Александр Трапезников. Операция "Ноев ковчег"

Операция "Ноев ковчег"
/художественно-публицистический роман/

"Святые отцы говорят, что когда дело
касается защиты Веры и Правды, тогда
смирение не допускается.
Тогда необходимы мужество и стойкость".
Владыка Иоанн (Снычев)

Эта книга является заключительной частью трилогии о "Русском Ордене", о тех усилиях, которые прилагают патриотические организации в противостоянии с внешними и внутренними врагами России, рядящимися в различные одежды. Здесь действуют те же герои, что и в двух предыдущих книгах – Сергей Днищев, Анатолий Киреевский, Алексей Кротов. В романе использованы многие документы как публиковавшиеся в прессе, так и закрытого содержания, вскрыты тайные пружины, двигающие теми или иными политическими силами. Разоблачены ложные концепции, идеологии которых намеренно уводят русский народ с пути Истины. Но автор и помогавшие ему в работе аналитики оставляют за собой право на свой взгляд на развитие событий осени 1999 года. Близость к действительности максимально сохранена.

Цель выпуска данного издания, которое вскоре выйдет в печатном виде – некоммерческая, посему авторы не возражают о его публикации до выхода в свет в электронных и печатных СМИ. (Сост.)

Этот митинг нисколько не походил на те, предыдущие, случавшиеся в конце восьмидесятых – начале девяностых годов, возникавшие зачастую стихийно и собиравшие по сто–двести тысяч человек, а то и до полумиллиона. Тогда толпы людей наэлектризованные какой-либо идеей, порою абсолютно глупой или ложной, напоминали взбаламученное хитрыми бесами море, грозящее вырваться из своих берегов, смести все со своего пути – и хорошее, и плохое. Народ безумствовал, но не безмолвствовал. Было позволено кричать, орать, скандировать, а в некоторых провинциях России – и убивать. Не в Москве, здесь отечественными, а в большей степени западными кукловодами все держалось под контролем. Большая кровь в столице была еще не нужна (исключение составил лишь октябрь 1993 года), она могла привести к хаосу и всеобщей мясорубке. И не получилось бы столь тщательно продуманной операции по историческому повороту курса, по уничтожению Советского Союза и всех его институтов власти, по ликвидации и полной дискредитации на много десятков лет ведущей партии. Тогда подменялись понятия, разворачивались, как танковые орудия, традиционные векторы, издевательски осмеивались авторитеты, втаптывались в грязь культурные ценности. Слово "патриотизм" становилось наиболее ругательным. Ярлык красно-коричневый клеился направо и налево. А сами понятия "лево" и "право" искусно менялись местами. Подобное торжество "демократии" не снилось и американскому сенатору Маккарти, в период его охоты "на ведьм". Российские политики угодливо повторяли американский путь развития и мало кто из них, охваченных эйфорией вседозволенности, напоминающие проказливых детей в опустевшем доме, отдавал себе отчет в том, что любое деяние не остается в тайне, оно просвечивается Историей, более того, его рано или поздно судят не только люди – потомки, но Тот, кому дано право вершить самый последний Суд.

Все это прошло, подернулось ряской времени, почти кануло в Лету. Кто-то вспоминал то время со стыдом, прятал глаза при воспоминаниях, или лгал, изворачивался; кто-то продолжал находится в ослеплении, будто вновь расставлял на доске шахматные фигуры и убеждая себя, что все могло повернуться иначе: если бы так … или вот этак … Но История не знает сослагательного наклонения. Что было – прошло. Не мог выжить коммунистический строй, не могла не праздновать победу лже-демократия западного образца с ее агентами влияния и кадровыми разведчиками. Но обязательно должно было прийти и время осмысления, отрезвления. Не было национальной идеи, но ее и не могло быть. Лидеры и вожди партий, большие и мелкие политики, – все они были озабочены не возрождением России (хотя каждый на словах говорил только об этом), а своей собственной судьбой, властью, влиянием. Но народ устал ждать, надеяться. Три четверти его были озабочены лишь выживаемостью. Это походило на безмолвие раненого животного, спрятавшегося в своей берлоге и зализывающего раны. Теплились очаги вялого сопротивления, переругивались в газетах, ссорились между собой олигархи, выхватывая последние куски из большого пирога под названием "Россия". Теперь на дворе стояло иное время. Июль, 1999-го …

