобныхъ. У него было шесть упряжныхъ лошадей, “и ничья карета не бывала такъ часто впереди каретъ посланниковъ, какъ эта”.

У него былъ довольно хорошiй домъ въ улицѣ Petits Cѣamps, и онъ постоянно повторялъ: “въ моемъ домѣ огромное количество дымовыхъ трубъ”.

Что удивительнаго въ этой фразѣ, надъ которой потѣшались современники? Подобная мысль придетъ въ голову всякому, и самое это удивленiе указываетъ на огромную разницу между тогдашнимъ вѣжливымъ, утонченнымъ, хорошо воспитаннымъ и теперешнимъ грубымъ обществомъ.

Въ наше время воспрiимчивость къ извѣстнымъ тонкимъ оттѣнкамъ притупилась даже у христiанъ. Никто не удивляется, когда баронъ Гиршъ, угощая за своимъ столомъ людей, которые имѣютъ претензiю быть представителями С.-Жерменскаго предмѣстья, спокойно говоритъ своимъ гостямъ въ ту минуту, какъ подаютъ клубнику въ январѣ: “не стѣсняйтесь, [146] кушайте сколько угодно; хоть это и дорого стоитъ, но мнѣ ни по чемъ” (5).

Былъ-ли Лопецъ евреемъ или нѣтъ, но онъ умеръ въ Парижѣ, въ 1649 г. христiаниномъ. Его похоронили на кладбищѣ св. Евстафiя и на его памятникѣ начертали слѣдующую надпись:

________________

Если во Францiи еврей прiобрѣталъ права гражданства только при томъ условiи, что энергически отрекался отъ своего происхожденiя, то въ другихъ мѣстахъ онъ пересталъ быть парiей прежнихъ дней; въ Голландiи онъ нашелъ не только убѣжище, но и благопрiятную почву, на которой всѣ его недостатки не имѣли возможности развиваться, а хорошiя стороны могли проявляться.

Дѣйствительно, судьба этого племени странна: изо всѣхъ племенъ оно одно пользуется преимуществомъ уживаться во всякомъ климатѣ, а между тѣмъ оно можетъ удерживаться безъ вреда для себя и другихъ лишь въ совершенно особой нравственной и интеллектуальной атмосферѣ. Со своею склонностью къ интригѣ, своею манiею безпрестанно нападать на христiанcкую религiю, своею страстью разрушать чужую вѣру, что составляетъ такой странный контрастъ съ его полнымъ нежеланiемъ обращать кого-либо въ свою собственную, еврей во многихъ странахъ подвергается искушенiю, которому рѣдко можетъ устоять; этимъ-то и объясняется то безпрерывное гоненiе, предметомъ котораго онъ является, какъ только ему приходится имѣть дѣло съ глубокомысленными мозгами нѣмцевъ, столь жадныхъ до системъ и идей, съ умами французовъ, которые такъ любятъ новинки и остроты, съ воображенiемъ славянъ, всегда находящимися въ поиcкахъ за мечтами. — Онъ тогда не можетъ удержаться, выдумываетъ соцiализмъ, интернацiонализмъ, нигилизмъ извергаетъ въ общество, которое его прiютило, революцiонеровъ и софистовъ Герценовъ, Гольдберговъ, Марковъ, Лассалей, Гамбеттъ, Кремье; онъ зажигаетъ страну, чтобы испечь яйцо, содержащее нѣсколькихъ [147]

банкировъ, и наконецъ всѣ единодушно возстаютъ, чтобы выгнать его.

Напротивъ, надъ крѣпкими головами англичанъ и голландцевъ еврей безсиленъ. Онъ чуетъ своимъ длиннымъ носомъ, что нельзя ничего подѣлать съ людьми, преданными своимъ старымъ обычаямъ, стойкими въ своихъ традицiяхъ, унаслѣдованныхъ отъ предковъ, внимательно слѣдящими за своею выгодою. Онъ ограничивается тѣмъ, что предлагаетъ сдѣлки, которыя подвергаются предварительному обсужденiю и принимаются только тогда, если онѣ выгодны, но онъ не разсказываетъ тамъ небылицъ, не говоритъ сыновьямъ, что ихъ отцы были канальи или презрѣнные рабы, не предлагаетъ имъ сжигать свои памятники, не дѣлаетъ мошенническихъ займовъ, не устраиваетъ коммуны: онъ счастливъ и другiе тоже.

