1920-1940 гг. ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ

ПОД РЕДАКЦИЕЙ ПРОФЕССОРА А.Ф. КИСЕЛЕВ

Глава VIII
РЕСПУБЛИКАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

В общественно-политическом калейдоскопе российской эмиграции 20-30-х годов нашего века интересующее нас республиканско-демократическое течение играло едва ли не самую заметную роль. Во многом это предопределено следующими факторами. Во-первых, его возглавили столь видные политические деятели, как лидеры кадетской партии П.Н. Милюков, А.И. Коновалов, посол Временного правительства в США Б.А. Бахметьев и другие, имевшие к тому же давние связи с правительственными кругами стран с весьма многочисленной русской диаспорой. Во-вторых, названное крыло Русского Зарубежья в сравнении с другими его общественно-политическими частями располагало куда большими финансовыми возможностями (как показывают изученные нами документы Пражской коллекции Государственного архива Российской Федерации, П.Н. Милюков, А.Н. Коновалов и их окружение распоряжались деньгами, переведенными Временным правительством в банки западных стран, а также значительными суммами, которые они получали в порядке благотворительной помощи от Рокфеллера и других американских магнатов). И наконец, в-третьих, вожди республиканско-демократического лагеря (и прежде всего П.Н. Милюков) сумели оперативнее и гораздо реалистичнее теоретиков других направлений русской эмиграции учесть уроки Гражданской войны и вооружить своих сторонников так называемой новой тактикой, позволившей им развернуть активную деятельность по собиранию под свои знамена антибольшевистских сил как либерально-демократической, так и умеренно-социалистической ориентации.

Наибольший интерес вызывает Республиканско-Демократическое объединение как союз, возникший в результате соглашения не политических партий (чем был Республиканско-Демократический блок), но широкого круга лиц, среди которых имелись деятели различных демократических партий, от левых кадетов до правых социалистов включительно, а также члены самых разнородных общественных организаций, от Всероссийского Крестьянского союза слева, с планами воссоздания которого не столько за границей, сколько на территории Советской России носился М.Е. Акацатов (кроме публикуемых в главе писем Акацатова Милюкову, а также последнего — Е.Д. Кусковой по этому вопросу см. соч. М.Е. Акацатова — Антонов Мих. Книга скорби. — б/м., 1925. В предисловии к книге автор называет себя председателем Главного Совета этого союза, активно поддерживаемого П.Н. Милюковым), до Российского торгово-промышленного и финансового союза (Торгпрома) справа (факт вхождения представителей Торгпрома в состав РДО хотя нигде не рекламировался деятелями последнего, но он неопровержимо подтверждается хотя бы тем, что член Совета Торгпрома А.А. Александров, значащийся участником заседания этого Совета 30 октября 1929 г., протокол которого через две недели лежал на столе Сталина, Молотова и верхушки ОГПУ, в конце 20-х — начале 30-х годов являлся секретарем Республиканско-Демократического объединения (см.: Наше слово. — 1934. — № 1-2. — С. 2, 25; № 3. — С. 24-25). Не менее знаменательно и то, что РДО, как впрочем и другие организации республиканско-демократического лагеря, не только по своему составу, но и также по характеру деятельности были тесно связаны с политической закулисой — масонскими ложами, история которых продолжает поныне оставаться самой большой загадкой нашего века.

О наличии таких связей можно судить по протоколу заседания масонской ложи, именуемой в документах, обнаруженных О.А. Платоновым в Особом Архиве Российской Федерации, группой «Лицом к России», протоколу, датированному 24 июня 1938 г. и воспроизведенному в нашей главе.

Во-первых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что тон в этой группе задавали лидеры умеренно-социалистических партий, активисты республиканско-демократического крыла эмиграции — правый эсер Н.Д. Авксеньев (в прошлом министр Временного правительства, председатель Всероссийского демократического совещания. Предпарламента и Всероссийской Директории), председательствовавший на заседании, а также народный социалист, бывший министр Временного правительства П.Н. Переверзев, избранный секретарем заседания. Бок о бок с ними действовали граф П.А. Бобринский (по данным А.О. Платонова, масон 33 градуса), бывший московский промышленник, один из организаторов Всероссийского торгово-промышленного союза П.А. Бурышкин и сын видного деятеля царского и врангелевского правительств И.А. Кривошеий. Но особенно показательно, как нам представляется, полная идентификация девиза, который избрала для себя масонская группа «Лицом к России» и лозунга, выдвинутого Республиканско-Демократическим объединением «с самого начала его возникновения» (Наше слово. — 1934. — № 1-2. — С. 1).

Она дает основания полагать, что РДО, наряду с другими общественными организациями Республиканско-Демократического лагеря русской эмиграции, служило легальным прикрытием политической масонской закулисы, которая в борьбе против коммунистического режима пользовалась методами обволакивания власти, успешно примененными либерально-прогрессистскими силами страны при свержении самодержавия в феврале 1917 г.

Нэповский «экономический Брест большевизма», придал деятелям этой закулисы уверенность в том, что сама спонтанная жизнь страны будет исподволь подтачивать основы большевистских порядков в обществе. С присущей ему образностью подобные настроения отразил М. Осоргин в статье «Разговор с духом родственника». «Да, — писал он, — там тюрьма. Но отсюда решеток ее не перепилишь, дверей не выломаешь. Там же, на месте, много копошится у стен ее зубастых крысенят, ходы роют, балки и скрепы грызут — повалят когда-нибудь и эту бастилию. И говорю я это не о какой-нибудь специфически революционной работе, имеющей свалить таких-то у власти и посадить на их место таких-то, а просто о жизни, о настоящей большой и малой культурной работе, об укреплении мощи и сопротивляемости народной, о работе на благо страны. Там и робкий заглушенный голос — борьба, а здесь потоки негодующих слов — папиросный дым на ветру». (Дни. — 1925. — 11 нояб.).

Анализируя вопросы тактики, которой следует придерживаться русской эмиграции на поприще подготовки крушения большевистского режима, лидер кадетов и РДО П.Н. Милюков должен был признать, что доводам Осоргина «нельзя отказать в значительной доле справедливости». (Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. — Париж, 1926. — С. 75.) Существо тактики обволакивания большевистской власти как наиболее целесообразного средства активной подготовки крушения последней изложено в письме А.В. Чаянова родственнице (по второй его жене), видной деятельнице масонской закулисы Е.Д. Кусковой, написанном в годы своеобразного апогея сотрудничества ученого с большевиками в системе Наркомзема РСФСР и в других советских учреждениях. «Мне представляется неизбежным, — разъяснял он адресату, — и в будущем проникновение в Россию иностранного капитала. Сами мы не выползем. Эта интервенция... идет и теперь в наиболее разорительных для России формах. Эта интервенция усилится, так как при денежном хозяйстве в России давление запада будет всегда более реальным. Ведь если будет на западе котироваться червонец, то любой солидный банк может получить концессию — стоит пригрозить и напугать. Это куда страшнее Врангеля и всяких военных походов!..» (Переписка А.В. Чаянова с Е.Д. Кусковой опубликована нами и одновременно P.M. Янгировым в 1995 г. См.: Щагин Э.М. Уникальные документы нэповского времени // Научная программа: русский язык, культура, история. — М., 1995. — С. 268-293; Письма А.В. Чаянова. Публикация, вступительная заметка и комментарии P.M. Янгирова // Минувшее. Исторический альманах. — 1995. — № 18. — М.-СПб. — С. 478-529). «Как все это практически осуществить? — спрашивал Чаянов и отвечал: — Надо договориться самим, т.е. всем, кто понимает, что делается в России, кто способен принять новую Россию. Надо честное воздействие на западноевропейских политических деятелей — необходим с ними сговор и некий общий фронт».

Цитируемые соображения выдающегося отечественного экономиста-аграрника во многом предвосхитили программу так называемой Трудовой крестьянской партии (ТКП), которую изложили на допросах по делу ЦК ТКП Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов и другие арестованные ученые. Сталин и его окружение истолковывали показания арестованных как подтверждение существования такой антибольшевистской организации и обоснование политической расправы над ними. Кремлевского диктатора особо должно было тревожить то обстоятельство, что программа ТКП допускала блокирование с правым крылом ВКП(б) «при переходе к нему власти», ибо «этот блок рассматривался как этап к осуществлению демократического принципа» (Протокол допроса Н.Д. Кондратьева от 4.08.1930 г. // Николай Дмитриевич Кондратьев, особое мнение. — Кн. 2. — М., 1993. — С. 690). Не менее опасным для него представляется и тот факт, что Кондратьев, Чаянов и другие выдающиеся ученые являлись «для правых элементов ВКП(б) в некоторых случаях источником идей, источником фактических систематизированных и проанализированных данных, относящихся к условиям развития нашего и мирового хозяйства» (Там же, с. 705).

Экскурс в кажущийся на первый взгляд далеким от интересующей нас темы сюжет позволяет усомниться в обоснованности ставшего в современной литературе расхожим утверждения, будто ТКП, Союзное бюро меньшевиков, Промпартия и другие оппозиционно настроенные по отношению к Советской власти организации — не что иное, как сплошные мифы, сочиненные заплечных дел мастерами ОГПУ, и что обвинение активистов этих организаций в стремлении к совместной не только с внутрибольшевистскими группировками, но и внешними (иностранными и эмигрантскими) силами деятельности против существующего в СССР политического режима — тоже абсолютно беспочвенное.

В программно-тактических документах общественно-политических организаций республиканско-демократического крыла российской эмиграции ставке на взаимодействие со всеми антибольшевистски настроенными слоями и группами населения СССР отводилось весьма важное место. Отмеченное обстоятельство не исключало наличия между отдельными течениями и группировками этого крыла тех или иных разногласий, чаще всего возникавших в вопросах тактики. К примеру, таковые имели место между руководством Республиканско-Демократического объединения и пражской группировкой Кусковой — Прокоповича. «Нашей тактике Кускова, — констатировал Милюков, — противопоставляла (нами не отрицающееся, но не признаваемое за единственный шанс) расслоение и борьбу внутри самой коммунистической партии и соединение с фронтом «Кутлер — Сокольников с советскими спецами»... С позиций своей «новой тактики» лидер Республиканско-Демократического объединения, когда писал цитируемые строки, довольно скептически отзывался о результативности тактики обволакивания большевистского режима, разделяемой сторонниками Кусковой, которую он причислял к стану так называемых возвращенцев. По его выражению, «коалиция» Кутлер — Сокольников не была ни коалицией, ни тактикой борьбы. «Это есть честная, но невольная служба, — признавал он, — в которой между служением России и помощью большевикам нельзя провести определенной грани» (Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. — Париж, 1926. — С. 115).