А митинг проходил на Пушкинской площади, возле памятника великому поэту, но присутствовало на нем от силы три десятка человек. И среди них были два друга, два старых соратника по "Русскому ордену" – Сергей Днищев и Анатолий Киреевский, первый из которых носил прозвище "Витязь", а второй – "Монах". Этот как бы и соответствовало их служебным обязанностям. Один из них занимался практической деятельностью, другой – аналитической работой. Днищев выполнял особые, деликатные поручения руководства "Русского Ордена", а его друг систематизировал поступающую информацию, готовил футурологические прогнозы на развитие тех или иных событий. Были у них и другие обязанности. Киреевский являлся помощником одного из депутатов Госдумы, убежденного государственника и патриота, а также читал лекции в Российской общественной духовной академии. Днищев был руководителем службы безопасности в одном из отделений Московской телефонной сети, а параллельно возглавлял спортивный комплекс в Измайловском парке. Характеры обоих друзей были совершенно разные. Поэт, возле памятника которому они стояли, уже определил их расхождение емкой фразой: "лед и пламень". Но общие мысли и цели объединяли давно, пожалуй, сильнее братской привязанности. Главным же была любовь к России.

Они прошли на этот митинг, конечно же, вовсе не из-за особого поклонения перед "Господином Ду", как иронично называли между собой выступавшего оратора. Хотя большинство здесь были его фанатичными защитниками. Просто тут была назначена встреча с еще одним человеком – координатором "Русского Ордена", Алексеем Алексеевичем Кротовым.

Кабардино-Балкария, окрестности Нальчика

Мансур Латыпов числился во всероссийском розыске, но преспокойно жил в своем доме вот уже вторую неделю. Об этом знали соседи, знали местные милиционеры, некоторые из них заходили к нему поиграть в нарды и испить холодного домашнего винца, знали в отделении ФСБ и даже все собаки, пробегавшие по кривой улочке по своим собачьим делам. Наверное, многие из них знали и о том (по крайней мере догадывались), что вернулся он из Дагестана, где вместе с Шамилем Басаевым, в отряде бородатых ваххабитов, сопротивлялся федеральным войскам, устраивал на них засады "в зеленке" и устанавливал фугасы. Это тоже не было большой тайной, вернее, являлось секретом Полишинеля. Латыпов пользовался уважением среди земляков, потому что умел жить. И жить на широкую ногу. Хотя денег периодически не хватало. Но он имел крепкий, каменный двухэтажный дом, поле в несколько гектаров, скотину, тройку рабов, двух жен. Еще одна жена у него осталась в Чечне, а другая – в Дагестане. Там тоже были дома. И за всем этим приходилось следить, контролировать, чтобы не растащили соплеменники или федералы. Но он умел находить общий язык со всеми. Кроме того, в свое время он успел закончить Московский политехнических институт, вступить в КПСС, поработать на КГБ, купить орден "Дружбы народов" и обзавестись несколькими паспортами. Сейчас он получил у Шамиля бессрочный отпуск для выполнения более важного задания. Шамиля он уважал, слушался. Хотя охотно делился своими сведениями и с федералами, точнее, с верхушкой местного Управления ФСБ.

Мансур Латыпов был очень своеобразной личностью, далеко неглупый, по своему романтической, обожающей риск и тонкую невидимую игру. Недаром одним из его кумиров был Рихард Зорге, а портрет знаменитого доктора, двойного агента, висел у него в спальне. О своем кумире он мог рассказывать часами, поскольку знал его биографию досконально. Он мог, например, поведать о том, что Рихард Зорге служил Германии не менее истово, чем Советскому Союзу, а может быть более преданно. Вернее, для него не существовало таких понятий, как Германия или СССР. Он служил не государствам, а Идее, а истинным вдохновителем его мыслей был Карл Хаусхофер, генерал, прославившийся еще в Первую Мировую войну, предсказавший исход многих военных сражений, философ, мистик, духовный учитель Адольфа Гитлера. Именно Хаусхофера называли "магом", а Гитлера – его "медиумом", они творили оккультную историю Третьего Рейха. Он инспирировал многие идеи и действия фюрера, которые мог публично высказывать или осуществлять только последний. Не только на них, на многих из верхушки рейха. На того же Рудольфа Гесса, его аспиранта и ученика по Мюнхенскому университету, "номера 2" в нацистской партии. Он же стоял и за таинственной миссией Гесса в туманную Англию в мае 1941 года. И он же оказывал все возможное, что чтобы Рихард Зорге поскорее закончил свою не менее таинственную рукопись, исчезнувшую после его ареста японской контрразведкой. Латыпов мог свободно беседовать на эту тему часами, но с кем? Не с тупоголовым же Шамилем, который в сущности был обречен на уничтожение и который был озабочен лишь своим счетом в зарубежном банке да выполнением приказов своих ваххабитских хозяев? Не с Хоттабом и не со многими из кабардинских земляков. Он бы охотно поговорил о Зорге и Хаусхофере с одним знакомым генералом из ФСБ, но тот был далеко. А его посланец, которого только что провел в комнату дальний родственник Латыпова, выполнявший заодно функции слуги и телохранителя, Мансура интересовал мало. Хотя он вежливо предложил ему удобное место, вино, фрукты и восточные сладости.