Маленькая промышленная и торговая Голландiя, сама чуждая того рыцарскаго идеала, который такъ ненавистенъ сынамъ Iакова, была настоящею колыбелью современнаго еврея. Впервые израиль вкусилъ тамъ не тотъ блестящiй успѣхъ, который опьяняетъ еврея и губитъ его, а продолжительное спокойствiе, правильную и нормальную жизнь (6).

Если хотите хорошо изучить еврея, то смотрите Рембрандта; нѣтъ этого мало, его надо созерцать, изучать, анализировать.

Рембрандтъ, ученикъ Изааксона-ванъ-Шваненберга и Якова Пинаса, былъ сперва жильцомъ, а потомъ владѣльцемъ того дома въ Iоденъ-Брестретъ (Еврейская улица), въ которомъ онъ написалъ всѣ свои чудныя произведенiя, и всю жизнь провелъ среди израиля. Даже его мастерская, заваленная изящными произведенiями искусствъ, представляющаго складъ матерiй и бездѣлушекъ, похожа на лавку старьевщика, въ глубинѣ которой разбѣгающiеся глаза замѣчаютъ отвратительнаго старика съ крючковатымъ носомъ. Его произведенiя отличаются еврейскимъ колоритомъ, ихъ общiй тонъ — желтый, тотъ горячiй и яркiй желтый цвѣтъ, который кажется какъ-бы отблескомъ золота.

Какъ краснорѣчивы эти Рембрандтовскiе евреи, при выходѣ изъ синагоги разговаривающiе о дѣлахъ, о курсѣ флорина или о послѣднемъ транспортѣ изъ [148] Батавiи; эти путешественники, идущiе потихоньку съ палкой въ рукѣ, съ видомъ вѣчнаго жида, который чувствуетъ, что придетъ до мѣста и сядетъ гдѣ-нибудь (7).

Еще поразительнѣе алхимикъ, стоящiй въ изступленiи передъ каббалистическимъ кругомъ, вокругъ котораго начертаны таинственныя письмена, поясняющiя “Сеферъ” или “Зохаръ” и открывающiя день и часъ, въ который совершится великое событiе. А докторъ Фаустъ обликъ котораго едва выступаетъ изъ густой тѣни, развѣ не еврей? Въ этомъ одушевленномъ рембрандтовскомъ мракѣ, движутся свѣтящiеся атомы. Вамъ чудится, что вы слышите, что думаетъ этотъ высохшiй, какъ пергаментъ, костлявый, полумертвый съ виду человѣкъ, который черезъ открытое окно вопрошаетъ небо и ищетъ въ немъ звѣзду израиля, долженствующую встать на востокѣ послѣ столькихъ лѣтъ ожиданiя.

Дѣйствительно все шло къ лучшему для евреевъ. Въ Англiи они нашли человѣка по сердцу, Шило, ложнаго мессiю, исключительно земного вождя, который, не опираясь ни на какое традицiонное право, поневолѣ принужденъ обращаться къ тайной силѣ, находящейся въ рукахъ евреевъ. Кромвелль, (8) поддерживаемый франмасонствомъ, уже могущественнымъ, но еще тайнымъ и очень осторожнымъ (9), былъ ревностнымъ покровителемъ евреевъ и старался отмѣнить указъ объ изгнанiи, тяготѣвшiй надъ ними. Утверждаютъ, что въ это время евреямъ было формально даровано право селиться въ Англiи. Въ своей любопытной книгѣ “Моисей Мендельсонъ и политическая реформа евреевъ въ Англiи” Мирабо, бывшiй еврейскою креатурою, какъ и Гамбетта, такимъ образомъ разсказываетъ о переговорахъ, завязавшихся по этому поводу.

“Ненависть къ папизму, которая тогда преобладала или вѣрнѣе разжигала другiя страсти, внушала настроенiе благопрiятное для евреевъ. Въ ихъ пользу было сдѣлано нѣсколько парламентскихъ запросовъ, и если ни одинъ изъ нихъ не имѣлъ успѣха, то по крайней мѣрѣ они побудили амстердамскихъ евреевъ сдѣлать предложенiе о томъ, чтобы ихъ единоплеменникамъ было дозволено селиться въ Англiи.

[149]

Начались переговоры и Манассiя-бенъ-Израель былъ избранъ для совѣщанiй объ условiяхъ. Этотъ почтенный раввинъ прiѣхалъ въ Англiю и убѣдилъ Кромвелля серiезно отнестись къ заявленiю, выраженному имъ отъ лица его братьевъ.