Из факта постепенного хозяйственного восстановления страны возвращенцы «под влиянием неумолимых требований жизни, вызывающих сильные конфликты внутри самой правящей партии», делали вывод о том, что в недрах сталинского ордена меченосцев создается кадр сторонников не только «уступок», но и решительного термидора. «До сих пор термидор развивается лишь в области экономической, — гласили программные документы этого течения, — тогда как в области культурной царит по-прежнему деспотическая монополия компартии. Но в дальнейшем... предпосылки предсказывают появление в самой правящей партии таких групп, с которыми стали бы возможны для демократических течений если не то или иное соглашение, то положительная работа» (Там же. — С. 117).

Как показывает публикуемая в главе переписка, диалог, который вели между собой лидеры разных группировок республиканско-демократического лагеря, позволял им порой гасить существующие разногласия и находить взаимоприемлемые решения по отдельным программным и тактическим вопросам. Показательна в этом отношении эволюция взглядов П.Н. Милюкова по вопросу о целесообразности использования внутрибольшевистских распрей с тем, чтобы способствовать оппозиции одолеть Сталина и его окружение. Вчерашний постоянный оппонент Кусковой и возвращенцев под влиянием перемен, происходивших как в СССР, так и в эмигрантской среде, он должен был в вопросах тактики вскоре фактически солидаризироваться с ними. «Оппозиция Сырцова и Рютина, — заявлял П.Н. Милюков в докладе на собрании членов РДО в декабре 1932 г., — часть их программы может быть принята и нами. Это открывает возможность для проведения нитей от нас туда». На повестку дня объединения он ставил разработку не общеполитической программы, «а платформы очередных действий, которые должны лечь в основу деятельности тех, кто займет место Сталина» (Последние новости. — 1932. — 20 дек.).

Уверенность в том, что антисталинской оппозиции в большевистской партии по плечу задача свалить диктатора, разделяли в ту пору и другие представители либерального лагеря отечественной эмиграции. Еще двумя годами раньше на призыв Кусковой поднять компанию протеста среди западной интеллигенции в защиту арестованных в СССР по делу о ЦК ТКП Н.Д. Кондратьева, А.В. Чаянова и их друзей Б.Д. Бруцкус ответил, что «нашим узникам худшее не грозит...», поскольку «правая оппозиция скоро победит Сталина и их тогда освободят» (Минувшее. Исторический альманах. — М. — СПб., 1995. — С. 514). На том же основании свое убеждение в скором падении Сталина высказывал в письме той же Кусковой 29 марта 1929 г. и Б.А. Бахметьев (см. докум. № 11). Выяснить, как подобного рода тактика реализовывалась и какие давала результаты, из-за отсутствия в научном обороте необходимого фактического материала современному исследователю по существу невозможно. Из отрывочных сведений, содержащихся в переписке видных деятелей либерального крыла эмиграции, можно заключить, что протянуть отдельные «нити» на родину и обратно им все же удавалось.

В худшую сторону положение изменилось во второй половине 30-х годов, когда Сталин и его окружение избавились от оппозиционных группировок в партии и когда «революцией сверху» был сломан хребет российскому крестьянству, бывшему массовой опорой антибольшевистских движений в стране. К тому же усиливались распри в верхах либерального лагеря эмигрантов.

Сначала распался межпартийный Республиканско-Демократический союз: в декабре 1928 г. Центральное бюро этого союза сообщило, что вследствие разногласий по вопросам политической тактики между образующими союз сторонами — «Крестьянской Россией» — ТКП, с одной стороны, и республиканско-демократической группой кадетской партии — с другой, «ЦБ союза на заседании 19 ноября 1928 г. постановило считать союз с 1 января 1929 г. прекратившим свое существование» (Крестьянская Россия. Изд. ЦК ТКП, 1928. — № 2/14. — С. 24).

Затем стала разваливаться и Трудовая крестьянская партия — детище правых эсеров. В 1930 г. ее ряды покинула группа молодежи, недовольной тем, что организация превратилась в чисто партийную. А весной 1934 г. вышли 6 основателей партии во главе с председателем ее ЦК — А.А. Аргуновым, которые обвиняли пражский партийный центр в идеологических и тактических шатаниях, а также в насаждении диктатуры лидера — С.С. Маслова. Вслед за центром раскол распространился и на региональные организации ТКП. В ответ на постановление ЦК о лишении уполномоченного ЦК на Дальнем Востоке этого звания и признание недействительным соглашения, заключенного между дальневосточной группой партии, крестьянско-казачьим объединением и дальневосточной группой сибиряков-областников. Харбинский партийный комитет сложил полномочия и группа (Наше слово. — 1934. — № 3. — С. 20-21, Последние новости. — 1934. — 4 и 20 апр.) объявила себя автономной, действующей независимо от ЦК. Не лучше обстояли дела и в большинстве других партий российской эмиграции.

Хорошо информированный в этом отношении А.А. Аргунов писал, что «весьма небольшие по численному составу, они (партии российских эмигрантов — Э.Щ.) ослаблены еще внутренними перегруппировками и, в общем, являют собою одни только штабы действовавших в России армий». Еще более пессимистично характеризовал тенденции, наметившиеся в первой половине 30-х годов в партийной среде русской эмиграции, С.С. Маслов. «Роль политической эмиграции, — подчеркивал он, — систематически слабеет. Эмиграция законсервировалась в том виде, в каком она ушла из России... не хочет замечать нового облика в современной России и напрасно отрицает достижения, осуществляемые русским населением, обычно помимо и вопреки власти... не замечает и не дает правильного анализа и мировых событий» (Последние новости. — 1934. — 4 апр.).

В дальнейшем в условиях нарастания угрозы второй мировой войны кризисные явления ощутимее всего давали о себе знать в рядах именно либерального лагеря эмиграции. «Будем откровенны до конца, — с нескрываемой горечью признавала Е.Д. Кускова, — насколько обширен и полон «боевой» энергии реставрационно-фашистский фланг современной русской эмиграции, настолько же слаб и расколот лагерь демократический» (Наше слово. — 1936. — № 6. — С. 10).

В состоянии раскола и глубоких идейных разногласий встретили российские эмигранты-либералы и вторую мировую войну.

№ 1. Из письма Б.А. Бахметьева П.Н. Милюкову [ 411 ]

То ужасное, что мне давно казалось неизбежным, наконец осуществляется. Я говорю о голоде, который в нынешних условиях, по всей вероятности, поведет неминуемо к повальному вымиранию целых областей, к массовым переселениям и проч. Я был всегда уверен, что Россия не избегнет подобных бедствий, и вот, наконец, мы стоим лицом к лицу с трагическим фактом...

Здесь понимают, что большевики поневоле, против желания, от отчаяния согласились на допуск американцев. Вначале они хотели сделать из всего политическую игру: Литвинов во все время переговоров пытался добиться хоть косвенно чего-либо, идущего по пути возобновления сношений между странами, косвенного признания и проч. Хувер был непоколебим. Он искренне отбросил политику и соглашался работать хотя бы в аду, но лишь на почве абсолютного невмешательства и свободы действий. Одно время я боялся, что переговоры сорвутся, этого не произошло, — пишу «к счастью», так как, во-первых, американская помощь — единственная реальная: мне представляется, что во всех действиях Лиги наций и Международного Красного Креста нет никакой материальной основы; с другой же стороны, я считаю, что самый факт выступления американцев в России будет иметь глубокие политические последствия. Для этого вовсе не надо, чтобы они ставили себе какие-либо определенные цели, намеренно стремились пользоваться беспартийными комитетами, усиливая их и образуя в лице их новые центры власти. Все это выйдет само собой и нам, русским, искренне желающим помощи, надо удерживать иностранцев и даже своих собратьев от того, чтобы связать с образованием б/п комитетов и сношениями с ними иностранцев какие-то политические намерения. Мы этим ослабим комитеты, а не усилим их, так как дадим большевикам оправдание в ограничении или же полном устранении учреждений. Предоставим событиям течь своим чередом, и логика вещей возьмет свое. Я также определенно против политической игры в вопросе о голоде, как против какого-либо затушевывания истинных причин голода и кооперации с большевиками, которая шла бы дальше необходимых технических сношений и фактически усиливала бы их власть. Это ясно сознает Хувер, и во всей здешней печати проявляется мысль: помогайте народу, но отнюдь не усиливайте большевистской власти, так как всякое усиление ее означало бы усиление основной причины, вызвавшей голод и эпидемии...

У нас в руках однако вторая, весьма значительная, хотя и не столь апеллирующая к чувству задача, связанная с созывом в ноябре, по почину Хардинга, конференции по разоружению... Нет никакого сомнения, что русские вопросы будут играть на этой конференции первостепенную роль. В проблемах Дальнего Востока и Тихого океана, будущее Маньчжурии и Вост-Кит. ж.д., русские права в Китае, японская оккупация, Приморье, Сахалин — все это является вопросами основными, обойти которые практически нет возможности. Особенность дальневосточных вопросов, по сравнению с вопросами польским, балтийским, бессарабским и проч. — что с проблемами на нашей западной границе мы в будущем можем справиться сами. Мы имеем там дело со слабыми государственными образованиями, большей частью даже не непосредственно нам враждебными. За нас время, логика положения, наконец в нашу пользу будет работать общеевропейская слабость. На Дальнем Востоке дело обстоит иначе. Мы стоим лицом к лицу с сильной, почти не пострадавшей в войне и стремящейся к энергичным наступательным действиям державой. В течение многих лет, если не десятилетий, мы не в состоянии будем опираться на аргумент военной силы. В известной мере, неуспех сейчас предрешает даже фактическое бессилие и по восстановлении России, так как в моем понимании главная цель японской политики на русском Дальнем Востоке в том и заключается, чтобы создать стратегическое положение, фактически отдающее под военный контроль Японии всю территорию к востоку от Байкала. Цель Японии — исключить возможность появления русской армии на подступах к Тихому океану или в Китае, и таким образом, ограничить военные перспективы лишь сферой столкновений на море. Этой цели Японии легко достигнуть, если она фактически будет в состоянии в будущем занять проходы из Сибири в Забайкалье, где, благодаря конфигурации местности, ничтожной силы достаточно, чтобы задержать армию почти любой величины.

Одним словом, если бы вопросы русского Дальнего Востока разрешались теперь не в нашу пользу, то будущему русскому государству было бы страшно трудно, если не совсем невозможно, выправить положение.