Перед ним сейчас сидел моложавый человек, разумеется, в штатском, бледный, с чуть вздернутым носом, русский, должно быть прямиком из Москвы и в высокой офицерской должности, не менее чем полковник. Да не нему бы и не послали какого-нибудь лейтенантишку – дело было чрезвычайно серьезное.

– … это хорошо, что вы сбрили бороду, – говорил посланец. – Значит, ждали меня? Готовились?

– Я чувствовал, просчитал, что скоро понадоблюсь.

– Сказали: собирайтесь – будто арестовываете, – усмехнулся Латыпов.

– Вообще-то, стоило бы, – ответная улыбка скривила губы посланца. – Грехов на вас много.

– Э-э! – махнул рукой тот. – Одним больше – одним меньше. Что я должен буду сделать на этот раз?

– Инструкции вам передаст другой человек. Откровенно говоря, я и сам не знаю. Слишком все засекречено. У меня же к вам другое поручение. Для начала вы должны … умереть.

Мансур Латыпов вообще-то всегда хвастался своими железными нервами, но сейчас рука его дернулась, сбила фужер, он разбился о каменный пол. Тотчас же на пороге возник слуга – родственник, держа руку за отворотом пиджака.

– Иди! – коротко бросил ему Мансур, поймав насмешливый взгляд посланца. Тот исчез.

– Так вот, – продолжил гость. – Умрете вы по-настоящему, но … ненадолго. И это будет хорошо оплачено.

"Русский Орден" являлся реально, действенной организацией, использовавшей наработанные организационные структуры с древних времен и вобравший в себя лучший, мыслящий, пассионарный слой общества, людей без сомненья национально-патриотического склада, православного вероисповедания, подлинных государственников, преданных интересам России и умеющих противостоять "армии колонизаторов" с их разветвленной внутренней сетью – и словом, и делом, и глобальными идеями. Таковы были основные критерии "Ордена", а Киреевский и Днищев играли в нем далеко не последнюю роль. Существуя в том или ином виде более двухсот лет, "Русский Орден", как конспиративная организация, окончательно сформировался еще при жизни Сталина. Сохранилось даже секретное завещание Вождя, где он косвенно упоминает о продолжении деятельности "Ордена". Многие уставные и целеопределяющие положения были разработаны им самим, незадолго до гибели. Смерть Сталина явилась прямым вызовом тех сил, которых не устраивало само существование этого "Ордена". В нем были закрытые структурные подразделения, аналитические отделы, мобильные группы, технические лаборатории, информационный банк данных, громадный архив, переведенный в настоящее время в компьютерную базу. Сугубая элитарность "русского Ордена", его конспиративность, строгий проверенный прием членов являлись необходимым элементом организации, обеспечивающим ее безопасность и быструю регенерацию в случае возможного разгрома или физической ликвидации руководства. Почему без этого нельзя было обойтись, почему "Орден" не мог взять руководство государством в свои руки? Да, порою члены "ордена" входили в высшие эшелоны власти, умели влиять на принятие важных политических решений как было, например, с проектом поворота рек в середине восьмидесятых годов, или в провальной операции "мировой закулисы" с захоронением лже-останков Царя-мученика в 1998-м. Тогда "Русский Орден" отстоял свои позиции, не дал в одном случае произойти глобальной катастрофе, а в другой – сорвал колоссальную провокацию, которая могла бы подготовить почву к установлению в России фиктивной монархии с отпрыском Кирби-Гогеннцоллернов, чего так жаждали и русомасоны, и сионисты. Но всегда, во все времена и на всех уровнях "Русский Орден" встречал сильное сопротивление других сил, определяемых как внутренние, и внешние враги России. Порой они были откровенно враждебны и не скрывали своего отношения к "этой стране", порою рядились в одежды "патриотов", порою были вообще до того скрыты, что разобраться в их подлинной сущности было чрезвычайно сложно. И после Сталина ни один руководитель государства не принадлежал к "Русскому Ордену".