Тогда протекторъ созвалъ на совѣтъ двухъ судей, семерыхъ гражданъ и четырнадцать духовныхъ лицъ и спросилъ ихъ, будетъ-ли законно вновь допустить евревъ въ Англiю, и въ случаѣ утвердительнаго отвѣта, при какихъ условiяхъ это можетъ быть снова признано. Четыре дня прошли въ ненужныхъ пререканiяхъ со стороны служителей св. Евангелiя и Кромвелль ихъ отослалъ, говоря, что они еще усилили его нерѣшительность.

Исходъ частныхъ переговоровъ протектора неизвѣстенъ. Нѣкоторые писатели утверждаютъ, что онъ даровалъ евреямъ разрѣшенiе поселиться въ Англiи, но другiе свидѣтельствуютъ, что это разрѣшенiе было имъ дано лишь въ царствованiе Карла II въ 1664-65 г.”.

Манассiя-бенъ-Израель, которому Викторъ Гюго удѣлилъ такое выдающееся мѣсто въ своей драмѣ “Кромвелль”, игралъ при Кромвеллѣ роль, по преимуществу свойственную евреямъ, роль Рейнаха, которому можно все говорить, не стѣсняясь совѣстью, живущею въ душѣ самаго низкаго христiанина. По часто встрѣчаемому противорѣчию и болѣе логичному, чѣмъ думаютъ обыкновенно, протекторъ вопрошалъ о тайнахъ неба человѣка, котораго употреблялъ для самыхъ низкихъ житейскихъ цѣлей (10).

“Странная участь! слѣдить за людьми и за звѣздами; на небѣ быть астрологомъ, на землѣ шпiономъ”.

Благодаря внезапной перемѣнѣ, Манассiя, который въ первомъ своемъ явленiи кладетъ мѣшокъ съ деньгами къ ногамъ Кромвелля, вдругъ изъ ловкаго посредника въ денежныхъ дѣлахъ, приносящаго свою долю добычи всемогущему человѣку, становится каббалистомъ, алхимикомъ, и когда протекторъ его спрашиваетъ: буду-ли я королемъ? отвѣчаетъ ему съ нѣкоторою искренностью: ...”въ своемъ эллиптическомъ теченiи твоя звѣзда не составляетъ таинственнаго треугольника со звѣздою Зода и звѣздою Надира”.

Потомъ ненависть къ христiанину и жажда крови гоя овладѣваетъ евреемъ при видѣ спящаго Рочестера [150] и онъ начинаетъ искушать вопрошающаго. Кромвелль можетъ прiебрѣсти эту высшую власть, ему достаточно принести въ жертву христiанина. Не есть-ли это вѣчный договоръ, предлагаемый израилемъ честолюбцамъ? Пусть они поразятъ Церковь, и они будутъ велики; въ обмѣнъ за преслѣдованiя имъ дадутъ скоропреходящiй призракъ власти.

Но Кромвелль не Гамбетта; онъ не похожъ на вождей директорiи, которые, избивъ республiканцевъ, просятъ у республики немного золота, чтобы содержать публичныхъ женщинъ. — Это неустрашимый и мрачный герой Ворчестера и Нэзби, человѣкъ верующiй. При словѣ шабашъ, онъ какъ бы просыпается отъ сна и вздрагиваетъ.

Мишлэ изобразилъ намъ ростовщика требующаго крови за золото, Шекспиръ въ Шейлокѣ нарисовалъ торговца человѣческимъ мясомъ; типъ-же воплощенный Викторомъ Гюго въ Манассiи — иной. Это уже современный еврей, замѣшанный въ заговорахъ, разжигающiй междоусобiя и войны, переходящiй то на сторону Наполеона, то на сторону Священнаго союза.

Вся эта сцена IV акта достойна Шекспира; это театръ какъ его понималъ Шекспиръ въ “Генрихѣ V”, а до него Эсхилъ въ “Персахъ”; живая исторiя, изложенная въ видѣ дiалога и представленная передъ собравшимися зрителями. Послушайте, что говоритъ “шпiонъ Кромвелля, банкиръ кавалеровъ”.

[151]

“Не все-ли равно, которая изъ враждующихъ сторонъ падетъ? Лишь-бы христiанская кровь текла ручьями. Я надѣюсь, по крайней мѣрѣ! Вотъ хорошая сторона заговоровъ”.