Что касается Америки, то поскольку дело касается представительства, положение гораздо лучше, чем можно было ожидать. Результаты тихой и незаметной работы как-то сказались вдруг, и, почти без особых усилий с нашей стороны, Америка проявила по собственному почину склонность сделать защиту целокупности русских прав и территорий на Дальнем Востоке основным началом предполагаемой политики на конференции.

Не следует, однако, обольщать себя чрезмерными иллюзиями. Одно дело хотеть, принять теоретическое решение, а другое — получить конкретные результаты. Американцы очень неопытны в конференциях и это одно уже значительно ослабляет практические надежды. Далее, как ни сильна Америка, все же решение принимается сообща, а общественная обстановка может оказаться против возможности Америки настаивать на своих решениях.

Как помочь делу? Слабость положения государственного департамента заключается в том, что, оперируя с понятием Россия, наши друзья оперируют в значительной мере с фантомами. Будущее России есть пожелание, умствование, предвидение, основанное может быть на самом сильном убеждении, но пока все же — фантом, в котором нет ничего реального. Пока что эта Россия не показала себя и то, что говорит от имени России в большинстве случаев вместо привлекательного лица, лишь корчит отвратительные рожи, с крайнего права и с крайнего лева. Этим, конечно, сильно воспользуются наши противники, которые в ответ на абстрактные доводы американских делегатов будут ссылаться на Семенова, на Дальневосточную Республику, на большевиков, на берлинских монархистов, справедливо указывая, что той России, о которой мечтают американцы, не существует, что она ничем конкретным себя не показала. Таким образом мы подходим вновь к необходимости для третьей, демократической России, о которой я вам писал в прошлом письме, показать себя. Тогда это было пожеланием общего характера, теперь в этом является абсолютная необходимость. Положение американцев и всех защитников правильного разрешения дальневосточного вопроса значительно усилится и шансы на успех существенно поднимутся, если друзья наши на конференции смогут оперировать реальным документом, исходящим от внушительных групп или индивидуумов, которые бы имели смелость сказать, какой они представляют себе будущую Россию, каково, по их мнению, должно быть общее направление русской политики во внешних делах и т.д. В этом нет никакого самозванства и нет никакого «bluff'а». Люди подписывают за себя ли, за известные группы, они пишут о том, во что верят и что обязуются выполнить, если они окажутся у власти или, по крайней мере, если смогут оказывать влияние на власть...

В вопросе о голоде сопоставлялся принцип группового представительства и индивидуального. В настоящем вопросе можно будет избрать средний путь: получить представительство некоторых групп, где это возможно — добавить представительство личное, но так подобрав людей, чтобы они фактически представляли собою или были бы связаны с многочисленными организациями и чтобы, конечно, их титулы были поименованы. Важно однако не перегрузить список социалистическими элементами. Это важно хотя бы для того, чтобы не исказить перспективы, так как, конечно, крестьянско-купеческая Россия не будет социалистической, а по существу об этой-то России и идет речь. Раз так, то необходимо объединить в этом документе, во что бы то ни стало, будущие элементы как крестьянской, так и купеческой России. Я лично думаю, что значительная часть торгово-промышленного союза, если выключить из него элемент владельческий или традиционно-империалистический, могла бы подписаться под демократическим заявлением, как я его понимаю. Думаю также, что можно было бы получить кооперативы, что крайне важно для подчеркивания крестьянского характера, а также значительную часть эсеров. Я думаю, что на левом крыле и в центре у эсеров есть много людей, которые не отступят от доктринерства социалистического и революционного. Нет нужды из-за этого замалчивать суть дела, также как нет нужды гнаться за людьми типа Гурко. Что вы думаете об этом? Можно ли чего-либо добиться? Лично я придаю плану первостепенное значение. Основную записку я мог бы передать министру иностранных дел Хьюзу...

Я пишу об этом Маклакову и Денисову.

Я не пишу отдельно Авксентьеву и полагаю, что Вы ознакомите его с моим письмом и обсудите совместно, насколько мое предложение приемлемо и осуществимо.

Искренне Ваш Б. Бахметьев.

№ 2. Из писем П.Н. Милюкова Е.Д. Кусковой [ 415 ]

«Берлинские письма» тоже прекратились, хотя ведь и помимо продажи хлеба есть темы. Или Вы забыли? Так это надо бы сказать. Ну вот, видите, мои наветы на Вас: что Вы на них ответите?

Рад, что Вы вообще не отказываетесь от образования политической группы. Но Вы своей медлительностью действительно ставите меня в необходимость вести шаги по организационной работе, не дожидаясь Вас: это весьма печально...

Недоразумение с Керенским — не совсем недоразумение. Тут, конечно, надо отличать вопрос о присутствии на собрании от вопроса об отношении к объединению. Поскольку по всей линии с-р решается отрицательно: с-ры в блок не войдут, ибо это компрометирует их положение в партии. Поэтому и Роговский никакого реприманда принципиального свойства мне учинить не мог: был очень тих. Персональный реприманд был: ссылаясь на Вас, он сказал, что Керенский не приглашен по моему настоянию. Мне пришлось подтвердить, что это правда. Должен сказать, что «приглашение» сотрудничать в «Днях», которого Вы добиваетесь, поставило бы меня в большое затруднение. Керенский ведет там до такой степени нелепую линию по внешней политике и так мало воздерживается от укусов меня исподтишка, что, уверяю Вас, никакого удовольствия от сотрудничества я бы не почувствовал. Милюков и Керенский не еще не объединимы, в вообще не объединимы.

Вы ставите вопрос, прямо говоря, о переходе от революционной тактики относительно большевиков к оппозиционной или даже к сотрудничеству. Так далеко при всей своей «свободе» и смелости я пойти не могу... Эмиграция выполняет миссию, от которой не может отказаться и которая несовместима с легальным возвращением в Россию. А ваша публика тоже выполняет миссию, связанную с невозможностью открыто и гласно выступить против советской власти. Если даже на меня не могли прийти — хотя и желали, то ясно, что об организационном участии в революционно-демократическом объединении с эмиграцией им нечего и думать. Одной тактики тут быть не может. Тут должны быть две разные тактики, из которых каждая на своем месте диктуется обстоятельствами борьбы. Они исключают друг друга, но цель у них может быть общая. Нехорошо только, если они станут отрицать друг друга. А это склонна делать Ваша тактика всякий раз, как сталкивается с заграничной революционной. Я позицию Кишкина понимаю, а он, вероятно, не понимает моей...

В аграрном вопросе... и тут статья С.Н. в направлении уступок пошла дальше, чем его позиция в письмах. Он признал, в сущности, и «регулирующую роль государства», и ограничения собственности. Я очень счастлив, что принципиально тут нет разногласий: значит соглашение возможно. Он уж слишком спешил принять защищаемые мною — не за страх, а за совесть — позиции за эсеровские и объяснять их моей «капитуляцией»... Это не компромисс, а подлинное мое мнение... Почему же, когда труднее было сговориться. Вы шли на сговор, а когда фронт сократился и добиться соглашения — для более тесного общения стало легче. Вы стали непримиримыми? Нет надобности полемизировать против регулировки промышленности, когда речь идет о земле, нельзя ставить эти вопросы в одну плоскость. Нельзя говорить об отходе от права частной собственности, когда речь идет об охране этой самой собственности. Нетрудно условиться, о каком крупном землевладении мы говорим. Что крестьянин готов воспользоваться свободной продажей земли, чтобы округлить собственный участок, охотно верю. Но чтобы он защищал свободу продажи собственного участка, этому не верю. «Стихию» политика, конечно, должна учитывать: но надо определить, куда стремится эти стихия. Определенность взгляда на это Е.Д. мне кажется чрезмерной и рискованной...

Уже старое кадетство постепенно освободило аграрный вопрос от народнических увлечений и «утопий». Но оно не заняло ту социальную позицию — защиты мелкого и среднего крестьянина, которую я считаю необходимой сохранить, ибо только она соответствует демократическим тенденциям старой партии и ее нового продолжения — нашей группы. Демидов идет дальше меня, и он действительно согласен с Фундаминским. Напротив, Гронский — наш другой социалист — по-видимому склоняется скорее в сторону Тхоржевского. Я ищу между этими двумя крайностями разумной середины не для «компромисса», а повторяю, по существу дела.

У нас две разные тактики... и каждая на своем месте имеет право на существование... Вы хотите отнять право на существование у меня. Ваши информаторы хотят получить Милюкова домой — «для души»... Для меня Совдепия не арена для деятельности, а именно тюрьма, даже и при самом хорошем обращении сторожей, в котором, однако, сомневаюсь, потому, что уверен, что не заслужу его. Понимаю, что положение Пешехонова прямо противоположное: ему здесь делать нечего. Но нельзя всех подводить под одну мерку.

...Должен ли я заключить из этого, что республиканско-демократическая группа не состоится в Берлине. Вы меня этим толкаете к одностороннему (м. б. организационному) сближению с н.с.-ами. Но, конечно, раз нет, так нет. И я считаю, что в данном случае надо договаривать до конца. Вот мы так и собирались с «Крестьянской Россией» издавать орган для России. А Вы, вероятно, будете уговаривать не делать этого. Нам приходится неизбежно отделять «революционную» линию от «оппозиционной». А Вы хотите потопить первую в последней. Вы будете за «признание», мы против... По-своему Вы будете правы, но и мы по-своему правы. Наша позиция неудобна для тех, кто «трясется», т.е. для огромного большинства в Совдепии. Ну что же, останемся маленькой кучкой... Наша логика ведет сюда (в эмиграцию), а Ваша — в Россию.

Не зная, в какой степени Вы (в своих статьях — я) отождествляете себя с своими осведомителями, читатель просто теряет компас и не знает, куда Вы его ведете. Он принужден думать, что Вы с ним хитрите.

Мое «и-и» Вы признали удачным. Но в нем содержится признание единства цели и критерия при разнообразии приемов. Ваши же информаторы, бредущие «от факта к факту», за разницей приемов упускают из виду единство цели... Степень быстроты событий, по-моему. Вы преувеличиваете. А степень важности идейного руководства — преуменьшаете, или Ваши собеседники преуменьшают. Самоуверенность у Ваших совопросников — страшная и ей потакать не следует. Вы меня страшно обрадовали решением составить группу и выработать для нее программу. Почему эта программа будет «совсем иная» — и в чем именно, я не догадываюсь, если, конечно, в ней не будет острой постановки вопросов тактики.