Собственно говоря, многочисленные отделы и подразделения "Русского Ордена" занимались практически всеми жизненно важными направлениями: политикой, образованием, культурой, религией, вооруженными силами, молодежными течениями, партиями, финансами, безопасностью государства и разведкой в других странах, а многие его члены занимали официальные высокие посты и в правительственном аппарате, и в Совете Федерации, и в Армии, и в других силовых структурах. Можно было утверждать с достаточной долей вероятности, что "Русский Орден" был именно той силой, которая могла взять власть, если бы к этому оказались определенные предпосылки, или если бы в стране внезапно началась анархия. Он был готов к этому и мог начать действительное, а не мнимое возрождение России.

Подлинный "Русский Орден", к которому принадлежали Киреевский, Днищев, Кротов ни в коей мере нельзя было путать с другим тайным обществом, который вышел из недр Генштаба еще в конце прошлого века, и который иногда назывался точно также. Тот "Орден" был создан генералом Дмитрием Алексеевичем Милютиным, прожившим долгую жизнь, удостоенным титулов графа и фельдмаршала, а умершим незадолго до Первой Мировой войны. Он был заядлым германофилом, но воспитал целое поколение русских военачальников, создал школу геополитики. Среди его учеников были такие известные личности, как Лавр Корнилов, Александр Колчак, атаман Григорий Семенов, генералы Рузский, Радко-Дмитриев, Янушкевич, Масарик, Редль, Дмитриев, Аралов, Дмитриевич-Апис. Многие из этих фигур руководили в последствии Генштабом, реализовывали планы Милютина в жизнь. Можно упомянуть и еще двух человек – военных министров Николая II – Куропаткина и Редигера. Впоследствии они послужили и на фронтах гражданской войны (но большинство – на стороне красных), а в дальнейшем погибли в застенках ЧК. Этот "Орден", руководимых из тайного центра, по существу вел Россию к пропасти, не учитывал ее национальные интересы, всецело вдохновлялся из-за рубежа (в основном, Германии) и оставил в истории достаточно кровавых следов своей деятельности. Он был масонским по своей сути и поставленным задачам, участвовал в заговоре против царя, а это едва ли не самое тяжкое преступление, которое может совершить человек в своей жизни. Вот почему этот лже-"Орден" можно было бы всецело определить, как русомасонский, но его апологеты в конце двадцатого века вновь поднимали головы, беря идеи Милютина на щит.

Об этом и беседовали Днищев с Киреевским, стоя несколько отстранено на митинге возле памятника Пушкину, слушая яростные выкрики "Господина Ду", пока к ним не присоединился их старший товарищ – Кротов.

Генерал Бордовских был мозгом этой операции, а кто был душой – неизвестно, да и вряд ли она вообще имелась. По крайней мере, сам генерал об этом не знал. Ему поручили – он начал планировать и выполнять. А поручили на совещании высшего руководства Организации, которая ставила своею целью смену политического курса России. Уже несколько лет режим гнил, падал из дряхлеющих рук и принимал все более уродливые формы. Это чувствовалось всеми, копилась ненависть к Первому, впавшему в маразм, требовалось трансформация органов власти, но … все оставалось по-прежнему. Сделать ничего не могли. Слишком сильны были противоборствующие силы, стоящие за спиной Президента. И тогда роль спасителя Отечества взяла на себя Организация. Собственно, структурная ее часть была почти невидима, неосязаема. Была политическая воля, была национально-патриотическая ориентация, были информационная поддержка, были принимаемые решения и были исполнители. Причем задействованы были самые высокопрофессиональные специалисты, бывшие и действующие сотрудники спецслужб, аналитики, практики своего дела.

На том совещании, когда принималось решение о проведении операции "Ноев ковчег", присутствовали: один вице-премьер Правительства, двое из Администрации Президента, один олигарх, двое сотрудников Генерального Штаба, один генерал ФСБ и еще один человек, который говорил с акцентом и о котором помощники собравшихся мало что знали. Генерала Бордовских на том совещании не было, он являлся лишь исполнителем. Вот и весь круг лиц, которые были осведомлены об операции с таким библейским подтекстом – "Ноев ковчег". Сам Бордовских это название иронично интерпретировал так: кто не спасся – я не виноват. В этом была доля смысла. Он знал, что утечка информации все равно будет, не может не быть. Немецкая пословица гласит: что знают двое, знает свинья. Журналисты если и не пронюхают, то выдумают свою версию, и она совпадет с реальной. Но после проведенной операции ситуация в стране может кардинально измениться, и тогда уже будет наплевать. Если же все сорвется, то …выход все равно есть. У человека всегда есть выбор.