Уже болѣе столѣтiя мы слышимъ этоть монологъ отъ береговъ Сены до береговъ Шпре. Не есть-ли онъ заключенiе всѣхъ пушечныхъ выстрѣловъ въ Европѣ? Лишь бы текли кровь и золото, израиль всегда радъ, и Берлинъ черезъ посредство “Всемiрнаго Израильскаго Союза” подаетъ руку Парижу.

Въ XVII вѣкѣ Францiя, къ счастью для себя, еще не дошла до этого и даже не вступала на путь соглашенiя съ Англiей.

Знаете-ли, сколько въ Парижѣ насчитывалось евреевъ при Людовика XIV, когда Францiя была въ апогеѣ своего могущества и по истинѣ царила надъ мiромъ не только силою оружiя но и превосходствомъ своей цивилизацiи? Не болѣе четырехъ семействъ, жившихъ въ столицѣ и полутораста человѣкъ прiѣзжихъ. Въ 1705 г. было всего восемнадцать человѣкъ, большею частiю служившихъ при складахъ въ Мецѣ и имѣвшихъ разрѣшенiе отъ канцлера прiѣзжать въ столицу.

“Нѣтъ сомнѣнiя” говоритъ главный начальникъ полицiи, “что ажiотажъ и ростовщичество составляютъ ихъ главное занятiе, ибо это, если можно такъ выразиться, вся ихъ наука, и у нихъ считается какъ-бы закономъ по возможности обманывать тѣхъ христiанъ, съ которыми они имѣютъ дѣло”.

Въ данномъ случаѣ денежный вопросъ, всегда имѣвшiй такое значенiе въ глазахъ Вольтера, могъ внушить ему эпитетъ еврея. Въ 1738 г. въ своей рѣчи о “Неравенствѣ состоянiй”, онъ посвятилъ Самуилу Бернару-отцу два стиха, которые впослѣдствiи исключилъ изъ своихъ произведенiй, когда сынъ, носившiй титулъ графа де Куберъ, заставилъ поэта потерять 60 тыс. ливровъ.

Въ эпоху регентства появился еврей Дюлисъ, злодѣянiя котораго занимали весь Парижъ. Этотъ разбогатѣвшiй еврей имѣлъ любовницу, актрису Пелиссье; разоривъ не мало народа и будучи принужденъ бѣжать въ Голландiю, гдѣ было все его состоянiе, онъ далъ Пелиссье 50 тыс. ливровъ съ тѣмъ, чтобы она за нимъ послѣдовала, но та прокутила эти деньги съ Франкеромъ, скрипачемъ опернаго оркестра, и не подумала уѣзжать. Взбѣшенный Дюлисъ послалъ въ Парижъ своего лакея, чтобы онъ убилъ Франкера; попытка не удалась, лакея схватили и колесовали живьемъ, а Дюлисъ, не явившiйся въ судъ, былъ заочно приговоренъ къ той-же казни (11).

Барбье замѣчаетъ, что слѣдовало задержать Пелиссье и приговорить ее къ наказанiю за то, что она была въ связи съ евремъ. Дѣйствительно, въ нѣкоторыхъ провинцiяхъ христiанамъ и христiанкамъ, имѣвшимъ сношенiя съ врагами ихъ племени, этотъ поступокъ вмѣняется въ преступленiе противъ природы.

Впрочемъ евреевъ терпѣли въ Мецѣ, гдѣ французскiе короли нашли ихъ уже поселившимися. Жалованныя грамоты, дарованныя Генрихомъ IV, гласятъ, что онъ беретъ подъ свое покровительство “двадцать четыре еврейскихъ семейства, происходящихъ отъ восьми первыхъ, жившихъ въ Мецѣ при его предшественникѣ”.

Эти евреи жили въ Арсенальной улицѣ близъ окоповъ Гиза; герцога Эпернонъ далъ имъ въ 1614 г. право прiобрѣтать дома въ кварталѣ С.-Ферронъ, но [153] нигдѣ болѣе. Его сынъ, герцогъ Ла-Валеттъ, опредѣлилъ, какой доходъ они могутъ получать, и чтобы очистить кварталъ, приказалъ ограничить мѣсто, заключавшее ихъ жилища, большими каменными распятiями, вдѣланными въ стѣну послѣдняго дома каждой улицы. Мецкiе евреи носили бороду, черный плащъ и бѣлыя брыжжи и были избавлены отъ желтой шляпы.