...Сюда приезжают на днях Маслов и Аргунов, и наши переговоры сильно продвинутся вперед.

Ваше вступление к нам вместе с н-сами. Вы пишете, что там заупрямились? Но это другое дело — и я объявил уже Маслову, что без Вашей группы я с ними в однобокий союз не вступлю, ибо боюсь, что тогда на этом и кончится. Думаю, что они должны бы уступить. Если не уступят, то придется некоторое время остаться моей группе с «Крестьянской Россией» «в тет-а-тет». Что теперь мешает с Вашей стороны? На программу Вы согласны. Не одобряете тактику? Но тут я предложил формулу последнего пункта для Вас, по-моему, приемлемую («поддерживающие» вместо «примирившиеся» с советской властью). Не знаю, что еще может Вам мешать в тактической платформе, которая ведь остается секретной. Не «признание» же?

Относительно правого крыла с-р. мое отрицательное отношение к их вступлению изменится, если они действительно «отскочат» от «программы центральной группы». Но после всех предыдущих опытов не очень-то в это верю... наш прежний сговор разрушится не вследствие того, что «не подписал» Титов, а потому, что Авксентьев и др. были против, а они были против потому, что Керенский против, а Керенский против потому, что Чернов против и т.д. Это же отношение сделало бесплодной и «Учредилку», которую они не подпускали на сто верст к вопросам внутренней программы и политики. Год целый после этого они нас кормили завтраками. А жена Руднева мне еще тогда сказала: Вы их не знаете, они ни за что от партии не оторвутся. Возобновлять этот опыт Учредилки теперь уж поздно: этот период пройден. Теперь очередь за республиканско-демократической группировкой на определенной внутренней программе и с определенной общественной тактикой, способной повести к дальнейшему сближению.

Выражаю удовлетворение, что группа наконец образовалась, хотя и «вчерне», и неудовлетворен тем, что вы поставили своей платформой и тактикой ряд новых затруднений объединению. Вы очень успешно танцуете на всех возможных мозолях. Насколько это полезно для объединения, судите сами.

Трагедия с названием меня действительно офранпировала. Никогда я не пойду в объединение, носящее такое название. Это не «слово», а целая программа, которая вводит в Ваши ряды людей, мне чуждых. «Вырвать» этот термин из чужих рук Вам не удастся: для этого нужно нечто более сильное, нежели одна политическая группа. Но ассимилировать Вас с подлинными националистами эта приставка может. Вот Вы уже запутались в рядах Ильиных, Бердяевых, Карсавиных и др. участников «национального дела» и проповедников «национального духа». В эту компанию я идти не могу. Почему для «пафоса и жизни» необходима националистическая идеология, я не знаю. Знаю только, что против этого кодекса я боролся всю жизнь, как против фальшивого и в лучшем случае глупого пафоса. п.3. Отношение к антисемитизму я считал настолько бесспорным в нашей среде, что специальный параграф в нем мне не кажется необходимым: иначе придется говорить и об отношении к национальным меньшинствам вообще, п.8. Надо и необходимо Вас уместить с н.с. ...Покажите, что умеете действовать в политике «по-европейски», а не по старо-интеллигентски. (Вы видите, в данном случае я с Вашей оценкой интеллигенции согласен), п.9. Я рад, что Вы «разложили Белград...». Но зачем непременно и тут обижать н.с.?

...Ваша ориентация какая-то странная: она зараз и вправо и влево от наших центральных позиций. Требуя названия «национальной». Вы несомненно идете вправо и это подтверждается рядом пунктов Вашей программы: стушеванием крестьянского момента в «перераспределении» земли, уважением к «старым собственникам», психологией кающегося интеллигента и т.д. Вы отводите мою ссылку на московских философов, как на ваших возможных союзников: все равно, я заменю ее ссылкою на партию министров Врангеля, на Струве...

В то же время Вы гнете далеко влево от нас — в ту сторону, куда ушел Пумпянский ...вы вдвигаете в нее (берлинскую программу) актуальные вопросы советской современности, вроде кредитов, денежного обращения и даже признание пригодной современной налоговой системы, причем, однако. Вы стоите за облегчение крестьянина, на отягощении которого эта система основана.

Я предложил Вам считать эту программу программой специальной берлинской группы (причем можно Вам оставить даже и Ваше название «национальной» — барахтайтесь в нем сами), но кое-что из этой программы, слишком противоречащее нашей тактике, убрать или сгладить.

Относительно «Крестьянского Союза завтрашнего дня» скажу Вам одно только. Это действительно «огромная идея», но и страшно сложное дело, а начинаться оно будет не из одной точки, а сразу со всех концов. Точнее говоря, оно уже началось, и нам надо только следить за всеми действительно серьезными и многообразными формами, которые оно принимает. Из одного с-р-овского или хотя бы кооперативного угла всего не увидишь: зонд надо опускать еще глубже.

...Вы кажется недовольны (чтобы говорить о новейшем) моей позицией по отношению к Крестьянскому Союзу. И многие недовольны. Но, во-первых, преувеличивают степень моего доверия к тем непосредственным источникам, которые меня информируют о Союзе. Я прекрасно, а теперь, пожалуй, еще и лучше других знаю, как мутен этот источник... Я во всяком случае не смотрю на все эти крестьянские образования, как на фикцию, и понимаю, что одно из «ложно-крестьянских» требований, по терминологии Каменева, есть требования признания легальным Крестьянского Союза (или Крестьянских Союзов), этого для меня достаточно, чтобы не отвергать с места всякой возможности протянуть туда ниточку.

Никогда я вместе с Керенским ни в какие правительственные комбинации не пойду, ибо повторения старого не желаю.

...В «Последних новостях» (в ред.) есть две статьи Акацатова, ответы его критикам — Амфитеатрову, Непомнящему и Мазуренко. Взял их потому 1) при теперешнем состоянии моих сведений могу сказать, что если есть организация с крестьянским ярлыком, за которой кто-то стоит в России, то это организация Акацатова. Моя цель — 1) узнать больше о ней и 2) помочь политически самоопределиться этой полуграмотной группе, действительно по-крестьянски полуграмотному не в такой степени, конечно, чтобы дотянуть их до себя (это невозможно в данный момент), но чтобы отдалить их от правого крыла и от Николая Николаевича. Очень многого — больше чем ожидал, я уже достиг в этом отношении. Статьи Акацатова есть расчет его с правыми, с которыми он водился и которыми был окружен. Ваши подозрения, что тут не без ГПУ и что Акацатов — «под Мазуренко» основаны на полном незнании подробностей о нем.

Сам я буду в Англии до 10 сентября, потом Париж и в начале октября — Нью-Йорк и т.д. Нелепо, что не могу приехать в Прагу.

№ 3. Из писем Е.Д. Кусковой П.Н. Милюкову [ 423 ]

...Чаянов, Кондратьев и присные пытаются провести экономическое ... самоуправление. При настоящем положении вещей и том повороте, который намечается, они будут не более чем идеалисты и вынуждены будут рано или поздно выступить с Советами против коммунизма и коммунистов...

№ 5. Из информации ИНО ОГПУ о совместной конференции Польской социалистической партии (ППС)
 и партии эсеров 23-24 ноября 1924 г. [ 425 ]

Со стороны ППС принимали участие Т. Т. Головко, М. Недзяловский и К. Чанинский — со стороны партии эсеров Гуревич, Чернов, Сталинский и Алько.

• На порядке дня конференции стояли следующие вопросы:
• Взаимоотношения Польши с Россией.
• Взаимоотношения социалистических партий на Востоке Европы.
• Отношение социализма к коммунизму и др.

После двухдневных заседаний было постановлено, что обе вышеназванные партии будут стремиться к закреплению мирных отношений между народами России и Польши, не будут вмешиваться во внутренние государственные дела и всеми силами будут поддерживать друг друга в борьбе против внутренних и внешних врагов, угрожающих одному из этих государств.

Несмотря на то, что демократия соц. России (так в тексте — сост.) и не соглашается с нынешними границами Польши, но изменения их ни в каком случае не будет проводить вооруженной силой. Партия с-ров неуклонно стоит на основах постановления Гамбургского Международного Социалистического Конгресса и требует применения их к народам, населяющим Восточную территорию Польши. По этому пункту пришли к решению, согласно которому ППС обязуется добиться от Польского Правительства дачи территориальной автономии народам, населяющим восточные земли Польши. Если же советская власть будет ликвидирована и ее сменит Правительство демократической России, которое приведет страну к согласию и порядку и дает гарантию в том, что независимость Польского Государства не будет нарушена со стороны Русского Правительства, тогда ППС обязуется принудить Правительство Польши к проведению права самоопределения народов, населяющих восточные земли.

Дальше обе стороны пришли к заключению, что интересы соц. партий Восточной Европы слишком сильно между собой связаны, и, главным образом, в борьбе против большевиков, и потому считают необходимым создание единого ЦЕНТРА из всех этих партий, который обязан создать единый фронт против большевистского деспотизма.

Коммунистов, скомпрометировавших своими действиями социализм, приходится рассматривать как злостных и непримиримых врагов социализма и против них вести борьбу с целью окончательной ликвидации их центра в Москве.

ППС приняла также на себя обязательство оказать финансовую поддержку русским с-рам и добиться от Польского Правительства разрешения на право проживания нескольким с-рам в Польше для создания организации <...>

№ 6. Письмо Н.Д. Кондратьева Е.Д. Кусковой и С.Н. Прокоповичу [ 426 ]

Глубокоуважаемые Екатерина Дмитриевна и Сергей Николаевич

После долгих ожиданий и неудач мне удалось, наконец, выехать с научной командировкой за границу. Я проехал через Германию, почти не останавливаясь. Пробыл в Берлине четыре дня и вот уже около 2-х месяцев в Лондоне. К сожалению, я только недавно узнал Ваш адрес. Но, узнав его, позволяю себе послать Вам свой горячий привет и самые лучшие пожелания.

Должен Вам сказать, что на меня, в первый раз попавшего за границу, да еще после всего пережитого, все производит здесь чрезвычайно сильное впечатление, начиная с уровня материальной культуры, переходя к условиям социально-политической жизни и к быту. Я не успел рассмотреть быта Германии, но в английском быте очень многое мне нравится, кое-что не нравится, но почти все поражает. Поразило меня и то движение в области научной мысли и методологии научной работы, о которой мне удалось составить представление по просмотренной литературе и разговорам в Лондоне. К сожалению, из ученых в Лондоне мне удалось увидеть пока Bawley, sir Darial Hall'a и Kejns'a. Я очень обрадован хорошим отношением, которое встретил у них здесь.