Сейчас генерал Бордовских сидел в своем служебном кабинете и напряженно размышлял над всеми деталями операции. И еще он ждал звонка из Нальчика, от своего доверенного сотрудника, посвященного в некоторые планы. Генерал с далеких времен, с первых своих звездочек на погонах был убежден, что мировой порядок на земле призвана установить Россия. Может быть, это внушили ему еще его родители, занимавшие видные посты и дипкорпусе, и назвавшие своего сына Лавром – в честь Корнилова. (А тот получил свое имя в честь Кутузова, орденское имя которого было "Зеленеющий лавр"). Так несколько великих имен вплелось в судьбу Бордовских.

Когда началась перестройка, он знал, что грядущие изменения в России будут тяжкими. Она погрузится в пучину экономических неурядиц, бедствий, начнутся национальные раздоры, по окраинам будет полыхать война. Часть населения – большая – окажется на грани вымирания, даже за нею. Но это – неизбежно. Генерал понимал суть происходящего и не противился. Как и многие другие генералы КГБ, опосредованно влиявшие на ход происходящих процессов, а после вставших под щит демократии. Старое уйдет, считал Бордовских. Как пыль или опавшие листья. Останется лишь жизнестойкая ветвь и могучие корни. Великие корни новых царей Мира… И он предвидел, что 2000-й год будет эсхатологическим Годом Великой Битвы за всемирный Трон. И он, они, их Организация одержит в этой схватке победу. Какой ценой? Не важно. Потому что наступит Эра Водолея. Русского Водолея. И пусть русские пассионарии уходят не просто в мир, а на завоевание мира – по продуманному плану. Но время открыть забрало пока не пришло.

На другом, не мистическом, а философском уровне генерал Лавр Бордовских рассуждал так. Россия – это суперконцерн, который вправе претендовать на вмешательство в спор о судьбах другого суперконцерна "Земля", пока ведущийся между двумя концепциями ростовщичества – одно Библейское (евро-американское), другое – технологическое (Япония). Но прежде Россия сама должна преодолеть текущую концептуальную неопределенность путем отстройки от евро-американского курса реформ, навязанных ей с начала девяностых годов. И должна принять концепцию глобального уровня ответственности, значимую для всего мира. Эта концепция может быть осуществима лишь на основе евразийской идеи. У России для этого есть все уникальные предпосылки: качественные трудовые ресурсы, включая управленческий корпус, природные запасы, интеллектуальные технологии, энергетическая мощь. Для полноты программы нет лишь концепции политического управления, которая ведет к постоянной нестабильности. Поэтому главное – ввести общество в устойчивое по предсказуемости развитие глобального уровня ответственности. Поэтому необходимо власть, которую и может взять на себя Организация. Их Орден. Тогда хозяева западной цивилизации с их Библейской концепцией потерпят поражение. Тогда можно будет списать за ненадобностью и европейский опыт, как недееспособный и приведший своей алчностью стяжания к глобальному кризису своей биосферы Земли. А власть берется "раз и навсегда".

В служебный кабинет, тихо ступая, вошел помощник генерала.

– Звонок из Нальчика, – произнес он. – Шепелев.

Митингующий оратор – "Господин Ду" – говорил энергично, убедительно, но порою его так заносило, увлекало в столь геополитические бездны, что уследить за логическим ходом его мыслей, разобраться без шпаргалки было затруднительно даже поднаторевшему в философских вопросах человеку, не говоря уж о случайном прохожем. Впрочем, случайных людей здесь почти не было. Пришли те, кто читал книги оратора, выпускаемый под его началом журнал "Элементы", другую печатную продукцию, следил за деятельностью этого действительно необычного человека, чуть полноватого, с бледным лицом и черной аккуратной бородой. Он напоминал несколько рафинированного интеллигента из февраля 1917 года. А что им двигало – разобраться сразу было весьма затруднительно.

Лишь три человека на этом митинге стояли чуть в сторонке – Днищев, Киреевский и присоединившийся к ним позже Кротов, бывший полковник ГРУ.

– … Еврейский вопрос продолжает будоражить умы наших современников! – громко вещал "Господин Ду". – И никто не станет отрицать, что этот народ является уникальным явлением мировой истории. Какова роль евреев в России – СССР в двадцатом веке? Здесь бытует представлением о том, что их роль была чисто отрицательной, субверсивной, подрывной. Это знаменитая теория "еврейского заговора", особенно популярная в черносотенных кругах. И в белогвардейских тоже. Закоренелые консерваторы-юдофобы переносят эту же модель и на разрушение СССР. Да, в рядах реформаторов огромное количество представителей этой нации. Но слабость этой концепции в том, что один и тот же народ обвиняется и в создании Советского государства, и в его разрушении. Входит, во всех случаях они всегда являются правой стороной. Получает вывод: их глубинное единство – вера в избранность, сугубая элитность. Иными словами, налицо тенденция рассматривать евреев не просто как этнос, но как своего рода организацию, партию, орден. Но мы заявляем: имеет смысл говорить о внутренней двойственности евреев, о наличии внутри этого этноса, этого уникального почти мистического ордена не одной воли, а двух воль, "двух организаций", двух центров исторической рефлексии, двух сценариев мессианского пути…

Цветом лица Кротов походил на выжженную солнцем египетскую мумию, а тонкая щеточка усов делала его похожим на скучающего франта. Но "Господина Ду" он слушал очень внимательно.