Среди нихъ было нѣсколько случаевъ обращенiя. Братья Вейль приняли крещенiе отъ Боссюэта, бывшаго тогда каноникомъ мецскаго собора. Во время пребыванiя Людовика XIV въ Мецѣ, дочь короля крестила 11 лѣтнюю еврейку изъ сосѣдней деревни; въ такихъ случаяхъ стрѣляли изъ пушки и звонили въ колокола.

Въ началѣ XVIII в. Бранка какимъ-то образомъ узнали о существованiи этихъ евреевъ и возымѣли остроумную мысль извлекать изъ нихъ доходъ.

31 дек. 1715 г. Людовикъ Бранка, герцогъ де Вилларъ, баронъ Уазъ, выхлопоталъ отъ регента постановленiе, по которому мецскiе евреи поступали подъ его покровительство съ обязательствомъ платить по 40 ливровъ отъ семьи.

Этотъ оброкъ былъ на 10 лѣтъ предоставленъ Бранка и графинѣ Фонтенъ. Евреи протестовали, что имъ вовсе ненужно это покровительство, Бранка хотѣли его оказывать во что-бы то ни стало, и наконецъ сошлись на 30 ливрахъ. Число евреевъ въ Мецѣ, по переписи 1717 г., равнялось 480, въ 1790 ихъ было до 3000.

Впослѣдствiи израиль многократно и безуспѣшно хлопоталъ передъ королемъ, Бранка упорно защищали доходную статью, которую сами себѣ создали. Блестящiй герцогъ де Лорагюэ, тоже изъ рода Бранка, продолжалъ брать этотъ оброкъ, невозмутимо получалъ его вплоть до 1792 г. и выпустилъ своихъ протеже по неволѣ лишь у подножiя революцiоннаго эшафота.

“Вотъ злоупотребленiя, отъ которыхъ насъ избавилъ 89 годъ!” воскликнутъ республиканскiе писатели, и тѣ-же писатели, которые находятъ отвратительнымъ, чтобы Вилларъ получалъ съ евреевъ нѣсколько золотыхъ на свои карманные расходы, считаютъ совершенно [154] справедливымъ, чтобы евреи, при помощи финансовыхъ мошенничествъ, обирали миллiоны у христiан, чтобы вчерашнiй нищiй становился завтрашнимъ нахаломъ. Во всѣхъ случаяхъ они стоятъ за иноземцевъ. Притомъ эти вельможи дѣлали честь деньгамъ, которыя тратили широко и щедро. Артисты и ученыя были какъ у себя дома въ несравненныхъ жилищахъ этихъ патрицiевъ. Лорагюэ безпрестанно занималъ Парижъ своими любовными и иными приключенiями, своими остротами, дуэлями, брошюрами, эпиграммами, эксцентричными процессами, взрывами своего чисто французскаго веселья.

Неправда-ли что пышность больше была къ лицу этому вельможѣ съ высокомѣрнымъ видомъ, любовнику Софiи Арну, щедрому расточителю, который далъ необходимую сумму, чтобы уничтожить скамейки, загромождавшiе сцену, сотруднику Лавуазье, оригинальному причуднику, чѣмъ маленькому невзрачному Альфонсу Ротшильдъ, который угрюмо проѣзжаетъ по Парижу со своей безцвѣтной нѣмецкой физiномiей.

Нѣтъ медали безъ оборотной стороны и нѣтъ побѣды безъ непрiятныхъ послѣдствiй. Покоренiе Эльзаса тоже принесло Францiи значительное количество евреевъ, безъ которыхъ она отлично обошлась-бы.

Евреи весьма многочисленные въ Эльзасѣ, терпѣли тамъ очень дурное обращенiе. Они зависѣли не прямо отъ короля, а отъ вельможъ, которые, по странному противорѣчiю, имѣли право ихъ принимать, а изгонять не смѣли. Евреи должны были платить, кромѣ взноса за право жительства, достигавшаго обыкновенно 36 ливровъ въ годъ, еще почти такую же сумму при водворенiи на мѣстѣ и кромѣ того несли дорожную пошлину. Вслѣдствiе возстанiя возбужденнаго между ними въ 1349 г., они были лишены права жить въ Страсбургѣ и платили налогъ всякiй разъ, какъ входили въ городъ.