О том, как живется Вашим московским знакомым, вероятно, Вам подробно рассказала Евг. Ивановна, которая, если не ошибаюсь, была у Вас не так давно.

Поэтому ничего не пишу о России. И кроме того, не знаю, что Вас могло бы заинтересовать в данный момент. Вообще тема необъятная.

Горячо жму Вашу руку. Желаю Вам всего наилучшего.

Н. Кондратьев.

№ 7. Из писем М.М. Акацатова П.Н. Милюкову [ 428 ] ^{[ 429 ]}

... И так крестьянин идет к власти.

№ 8. Из письма С.С. Маслова Е.Д. Кусковой [ 431 ]

Получил открытку от Е.Д. о полученной ею от ред. брошюры с Дальнего Востока — с просьбой ее вернуть, ибо она прислана в редакцию в крайне ограниченном количестве экземпляров. Составившая и выпустившая ее группа состоит из крестьян (на 3/4). С точки зрения социального состава ее составителей брошюра и представляет интерес.

С.М.

№ 9. Из писем А.Ф. Керенского Е.Д. Кусковой [ 433 ] ^{[ 434 ]}

Вспомните эпизод с поездкой из Берлина в Париж для подготовки и выработки программы, которая понадобится России через 6 месяцев, когда случится переворот. С тех пор прошло почти 6 лет и теперь людей, которые может быть также ошибочно, как и вы в 22 г., ждут скорого переворота. Вы же называете представителями «эмигрантщины». А период «Свободной России»? Ведь тогда связь с «крестьянами» была не только технической, за что Вы меня ныне упрекаете, а по существу.

Суть дела не в содержании еженедельника, а во внешнем факте его ударения на Россию (Вас пугает переход на якобы подпольное издание его). Но «Дни» будут изданием далеко не подпольным по своему типу. Впрочем, при самых угрожающих налаженным связям условиях можно было бы всегда — а можно еще сейчас, найти такие формы сотрудничества, соделания, которые в полной мере обеспечивали бы, что нужно, необходимо, обязательно обеспечить. Думаю, что Вы меня вполне понимаете. Ведь суть не в фамилиях, фигурирующих на страницах издания, а в самой работе по существу нужных журналу лиц...

Ваше распоряжение выполнено: книжка Чаянова передана мной через И.П. Давыдова — Милюкову...

Вот еще: получено из Москвы известие о том, что Садырин дал показания о том, что Колобов состоит членом ЦК Трудовой Крестьянской партии по русскому отделу. Колобов ответил — это клевета.

Надо это подать без фамилий, липа на соратника, т.е. не показывал Садырин. Что касается эсеров «смертников» (тоже очевидно, как ЦК, и с.-д.), то они благополучно вновь рассылаются по провинциальным городам — Самарканд, Семипалатинск и т.д.

... Согласен с Вами, что сейчас время трудное для всех нас, но раз выходит «служба», от нее нельзя уклоняться: мы, как короли, в отставку не уходим, не можем. И этому Вы с С.Н. лучший пример... Так давайте же помогать друг другу, искать «смычки» и не подчеркивать расхождений, подробности, в которых мы расходимся. Когда (и если) там уже грянет, будет поздно искать позиции. Нужно сейчас готовиться и готовить...

Задача (кроме эмиграции прочистка мозгов) — говорить о том, что нужно сейчас России, исходя из существующего и не предлагая: «долой».

Я имею несомненные по достоверности сведения, что курс Ст<алина> не удовлетворяет никого и что отрицательное отношение к власти усиливается...

Английский инженер (работавший в Москве) говорит: в 1932 г. думали, что пойдет к черту, а теперь укрепляется положение (промышленность), как только забыли «коммунизм», развязали руки инженерам и стали требовать работы от рабочих. Другой отзыв от французского инженера, уехавшего в декабре с Коломенского машиностроительного завода:

18 тыс. рабочих и инженеров живут как парии, работа идет из рук вон плохо, так как полуголодные и озлобленные до крайности люди не могут и не хотят работать.

Только что вернулся из клиники, где сегодня к утру умер А.И. Гучков. Еще два дня назад говорил с ним около часу... Удивительно был русский человек, до конца говорил как и думал только о России. Вчера до вечера был в полном сознании, уснул как всегда, но не проснулся (рак был без мучений).

...Вот если бы из левых было больше таких, без догм, без шор... многое произошло бы совсем по-другому и если бы до 1917 г. во время войны Гучкова послушали бы гг. Шульгины — Милюковы и взрыва бы не было... (отточ. авт.).

№ 10. Из писем А.И. Коновалова Е.Д. Кусковой [ 439 ]

1926-1930 гг.

...Я думаю, в сердце С.Н., пропитанном экономическими предрассудками, мои взгляды найдут несколько больший отклик...

Труд мой в Америке был безумно тяжел, и пережить и переволноваться пришлось немало. Судьба благословила меня большим успехом: организация, два раза в прошлом отказывавшая нам в помощи, на сей раз ассигновала в виде дара 50 тыс. долларов. Организация эта Laura Spelmanu Rockefeller Memorial. О сумме проговаривать везде можно, имя же организации не должно нигде быть упомянуто в печати. Другая организация будет рассматривать мое обращение в конце июня или в июле, когда соберется заседание Iraster (кредитор. — Сост.). Организация эта — Commonwealth Fund (фонд общественного благосостояния. — Сост.).

Впечатления огромны. Труд доставать деньги на русские беженские нужды — необычайно велик...

Отплывал (из Америки) в полном смысле слова «героем». Имею основания гордиться достигнутыми результатами.

...Не спрашивайте, что я делал и предпринимал! Спросите лучше, чего я только не делал!! Сотни свиданий, тысячи письменных индивидуальных весьма варьированных обращений, выступлений по радио, обращения в школах к девицам, митингование в дамских салонах, поездки, разъезды и т.п. и т.д.

...Самые серьезные были подходы к могущественным американским благотворительным организациям, в числе их к организации Рокфеллера.

Все не удавалось, успеха не было. Двери любезно открывались и затем закрывались.

А на родной земле я вижу Сталина и большевистскую партию, но не вижу русского народа. Что бы ни говорили историки, экономисты и наблюдатели разные — нет на родной земле у родного народа никакой сопротивляемости.

«Рабский народ — в рабской стране».

Будет ли терпеть свое рабство народ годы или десятки годов, только одному ему известно и от него одного зависит создать себе лучшую жизнь и бытие.

В большинстве своих суждений и прогнозов и даже экономических подсчетов мы в эмиграции жестоко ошибаемся, т.е. все наши предпосылки — предпосылки культурных людей, живущих в культурных странах. По-видимому должен применяться какой-то иной неведомый для нас критерий. Если вымрут на русской земле десятки миллионов людей, большевикам может быть это будет на руку и это их не озадачивает.

А пока что, видя постепенное вымирание моральное и физическое, продолжаем делиться в эмиграции на группы, на квазиполитические партии, вызывая изумление и подчас презрение у иностранцев.

№ 11. Из письма Б.А. Бахметьева Е.Д. Кусковой [ 443 ]

Дорогая Екатерина Дмитриевна.

Большое спасибо за Ваше письмо. Мне очень важно выяснить некоторые основные вопросы. У меня ощущение, что мы, как говорят, били мимо друг друга, а может просто положение слишком сложное и неясное, а потому пишу снова.

Я хочу, чтобы вы мне сказали, прав ли я в своих суждениях и умозаключениях или нет, и что Вам известно по этому вопросу вообще. Спрашиваю Вас я еще и потому, что мне лично представляется, что появление «правого уклона», конечно, в том виде, в каком мне этот правый уклон представляется, есть наиболее крупное событие в русской жизни со времен нэпа, а может даже и вообще с 18-го года. Я ясно даю себе отчет, что до сих пор этот «правый уклон» не выдвинул крупных людей на верху партии. Со слов разных людей, приезжающих сюда из России, по-видимому, там считают среди правых оппонентов Сталина таких персонажей, как Рыкова, Томского и Ворошилова. Последний будто бы даже должен был на некоторое время уехать в «дипломатический» отпуск. Но я мыслю несколько в иной плоскости. Мне, откровенно говоря, мало импонирует правизна Рыкова и ему подобных, хотя, вероятно, им свою роль придется сыграть. Мое понимание — что правый уклон это не столько организованная оппозиция, как умонастроение, то что англичане называют state of mind. Это разлившееся по периферии и по низовому и техническому аппарату партии ощущение бесполезности и опасности того курса, по которому ведет партию Сталин.

Конкретно, все эти умонастроения развиваются вокруг центрального вопроса, а именно крестьянской политики. Исторически, с моей точки зрения, они отражают устремления рядовых коммунистов, желание закрепить власть и положение, для чего нужно идти более умеренным путем и успокоиться в каких-то осевших бытовых формах. Сталин в своей речи очень определенно указал на кооперативные и технические низы, равно как и на коммунистический аппарат в деревне в качестве места, где правый уклон свил себе гнездо. Теперь производится чистка аппарата, но вопрос, насколько этот правый уклон там разлился?

В моем понимании, если оно правильно, в подобных умонастроениях надо видеть аналогию тому, что принято называть «термидорьянством». С точки зрения исторической, обстоятельство, что правые настроения не связаны с водительством наверху, а стихийно давят снизу, может оказаться положительным фактом. Прежде — временные достижения, происшедшие от вождя, могут быть оспариваемы, тогда как вынужденные сдвиги под влиянием стихийных, назревших процессов обычно оказываются прочно закрепленными. Вот мой первый вопрос: верна ли сталинская характеристика «правого уклона» и в какой мере эти умонастроения растут и укрепляются. Шефер, как всякий немец, склонен часто рассуждать «метафизически» и не видит поступи исторической динамики.

Теперь о Сталине самом. Я часто слышал, и всего больше от людей приезжавших из России, что с правым движением стоит поступить также, как с троцкизмом. То есть что сначала он подавит и уничтожит эту оппозицию, а затем сделает их дело своими же руками. В Вашем письме также проскальзывает эта возможность, но мне не ясно, верите ли Вы в нее или нет. Я лично не верю. Скажу Вам почему, а Вы мне напишите в свете лучшей Вашей информации, насколько мои основания правильны или нет.