– Зачем вы нас сюда позвали, Алексей Алексеевич? – спросил Днищев. – Для политпросвещения? Так я это уже читал в "Элементах"…

– Действительно, – согласился с ним Киреевский. – Мы это уже проходили.

– Спокойно, друзья! – отозвался специалист по тайным операциям – координатор "Русского Ордена". – Пусть "Господин Ду" дует в свою дуду, нам не страшно. Но противников надо изучать. Это очень хитрая бестия, не всякий его раскусит.

– Ладно, – кивнул Днищев. – Послушаем еще. Для пищеварения.

… – Абсолютный евразийский центр, – продолжал оратор, перекинувшись на другую тему, – это сочетание правой политики с левой экономикой, то есть третий путь, консервативная революция. Именно такая идеологическая модель является самой устойчивой, органичной, исторически оправданной для континентального государства. Атлантический центризм – это либерал-демократия. Евразийский центризм – с точностью до наоборот – третий путь. Повторяю: единственным нормальным центризмом является сочетание консерватизма, патриотизма, государственности национальной идеи – с социализмом, социальной справедливостью. И этот центризм в России должен быть исключительно революционным!

– Сейчас запоет о Евразии, – сказал Киреевский. И угадал.

– … Земля вечно разделена на две от природы враждебные сферы: сушу и море! – выкрикнул "Господин Ду". – И в этой модели естественным лоном для мировой сухопутной державы является сердцевинная земля, Евразия – территория бывшей Российской империи. Британский географ и геополитики сэр Хэлфорд Макиндер заверял: кто владеет сердцевиной земли – владеет миром. Сегодня об этом начинают догадываться и в башнях Кремля. Возращение России к величию теперь связано скорее с географией, чем с историей, с пространством, чем со временем. России нужно вестернезироваться, для того, чтобы модернизироваться. Вытеснить "атлантическое", то есть американское влияние на Евразию. И сейчас помимо законодательной власти, Министерство обороны России, ее Генштаб, военная элита также подхватили евразийскую лихорадку. И это знаменательный признак.

– Чуете? – обратился к своим более молодым коллегам Кротов. – "Ду" не даром заигрывает с военными, ставка на Армию, по его мнению, может стать решающей.

– Пошли отсюда? – предложил Днищев. – Евразийство хорошо после обеда, когда впадаешь в дрему. А я голоден.

– Здесь есть приличное кафе, – сказал Киреевский.

– Не любите вы Дугина, – заметил Кротов. – А зря. Личность примечательная. Ладно, пошли. Я дам вам на него свою ориентировку.

Позади разносились возгласы оратора, а троица уже удалялась в сторону другого памятника – Есенину.

Усевшись за столик уютного открытого кафе, Днищев заказал три порции шашлыка и пиво. Киреевский предпочитал минеральную воду. Кротов ограничился чашкой кофе.

– Итак, господин "Ду", – сказал координатор, размешивая ложечкой сахар. – Начну издалека.

– Только не с библейских времен, – произнес Днищев.

– Ты, Сережа, ешь свой шашлык и слушай. В конце 60-х годов в одном из ветхих домов Южинского переулка Москвы завелась нечистая сила… Нечисть проявляла себя дикими криками, звоном бьющейся посуды и грохотом падающей мебели.

– Прелюдия интересная, – заметил Киреевский. Он к шашлыку не притронулся, поскольку был вегетарианцем, а все порции достались спортивному Днищеву.

– Квартира, откуда все это доносилось, принадлежала одному известному психиатру, светилу ученого мира, – продолжал Кротов. – Может быть, в силу этого обстоятельства нечисть не трогали. Но доносы от жильцов в Конторе скапливались. Мне самому пришлось отчасти заниматься этой нехорошей квартирой, но гораздо позже. Уж больно интересные люди там собирались. Сын психиатр – душа этого общества – позднее эмигрировал в Париж. Несколько лет назад он вернулся и преподает, кажется, в МГУ. Зовут его Юрий Мамлеев. Как утверждают, пользуется в Европе литературной славой. Не знаю, мне довелось прочитать его пару романов – это скорее материалы для психиатров.