Присоединенiе Страсбурга къ Францiи нѣсколько улучшило положенiе евреевъ. Начиная съ 1703 г., говоритъ Легрель въ своей книгѣ “Людовикъ XIV и Страсбургъ”, французскiя власти стали настаивать на отмѣнѣ этихъ старыхъ обычаевъ, ибо израильскiе купцы взяли на себя военныя поставки. Эта перемѣна, [155] которою воспользовалась и семья Серфберъ, привлекла столько евреевъ, что до 89 г. ихъ уже насчитывали въ той мѣстности до двадцати тысячъ, при чемъ въ ихъ рукахъ находилось долговыхъ росписокъ миллiоновъ на 12-15.

Людовикъ XII распространилъ на Провансъ указы объ изгнанiи евреевъ изъ Францiи, но многiе изъ нихъ въ той мрѣстности послѣдовали совѣту, данному ихъ иностранными единовѣрцами, и сдѣлали видъ, что обратились въ христiанство. Въ 1489 г., когда шла рѣчь объ изгнанiи евреевъ, Шаморръ, раввинъ Арльскаго приказа, написалъ, отъ имени своихъ собратьевъ, константинопольскимъ раввинамъ, спрашивая ихъ, что дѣлать, и получилъ отъ нихъ слѣдующее письмо.

“Возлюбленные братья въ Моисеѣ,

Мы получили ваше письмо, которымъ вы насъ увѣдомляете о неудачахъ и несчастiяхъ, переносимыхъ вами, въ чемъ мы вамъ такъ сочувствуемъ, какъ будто это случилось съ нами.

Вотъ совѣтъ нашихъ величайшихъ раввиновъ и сатраповъ: вы говорите “что французскiй король хочетъ, чтобы вы были христiанами, — поступите такъ, если нельзя сдѣлать иначе, но продолжайте хранить въ сердцѣ законъ Моисея. У васъ хотятъ отнять ваше имущеcтво, — сдѣлайте изъ своихъ дѣтей купцовъ, и при помощи торговли вы заберете ихъ добро.

Вы жалуетесь, что они посягаютъ на вашу жизнь, — пусть ваши дѣти сдѣлаются врачами и аптекарями, и, безъ страха наказанiя, будутъ ихъ лишать здоровья.

Они разрушаютъ ваши синагоги, — старайтесь, чтобы ваши дѣти становились канониками и причетниками, ибо тогда они могутъ разрушать ихъ Церковь.

Что-же до того, что вамъ приходится переносить оскорбленiя, — пусть ваши дѣти сдѣлаются адвокатами, нотарiусами и вообще людьми, которые занимаются общественными дѣлами, и этимъ способомъ вы будете властвовать надъ христiанами, прiобрѣтете ихъ земли и отомстите имъ. Не уклоняйтесь отъ совѣта, который мы вамъ даемъ, ибо по опыту увидите, что изъ униженныхъ вы станете владыками.

V.S.S.V.F.F. — Глава Константинопольскихъ евреевъ, 21 Касле, 1489.

[156]

Излишне говорить, что это письмо тоже объявлено апокрифомъ. Что до насъ касается, то мы не видимъ, на какомъ основанiи можно оспаривать подлинность этого документа, который въ сжатыхъ чертахъ замѣчательно резюмируетъ суть еврейской политики (12).

Только въ авиньонскомъ округѣ, бывшемъ тогда папскою областью, французскiе евреи нашли болѣе или менѣе полную свободу и относительную безопасность. Въ срединѣ среднихъ вѣковъ Авиньонъ могъ бы назваться “еврейскимъ раемъ”.

Авиньонскiе евреи, насчитывавшiе въ своей средѣ выдающихся раввиновъ, по видимому, нѣкоторое довольно долгое время составляли особую вѣтвь, отличную отъ немѣцкихъ и португальскихъ евреевъ. Въ XIV в. раввинъ Рейберъ заставилъ ихъ принять особую обрядность, которую они соблюдали до XVIII вѣка, когда окончательно слились съ португальскими евреями.

Конечно, отъ времени до времени противъ нихъ разражались народныя вспышки вслѣдствiе слишкомъ вопiющаго растовщичества, но тутъ всегда вмешивался папа или легатъ, чтобы успокоить умы.

___________

Одна только еврейская колонiя въ Бордо процвѣтала. Когда Испанiя, по окончательномъ пораженiи гренадскихъ мавровъ, была призвана играть роль въ Европѣ, она сдѣлала то-же самое, что и Францiя послѣ усиленiя монархiи: она удалила изъ своихъ нѣ