Во-первых, огромная разница с троцкизмом в том, что там оппозиция была связана с сравнительно небольшой верхушечной группой — это были остатки людей Октября, наиболее даровитые и блестящие из коммунистов, но оторванные в самом корне от требований жизни. Легко уничтожить группу людей, но невозможно искоренить умонастроение, если оно широко разлилось и питается требованиями действительности. Во-вторых, и это самое главное, и здесь опять-таки я очень хочу Вашего заключения, вопреки всему, что я слышу, я лично думаю, что Сталин искренний коммунист. Он далеко не так глуп, как о нем пишут, должен сказать, его речи и заявления, кстати, становящиеся все более и более резкими, на десять голов выше по логике и аргументации, чем все, что исходит от других его коллег. Я понимаю, что он мало образован и убежден, что он не столь глубокий коммунист в смысле теоретическо-философском, но я остаюсь при мнении, что по темпераменту и по настроениям и по традициям он определенный и неисправимый большевик, его способности к практической политике и приспособлению несомненны, однако он не может перейти и не перейдет известных пределов, где он будет чувствовать и знать, что коммунизму кладется фактически конец. Вот тут-то, мне представляется, и заключается основная разница между положением, как оно складывается ныне, и 21-м годом, когда Ленин вводил нэп. Как ни были решительны сдвиги 21-го года, а все-таки они всеми, и Лениным самим, понимались, только как известная временная тактическая мера. Спасая положение, Ленин и другие не теряли иллюзии в конечной цели. Сейчас положение другое: для всякого настоящего коммуниста сделалось ясным, куда по-настоящему ведет нэп; потому нэп надо приостановить, как это фактически и сделал Сталин в прошлом году. Новый полномерный коммунизм — единственный оставшийся для правоверного коммуниста путь. Отойти от него, делать то, что делает правый уклон — это значит признать, что коммунистическая карта бита. Это значит вступить на путь ликвидации революции, как таковой. Вы скажете: правоуклонисты этого не ощущают. Я скажу: вероятно, нет. Пути человеческой массовой психологии, как она развертывается в исторических событиях, в большинстве случаев развертываются в областях неосознанных и недодуманных до конца. Термидорианцы, которые положили конец терроризму, всего меньше думали покончить с господствовавшими якобинцами; наоборот, им казалось, что их путь единственный, которым можно спасти положение правящей революционной партии. ...Только отдельным, более чутко мыслящим и видящим вождям дано видеть глубже и лучше, и я не могу отказать Сталину в той способности предвидения и анализа, которой не замечаю ни у Рыкова, ни у других подобных более мягких коммунистов. Вот почему мне кажется, что Сталин лично не уступит, зная отлично, что сохранить власть уступками ему не удастся. Вот почему мне лично кажется, что этот год или может будущий должен быть отмечен падением Сталина, которое, по всей вероятности, сыграет в истории России такую же роль, как значение падения Робеспьера. Вы помните, мы обсуждали, произошел ли Термидор в русской революции? Я говорил, что нет. Теперь для меня падение Сталина будет Термидором.

У правых уже нет вождей, чего и не требуется; нужно лишь, чтобы история покончила со Сталиным как с последним оплотом твердокаменности; тогда власть останется в руках мягких максималистов — Рыкова, Калинина и К°, которые подобно термидорианцам будут пытаться нести дальше большевистское знамя, но фактически будут игрушкой жизненной стихии, уступая и колеблясь под давлением жизни и партийных низов, требующих приспособления и примирения. Послесталинский период власти слабых большевиков, мне представляется, будет периодом, когда жизнь действовать начнет в положительном смысле, а не только как отрицательная стихийная сила, как она действовала до сих пор: и когда опять-таки под номинальной крышкой слабой большевистской власти внутри русского тела будут нарастать и откристаллизовываться те группировки и бытовые отношения, которые в известный момент властно потребуют перемены правящей верхушки и создадут исторические силы и исторические личности, которым суждено будет внешне положить конец большевистскому периоду и открыть следующий. Троцкий напрасно вопит о Бонапарте или о фашистах. Время еще не пришло. Термидор должен положить начало периоду ликвидации революции, в течение которого созреют условия для той формы власти и тех форм экономических и социальных отношений, которые окажутся следующим положительным этапом русской жизни. Гадать о том, будет ли это военная диктатура или организованное меньшинство в духе фашизма, сейчас преждевременно; хотя все вероятности за то, что эта власть будет носить характер олигархический.

Я несколько отвлекся в будущие возможности просто потому, что трудно понимать и расценивать современное положение вне какой-то динамической цепи. Повторяю, мне очень важно знать, какова Ваша оценка всех этих явлений и фактов в свете Вашей живой и постоянной информации.

Второй вопрос — экономическое положение. Здесь у меня два вопроса. Первый — как Ваш кабинет относится к фактам, сообщенным Рыковым в его речи от 30 ноября, где он вскрыл, для меня по крайней мере, впервые глубокий и острый кризис земледельческого производства. Раньше основной тон большевистских заявлений был, что в общем земледелие дошло до довоенного уровня. Сегодня я читаю передовую в последних «Известиях», где склонны даже сейчас принять такую точку зрения. Вспоминаю сталинские знаменитые «потери», «нет хлеба» и пр. и припоминаю всякие разговоры про удовлетворившиеся потребности и пр.

Между тем Рыков, насколько я понимаю, на основании новых данных проф. Кондратьева сорвал завесу и показал, что с точки зрения производства положение России сейчас на душу населения стоит на уровне 75% и, вероятно, ниже довоенного времени. Верный ли этот факт или нет? Данные экономического кабинета более или менее приближаются к этим цифрам, но мне хочется еще раз подтверждения, потому что если это так и если к тому же положение столь остро, как это ясно из речи Рыкова, и что кроме того рост земледельческого производства все больше и больше отстает от роста населения, то создается узел, который во всем русском положении является основным.

№ 12. Из программно-тактических установок «Крестьянской России» — Трудовой Крестьянской Партии [ 447 ]

«КРЕСТЬЯНСКАЯ РОССИЯ» Трудовая Крестьянская Партия. <...>

В основание своей программы, как ее важнейшие задачи, партия кладет:

• сохранение за Россией и полное использование всех ее средств — труда (исполнительного и творческого), богатств, сил и красот природы и ценностей, созданных человеком (материальных, духовных и общественных);
• усиление самодеятельности населения — в особенности сельского, устраняя помехи для ее проявления и роста;
• осуществление растущего равенства возможностей для всех и во всех сторонах жизни.
• постоянное повышение сельской культуры, с кооперацией в центре ее, и через нее общественного положения крестьянства;
• включение в задачи государства и постепенное расширение политики социальной, имеющей целью помощь физически и общественно слабым (и ослабевшим) не только в городе, но и в деревне.

Выводом из этих основных стремлений является конкретная программа партии.

I. Государственное устройство и управление

Охрана государственной целости и единства России.

Преобразование России в государство сложное, состоящее из частей государственного характера (федеративных и автономных). Выделение этих частей по признаку территориальному, бытовому (казачьи области), а также территориальному и национальному одновременно. Осуществление внутри каждой из этих частей широкого местного самоуправления.

Обеспечение и усиление внутреннего единства государства путем: авторитетности (по способу ее образования) центральной власти, сосредоточения в ее руках всех функций общегосударственного значения, сильного по правам представительства центральной власти во всех частях России государственного характера, создания достаточного по силе общегосударственного аппарата принуждения, установления общегосударственного языка, не нарушающего языковых прав отдельных национальностей.

Обеспечение для аппаратов управления и самоуправления дешевизны, простоты и нормальных взаимных отношений путем использования (наряду с прямым избранием их населением) принципа делегаций.

Привлечение в органы управления (центральные и местные) представителей интересов и специальных знаний. В частности постепенное введение в систему государственных органов России периодических съездов (центральных и местных), созываемых соответственными ведомствами и состоящих как из представителей местных деятелей этих ведомств, так и представителей соответственных интересов. Признание за этими съездами прав совещательного органа и права для центрального из них выбирать своих представителей на срок до следующего съезда для участия с решающим голосом в коллегиальных органах соответствующих министерств и с совещательным — в соответственных комиссиях законодательных учреждений... Признание за местными съездами права выдвигать своих кандидатов для замещения ответственных должностей в аппаратах местного управления, обсуждаемых и утверждаемых (или отвергаемых) затем соответственными высшими инстанциями.

Наряду с волей и деятельностью государства во всем, везде, всегда должно оставаться возможно широкое поле для воли и деятельности общества в лице его отдельных членов, добровольных групп и союзов последних... В народнохозяйственной жизни государство в качестве предпринимателя должно выступать только во имя ее интересов и государственные предприятия должны составлять возможно меньшую часть народного хозяйства; государственные расходы должны, как правило, покрываться разного рода налогами, а не доходами от предприятий государства.

Построение налоговой политики государства на основах: одновременного существования налогов прямых и косвенных; постепенного увеличения первых и относительного уменьшения вторых; прогрессивного обложения доходов, превышающих необлагаемый минимум; прогрессивного обложения доходов конъюнктурного происхождения, а равно имущества, переходящего в порядке наследства, завещания и дарения от одних лиц к другим; пониженного обложения деревни сравнительно с городом; установления единого прямого налога для крестьянства и его сбора в удобные для деревни сроки; образования специальных фондов, за счет которых могут отменяться или уменьшаться прямые налоги с крестьянства районов, пораженных стихийными бедствиями.

Использование дипломатического представительства России для деятельного и широкого распространения сведений о ней, для привлечения в промышленность России иностранных капиталов и для заимствований из общественной и государственной жизни заграницы полезного и применимого в России. В частности — включение в дипломатические штаты России лиц, следящих за исканиями и достижениями в области сельской культуры в тех государствах, которые выделяются энергией творчества в этом отношении.