– Я тоже его читал. Более того, знаком лично. Тихий скромный человек, последователь Достоевского. По крайней мере, таковым считает себя сам.

– Посмотрел бы ты на этого тихого скромного человека в те годы, Толя, – сказал Кротов. – Мало бы не показалось. Самой невинной забавой в их кружке считалось зачерпнуть из ближайшей лужи всякую гадость и впрыснуть себе в вену. Один художник до того навпрыскивался, что, как и следовало ожидать, отбросил копыта. А копыта у них были у всех. Девушки ходили по кругу, мужики пили все, что горит, кололись, ну и так далее. Одна из них, Дебрянская, ныне возглавляет лигу сексуальных меньшинств, главная, так сказать лесбиянка страны. Другой – идеолог их "Черного ордена" – Сеня Галовин, поднялся до высот Гуру, с десяти лет воспитывался у бабки – колдуньи, жившей в глухом лесном краю, но несмотря на свою заумь – страшно талантливый человек. Экстерн филфака МГУ, несколько языков, синхронный переводчик, литературный критик. И при этом – поклонник оккультизма, метафизики, эзотерики, фашизма. Называет себя фюрером. Досконально знает труды Хаусхофера, общество Туле, часами может рассказывать об Атлантиде, Шабале, Рерихах, Блаватской, сам занимается столоверчением и алхимией. Организатор этого "Черного Ордена СС". Гениальный шизоид, главный у них. Даже сам хозяин квартиры, Мамлеев, ходил у него в учениках.

– Но это было давно? – спросил Днищев, расправлявшийся с шашлыками.

– Да, где-то до середины восьмидесятых годов. Потом "Черный Орден", то затухал, то слабо тлел. Галовин поселился в подмосковных Горках, повел жизнь отшельника. По-прежнему считается непререкаемым авторитетом в общении с потусторонними силами. Мамлеев отбыл в Париж. Гениальный художник Анатолий Зверев – чьи рисунки сейчас стоят десятки тысяч долларов – спился и умер в нищете. Некоторые, как Генрих Сапгир, Кублановский или Эдик Лимонов стали писателями или поэтами. Кто-то даже для детей пишет, сеет разумное, доброе, вечное… Новодворская… ну о ней вам известно. В общем, круг там был очень интеллектуальный. Можно упомянуть Гейдара Джемаля, который был даже в дальнейшем советником генерал Лебедя в период его секретарства в Совете Безопасности. Туда же в свое время пришел и "Господин Ду". Я имею в виду, в этот чертов кружок. Вместе с Джемалем.

– Любопытно, – произнес Киреевский. – Вот откуда у сатаны ноги растут.

– Да, – кивнул Кротов. – И я ведь не даром пригласил вас на его митинг, чтобы вы оценили все стороны его дарования. Особенно ты, Анатолий. У Сергея будет задание другого рода.

– Давайте конкретнее, Алексей Алексеевич, сказал Днищев.

Кротов вынул из кармана два заклеенных конверта. Один положил перед Киреевским, другой – передал Днищеву.

– Евразийство Дугина – это прикрытие, которое используют некие силы в структурах патриотов-государственников. У них есть связи в правительстве, в Генштабе, в Армии, в ФСБ.

– Второй "Русский Орден"? – произнес Днищев. – Параллельный нам?

– Почти. Они называют себя "Организацией". Я знаю только, что генерал Бордовских у них – фигура координирующего масштаба. Меня связывала с ним работа в силовых органах. Замыслы их распространяются очень далеко. И бед они могут натворить немало. В твоем конверте, Сергей, информация, которую нам удалось собрать по их "Организации". Они сами на меня вышли, а в скором времени, возможно, выйдут и на тебя.

– Что я должен буду делать? – спросил Днищев.

– Как что? – удивился Кротов. – Не маленький. Но будь осторожен. Бордовских умен и обмануть его будет очень трудно. Малейший твой промах – и считай, что мы с тобой сидим тут в последний раз. Они наверняка тоже догадываются о существовании "Русского Ордена", но ты ни в коем случае не должен раскрывать себя. Что касается Дугина, – тут Кротов повернулся к Киреевскому. – То в пакете все, связанное с его евразийством, а также "Черного Ордена", откуда полезла вся эта бесовская нечисть. Тебе будет интересно. Возможно, тебе удастся войти в контакт с кем-либо из его апологетов. Надо изучать противников и знать, что они замышляют. А я чувствую, что грядут страшные, может быть, совсем непредсказуемые для России события. И "Черный Орден", и "Организация" Бордовских готовят сюрприз. Замешаны тут будут все – от низа до верха. Мы поговорим об этом в другой раз, когда вы ознакомитесь с материалами. Через день. К этому времени и я нарою еще кое-какую дополнительную информацию.