II. Народное хозяйство.

Центральной задачей в народном хозяйстве России считаем скорейшее изживание аграрного перенаселения, путем: 1) подъема сельского хозяйства, 2) развития внеземледельческих отраслей народного хозяйства, 3) хозяйственного освоения удобных пустующих земель и земель неудобных. В соответствии с этим мы будем добиваться: а) в сельском хозяйстве:

• законодательного закрепления без всякого выкупа единоличного и группового крестьянского землевладения в современных границах; перехода крестьянских земель в собственность земельных общин, крестьянских дворов и отдельных лиц; полной свободы крестьянства в выборе форм землепользования и выхода из общины без нарушения законных прав общинников;
• допущения регулируемого государством купчего и арендного оборота земель; усиления и ускорения землеустройства за счет государства; уменьшения в числе, преобразования в интересах крестьянского хозяйства и передачи с.х. кооперации и органам местного самоуправления советских земледельческих хозяйств («совхозов»);
• принудительного отчуждения неиспользуемых земель, в чьем бы владении они ни находились; передачи государственного земельного запаса крестьянским хозяйствам и хозяйствам капиталистическим (на началах долгосрочной аренды), поскольку крестьянство не в состоянии освоить их;
• энергичной политики государства в отношении переселений и превращения неудобных земель в удобные;
• организации доступного, удобного и дешевого с.х. кредита (долгосрочного и краткосрочного);
• благоприятной для сельского хозяйства политики железных дорог (при их постройке, при определении числа и расположения станций, при установлении тарифов, при оборудовании подвижным составом и постоянными зданиями и т.д.);
• развития подъездных путей и сельского дорожного строительства;
• содействия развитию с.х. промышленности, производству и распространению дешевых минеральных удобрений, улучшенных посевных семян, улучшенного скота и с.х. машин;
• создания развитой сети научно-исследовательских, учебных, контрольных и показательных учреждений, обслуживающих нужды сельского хозяйства;
• широкой и бесплатной общественно-агрономической и ветеринарной помощи;
• развития с.х. выставок, экскурсий, конкурсов и т.п.
• привлечения крестьянских представителей к работе всех учреждений и органов, вырабатывающих и проводящих с.х. политику;
• широкого и деятельного содействия крестьянской кооперации, путем введения ее в программу сельских и с.х. школ, инструкторской помощи, налоговых льгот, предоставления кредита, <...>;
• содействия жизнеспособной части мелкой промышленности — в особенности сельской;
• деятельного контроля и воздействия государства в отношении фактически-монопольной промышленности трестов и картелей;
• сохранение в собственности государства лесов, рыбных ловель и движущей силы вод широкого (не местного) значения, а также недр земли;
• систематического изучения и охраны государственными учреждениями и органами местного самоуправления естественных богатств, сил, целебных источников и природных красот <...>

е) в отношении кредита:

• осуществления всех мер, способствующих развитию кредита, его доступности и дешевизне;
• организации, наряду с частно-предпринимательскими банками, кредитных учреждений публичных органов, способных при посредстве кредита более полно обеспечивать растущее равенство хозяйственных возможностей;
• охраны интересов вкладчиков мерами соответственного законодательства и государственного контроля;
• относительного уравнения мерами государственной кредитной политики города и деревни в удовлетворении их кредитных нужд;
• представительства в органах государственной кредитной политики кооперации, в особенности кредитной <...>

IV. Религия

Отделение церкви от государства.

Обеспечение всем свободы совести в вопросах веры.

Государственная помощь церкви, как православной, так и других исповеданий, в ее религиозно-нравственной деятельности.

Невмешательство церкви в политическую жизнь.

Обеспечение желающим права и возможности обучать своих детей вероучению. Возврат церкви всех исповеданий сохранившегося имущества ее, необходимого для богослужений.

V. Семья

Заботливое внимание к семье, как к одному из главнейших устоев общества, со стороны законодательства, школьного и внешкольного образования и социальной политики.

VI. Социальная политика

Первоочередная помощь военным инвалидам (внешних и гражданских войн) и беспризорным детям.

Помощь больным и старикам, а также безработным, не имеющим средств к жизни, в формах: страхования от безработицы, предоставления работы в порядке производства общеполезных сооружений, денежной и натуральной помощи по специальным ассигнованиям.

Помощь крестьянству в случаях стихийных бедствий (засуха, связанная с гибелью урожаев, градобитие, падеж скота, наводнения и проч.); постепенный перевод ее в форму обязательного страхования при участии в нем государства, местного самоуправления и самого крестьянства. Присоединение к страхованию от стихийных бедствий страхования на случай увечий, инвалидности, старости и болезней.

Меры социальной политики в отношении рабочих и служащих: законодательная нормировка рабочего дня взрослых и подростков; воспрещение наемного труда детей; отпуски с обеспечением хотя бы частичного заработка для беременных и только что родивших работниц; обеспечение своевременного получения заработной платы в денежной форме; постепенное введение коллективных договоров найма, ежегодных отпусков, пенсий для всех государственных служащих и страхования всех работающих по найму на случай профессиональных болезней, увечий, инвалидности, старости и т.д.; создание во всех крупных предприятиях фабрично-заводских комитетов из представителей служащих и рабочих с постепенно расширяющимися правами в вопросах внутреннего распорядка в предприятиях; содействие вхождению и постепенное введение рабочих и служащих, наряду с потребителями и представителями публичных интересов, в распределение прибылей, в управление и владение крупнокапиталистических предприятий.

Заботы о малоимущих и многодетных семьях, неспособных собственными силами справиться с воспитанием детей, как в городе, так и в деревне <...>

Тактические положения

Две задачи стоят перед партией, определяя содержание и направление ближайшей деятельности ее: 1) укрепление и расширение своих организаций и рост их политического значения в России, 2) участие в борьбе с коммунистической властью в целях замены советской диктатуры республиканско-демократическим строем, предвидя при этом неизбежность насильственного, в той или иной форме, устранения существующей власти, ввиду отсутствия оснований рассчитывать на такое перерождение ее, которое привело бы к согласованию ее политики с интересами страны.

Сообразно вышесказанному, партия считает необходимым:.

I.

1. Стремясь к увеличению личного состава партии, обращать главное внимание на крестьянские «верхи» и интеллигенцию и не ставить своею целью создание при существующих условиях открытой организации массового характера;
2. Признавать первоочередной организационную работу среди общественных работников, особенно в селе (деятелей с.х. кооперации, агрономов, учителей, врачей, духовенства и пр.);
3. Использовать имеющееся среди крестьянства тяготение к основанию организаций беспартийного характера (как-то «крестьянских союзов» и т.п.) в целях партийно-политической организации его;
4. Бороться со всякого рода политическим самозванством и авантюризмом, прикрывающимся представительством и именем крестьянства;
5. Расширять состав «К.Р.» за границей и увеличивать круг сочувствующих задачам партии. При расширении личного состава на первое место выдвигать качественный подбор;
6. изыскивать материальные средства для партийной работы и помощи пострадавшим товарищам.

II.

7. Вести в России и за границей пропаганду и агитацию в духе задач «К.Р.»;
8. В вопросе о борьбе с большевистской властью исходить из признания большой важности для успеха этой борьбы роста в России организованных общественных сил с республиканской и демократической программой действий. Наряду с работой по усилению собственных рядов, содействие этому росту является первоочередной задачей;
9. Признать неизбежным в борьбе с нынешней властью применение всех форм революционной борьбы;
10. Призывать население, в особенности крестьянство, к использованию всех легальных возможностей, открывающихся в современной политической обстановке;
11. Ведя работу среди крестьянства, противодействовать опасным уклонам, особенно усилившимся под влиянием опыта последних лет, в настроениях крестьянства, выражающихся в отрицании положительных ценностей, создаваемых городом;
12. Использовать в интересах скорейшего освобождения России внутрипартийную борьбу в коммунистической партии;
13. Признать вредными неорганизованные местные восстания гражданского населения России, как обреченные на неуспех и ведущие к гибели политически активной части населения;
14. Признать невозможным осуждение актов террора и местных выступлений против представителей власти, видя в них неизбежный отпор населения и крайнее средство его самозащиты;
15. Противодействовать экономическому террору во всех его видах, как ведущему к бесцельной гибели общенародного имущества;
16. Предвидя неизбежность и необходимость насильственного (в той или иной форме) свержения коммунистической власти, накоплять революционную энергию и всячески содействовать усилению организованного участия деревни в освободительном движении.
17. Всемерно использовать возможности, вытекающие из пребывания за границей для издания и распространения в России литературы и для иной работы в духе задач «К.Р.»;
18. Считать необходимым участие в работе среди эмиграции, как в области ее культурной жизни, так и в области сплочения и объединения ее демократических сил;
19. Активно участвовать в политической жизни эмиграции, во всякого рода политических ее выступлениях, направленных к освещению жизни и положения в России;
20. Являясь защитниками единства Российского Государства, призывать к решительной борьбе со всеми партиями и группировками, ставящими своей целью раздробление России или отделение от нее отдельных ее частей;
21. Учитывая рост национальных устремлений отдельных народов России, идти навстречу их национально-культурным требованиям, опираясь в борьбе за общерусскую культуру не на систему ограничений, а на силу самой русской культуры;
22. В борьбе против самостийнических партий и группировок искать опоры в федералистических течениях, содействуя их оформлению, вступая с ними в связь и возможные соглашения;
23. Бороться против монархистов всех оттенков;
24. Считать желательным и необходимым сложение сил (коалицию) партий и групп, близких по своим основным положениям политической программе (народовластие) и чуждых, с одной стороны, социально-реставрационным устремлениям, а с другой — социальному утопизму;
25. В согласии с предыдущим:

а) считать в настоящее время возможным политическое соглашение (разного объема и характера) в целях борьбы с сов. властью со следующими партийными группировками: правым крылом партии с.р., правыми с.д., нар. соц., респ.-демокр. группой и группой центра партии Народной Свободы и с лицами и группами, хотя и не имеющими определенной политической программы, но безусловно принимающими основные положения народовластия;
б) продолжать участие в респ.-демократ, союзе, стремясь к его целесообразному расширению;
в) входить в состав респ.-дем. организаций (РДО, Р.Д. Клубы и пр.) <...>

№ 13. Листовка. Крестьянская Россия — Трудовая Крестьянская Партия [ 449 ]

Крестьяне!

Наша жизнь стала невыносимой. Она ухудшается с каждым днем. Пятилетка, для которой Россия разорилась, провалилась. Замирают фабрики и заводы. Падает сельское хозяйство. Останавливаются железные дороги. Деньги теряют покупную силу. Цены растут. Народ раздет, разут. На Россию надвигается настоящий голод.

У нас, крестьян, власть отбирает хозяйства, землю, хлеб, загоняет в колхозы. Из свободных хозяев превращает в коммунистических крепостных. Живем под страшным произволом и нет нигде справедливой защиты. За наш труд и хлеб власть платит тюрьмой, ссылкой и «стенкой». Каждому из нас грозит смерть — или от чекистской пули, или от гниения заживо в подвалах и тюрьмах, или от голода и болезней.

Оглянитесь! Задумайтесь! Поймите: мы, весь народ русский, вся Россия гибнет.

Все зло и беды идут от самовластия коммунистов. Ни управлять, ни хозяйствовать они не научились и уже не научатся. Пока их власть держится, улучшения жизни не будет. Особенно для нас, крестьян, потому что мы пасынки для лютой власти. Она ненавидит нас. Ненавидит нас — бедных, средних и тех, кто посильней. Ее посулы и подачки беднякам — лишь кость, которою власть превращает наших братьев в своих собак и потом натравливает их на нас.

Мы погибнем, если будем терпеливы и покорны. Так довольно же терпеть и ждать. Мы не скот, который перед смертью смирно стоит под ножом и топором. Мы люди. Мы должны быть людьми. Без борьбы, без отчаянного боя мы сдаться не смеем.

Магометанские народы, когда им грозит гибель, объявляют всеобщую священную войну, тогда идут на нее все и бьются ожесточенно. Так должны поступить и мы.

Война! Священная и беспощадная крестьянская война коммунистам! Война везде и всеми силами!

Какими способами вести эту борьбу?

Пригодны все способы и все средства, которые бьют по власти, которые вредят ей и ослабляют ее. Нашим кличем пусть будет: вон коммунистов из деревень, сел и станиц! Вон всех до одного и всеми способами! Щадить будем только тех, кто коммунист лишь на словах, а на деле держит нашу, крестьянскую сторону.

Войну с большевиками будем вести ради свержения их и ради торжества в России истинно народной власти. Эти две цели будем всегда помнить. Ими будем руководствоваться в борьбе. Успех борьбы зависит от организации. Всем надо сплотиться и действовать под общим знаменем трудовой крестьянской партии — «Крестьянская Россиян.

Такая партия уже давно работает в России и за границей. Она добивается того, чтобы крестьянство было полноправным хозяином не только своей земли, имущества и труда, но и всего государства. Она требует обеспечения всем русским гражданам свободы: политической, личной и хозяйственной. Она стремится к торжеству в России права и порядка, правды и справедливости. Она зовет крестьян и всех сочувствующих крестьянскому делу под свои знамена.

Организуйтесь. Сами создавайте на местах из смелых и верных людей группы трудовой крестьянской партии. Группы не стремитесь пока делать большими. Помните, что за всеми нами следят чекисты. В каждой группе должно быть не больше 6-7 человек. Группа должна взять на себя руководство борьбой в своем районе. Сеть таких групп должна быть широкой. Ими надо покрыть всю Россию. Толкайте поэтому на создание групп партии и другие места.

Каждая группа должна находить сочувствующих в городах. Их надо искать среди рабочих, совслужащих и красноармейцев. Подобные группы уже существуют на русской земле. Они организуют крестьян и горожан, которых тревожит крестьянская беда и разорение всей России.

Власть знает об этой работе трудовой крестьянской партии. Чтобы помешать ей, советские газеты пишут про ТКП всякую небылицу. Теперь арестованы по этому делу совершенно непричастные люди. Против них готовится лживый суд, подобный суду над «Промышленной партией». Чтобы свалить с себя вину за провал пятилетки, большевики выдумали «вредителей» и судят их. Мы, крестьяне, однако, знаем, что единственные и настоящие вредители — это сами коммунисты и их верховный руководитель Сталин. Поэтому не бойтесь слова «вредительство». Всеми способами, изо всех сил везде, во всем вредите власти. За дело!

Война коммунистам. Война до полной победы, до завоевания всех крестьянских прав. Война — За великую и свободную Россию! За Российскую демократическую республику! За народную Крестьянскую власть! За свободу хозяина, человека и гражданина! За справедливые законы и равенство всех перед законом!

№ 14. Крестьянская политика советской власти. Доклад проф. К.И. Зайцева [ 450 ]

Председатель Н.Х. Денисов

Присутствовали: А.А. Александров, В.П. Аршаулов, М.Д. Волынский, Н.И. Гучков, М.П. Ермаков, Н.Н. Инзар, Д.П. Карпиц-кий, В.И. Карпов, М.Л. Киндяков, П.А. Князев, В.Ф. Ма-линин, A.M. Невадомский, В.П. Рябушинский, П.В. Се-мичев, В.Н. Соколов, С.С. Трахтеров, А.С. Хрипунов, К.И. Зайцев, Н.Н. Зворыкин, Ю.И. Поплавский, И.И. Тхоржевский и Секретарь В.Н. Новиков.

Заседание открывается в 3 ч. 15 м. пополудни.

Председатель Р.Т.П. и Ф. Союза Н.Х. Денисов, открывая заседание, предлагает Секретарю сделать доклад о приеме новых членов Союза.

Секретарь Союза В.Н. Новиков докладывает, что согласно постановлению Комитета от 2-го и 16 октября с.г. представляются к принятию в члены Союза Анастасия Ивановна Проханова и Григорий Абрамович Бер-нштейн.

Совет постановляет: представление Комитета Союза утвердить.

Председатель Союза просит проф. К.И. Зайцева сделать доклад на тему:

«Крестьянская политика советской власти».

К.И. Зайцев начинает свой доклад с краткой исторической справки об отношении большевиков к земельному вопросу и крестьянству.

Военный коммунизм ставил своей задачей проведение интегрального коммунизма и проводил свои планы путем грубого насилия, почему заранее можно было думать, что, наткнувшись на сопротивление крестьянского населения, он не достигнет осуществления своих планов.

Приведя русский народ к катастрофе 1921 г., военный коммунизм уступил место новой экономической политике, которая дала возможность русскому крестьянству оправиться в хозяйственном отношении и почувствовать силу своего влияния на ход государственной жизни.

Земельный кодекс 1923 г. казался закреплением сложившихся земельных отношений, почему в нем можно было видеть конец, во всяком случае передышку в земельной революции.

Однако, действительность обманула все ожидания. Большевики быстро поняли, какая угроза возникает для их режима и для собственного их существования из факта подъема хозяйственного благосостояния русского крестьянина и осознания им собственного значения. Поэтому очень быстро народнический элемент и уравнительная тенденция в земельных отношениях оттесняется на задний план и земельный крестьянский и сельскохозяйственный вопрос России сводится к борьбе двух начал: планового, олицетворяемого советской властью, и стихийно-капиталистического, олицетворяемого крестьянской массой.

Пресловутый «план», который прежде казался бессмысленной утопией, выступает сейчас на сцену в иных формах и в совершенно другом значении. План при нэпе являлся подготовительной стадией к «коммунизму в перчатках», который с своей стороны выявлялся, как исчерпывающее регулирование народного хозяйства в рамках фиктивно свободных сделок.

В настоящее время этот план, зафиксированный в известной «пятилетке», должен быть понимаем, как проведение в хозяйственной жизни России социализма, проявление, обставленное всем опытом большевиков за истекшее время и подкрепляемое той необъяснимой энергией коммунистической партии, которую она до сих пор проявляет в проведении своих планов.

В осуществлении «пятилетки» большевики прежде всего опираются на следующие юридические предпосылки:

Большевики прежде всего считают и настаивают во всех своих действиях на том, что вся земельная территория находится в распоряжении советской власти. Покончено совершенно с мыслью о каком-то закреплении земли за крестьянами: советская власть распоряжается всей землей по своему усмотрению. Равным образом категорически отрицается предположение, будто продукт крестьянского труда принадлежит крестьянину; наоборот этот продукт формально находится в распоряжении советской власти. Это положение усугубляется еще тем, что отрицаются всякие индивидуальные права не только единоличных хозяйств, но и коллективов, правда, которые могли бы ограничить советскую власть в ее осуществлении плановых мероприятий по отношению к земле и ее продукту.

Значительную силу советская власть почерпает в установлении своих социальных предпосылок. Она раздувает, и не без успеха, классовую рознь в деревне, она призывает к активности бедноту и использует полностью «пластическую» пассивность середняка, подчиняющегося всем экспериментам советской власти. Таким образом, советская власть делает ставку на бедность, почитая обеспеченного крестьянина своим первым врагом и умышленно разрушает его благосостояние.

Параллельно идут и политические предпосылки, а именно господство коммунистической партии в административно-хозяйственных органах деревни, а также разрозненность и подавленность крестьянских сил, представляющих собою индивидуалистический лагерь.

Ввиду всех этих обстоятельств нужно признать, что производится новый громадный напор на крестьянскую массу, опасность которого никак не следует преуменьшать.

По существу пятилетний план, как это ни странно звучит, и сколь это ни полно своеобразной мистики, выявляет ясную тенденцию к отобранию земли у крестьянина и к созданию крупных земельных массивов, находящихся в ведении советской власти и обрабатываемых батраками.

В этом отношении следует отметить следующие мероприятия: машинно-тракторные станции, которые под видом коллективной обработки земли обезличивают ее и превращают крестьян-собственников в наемных работников. Совхозы и колхозы, а также не вполне ясное предприятие в виде сплошной коллективизации, выполняют также задачу в безземелии крестьянства и создании крупных земельно-хозяйственных единиц.

Значительное развитие получает контрактация, проводимая через кооперацию и являющаяся теперь настоящим орудием закрепления крестьянского труда на батраческих началах.

Не нужно заблуждаться, что термины остались старые, а нужно отчетливо сознавать, что под бывшими формами советская власть проводит действительную социализацию крестьянского хозяйства и ведет решительную борьбу с индивидуалистическими и собственническими инстинктами крестьянской массы.

Фактические результаты этой зловещей «акции» советской власти выявились уже достаточно. Деревня разоряется, крестьян охватывает хозяйственная апатия, они прибедняются и делают огромные усилия как-то приспособиться к обстановке. Однако, нельзя отрицать, что в деревне снова началась социальная война, охватывающая ее во всех ее составных элементах.

Что касается всей страны, то результаты также бесспорны: внешняя торговля пала, внутренняя торговля находится в параличе, всюду наблюдаются хвосты, страна недоедает и широко развивается подпольная торговля.

Таковы факты, с которыми необходимо считаться при работе антибольшевистских организаций, и эти факты, что следует еще раз подчеркнуть, сводятся к восстановлению больших экономии и разгрому уравнительно-народнических начал русской деревни.

Д. П. Карницкий указывает, что эксперименту концентрации подвергаются большей частью бывшие помещичьи земли. Крестьянское землевладение дает советской власти минимальное количество хлеба, почему в целях самозащиты большевики устраивают совхозы и колхозы в намерении обеспечить себе хотя некоторое количество хлеба.

В.П. Рябушинский, отмечая достоинства доклада, указывает, что при его оценке нужно учитывать возможную ошибку, происходящую от того обстоятельства, что содержание доклада основано на советских материалах, которые, конечно, дают впечатление большой энергии. Реальное же значение всех советских мероприятий ничтожно: они по отношению к деревне являются ударом по воде. Поэтому с большим правом можно утверждать, что все