– Вы – мастер "рыть землю", – насмешливо произнес Днищев. – Давайте будет откровенны, Алексей Алексеевич. То, что Вы нам сообщили – касается стабильности в России?

– Более того, – невозмутимо отозвался Кротов, приглаживая пальцем щеточку усов. – Самого ее существования.

– Столько мути вокруг плавает, – промолвил Киреевский, поднимаясь из-за стола. – Жаль, людей не хватает … Был бы жив Просторов!

О Просторове – одном из идеологов "Русского Ордена", они все помнили. Но промолчали, не добавив больше ни слова.

Все было подготовлено, для утряски своих дел Мансур Латыпов выговорил неделю срока. За это время он успел побывать в горных районах Чечни, встретиться с Шамилем Басаевым и Хоттабом. Проделал он это тайно, хотя красный свет на блокпостах перед ним не зажигали – благодаря спецпропуску от генерала Бордовских, который привез его посланник, Шепелев. Сам Шепелев всю эту неделю провел в Нальчике, подготавливая детали операции. О вояже Мансура к Шамилю он догадывался, так было надо по плану, но он не мог на расстоянии контролировать все действия своего агента, поэтому в донесении к Бордовских его аналитический отчет о возможном характере развития событий был не полным. О чем Латыпов беседовал в Шамилем и Хоттабом? Это оставалось за рамками его донесения.

Генерал Ларв Бордовских был недоволен. Со своим "бесшумным" помощником, подполковником Логиновым, он обсуждал просчитываемые варианты в дальнейшем поведении Латыпова.

– Мы знаем его пятнадцать лет, – говорил Логинов. – Не исключен ряд отклонений в его поведенческих линиях. Предположим, он уже сам просчитал все варианты. И решит выйти из игры. Остаться у Шамиля – не останется, разве что на время, но уйдет в Пакистан или в Саудовскую Аравию И там и там у него обеспеченные тылы.

– И откажется от миллиона долларов? – спросил Бордовских. – Вы не знаете Латыпова. Кавказцы делятся на два типа людей. Или слишком благородные и гордые. Или последние сволочи и мерзавцы.

Мансур относится к последней категории. За долларами он полезет в лужу, зубами. Нет, он не уйдет. Он будет работать с Шепелевым до конца. Но свою маленькую игру поведет обязательно. Но ведь нам и нужно, чтобы он был крепко-накрепко связан с Шамилем и Хоттабом. Главное, чтобы не переиграл.

– Конечно, – кивнул Логинов. – Но у меня в оперативной разработке находится еще одни потенциальный исполнитель операции "Ноев ковчег". Русский, которого можно будет использовать вслепую.

– Русский нам не подходит, – отозвался Бордовских. – Ни еврей, ни татарин.

– Он может работать в контакте с Латыповым. И контролировать его. Кроме того, этот человек не имеет к нашей "Организации" абсолютно никакого отношения.

– Кто это? – на всякий случай спросил генерал.

– Знаю, слышал, – вновь кивнул Лавр Семенович. – Из "Русского Ордена". У меня недавно состоялась беседа с Алексеем Кротовым, он входит в руководство этой организации. Видишь, не такая уж она и законспирированная. У нас там тоже свои люди имеются.

– Как и у нас – их, – не меняясь в лице сказал помощник. – Я к чему веду? Таким образом, если умело привлечь к операции "Ноев ковчег" этого Днищева, то мы решим сразу две задачи. Первая – профессиональное исполнение, причем наши люди здесь не будут замешаны. Вторая – если всплывет имя Днищева, вслед за именем Латыпова, то удару будет подвергнут именно "Русский Орден", а не наша "Организация".

– И третье, – добавил Логинов. – Главные исполнители будут все равно уничтожены, поэтому мы ничем не рискуем.

– Я должен подумать, – сказал генерал, откидываясь на спинку кресла.

Анатолий Киреевский тщательно изучил ту информацию, которую ему передал Кротов. Все, что касалось Дугина, евразийства и "Черного Ордена СС", созданного еще в 60-е годы Галовиным. За каждой теорией стоят живые люди, поэтому Киреевскому было особенно интересно узнать кое-что из их биографии. Из кротовской объективки вытекало много интересного

В той "нехорошей квартире" в Южинском переулке действительно не знали предела ни портвейну, ни наркотикам, ни сексу, существовал даже обряд инициации – посвящения в члены Ордена, который был до того грязен, богемен, что подробно говорить о нем не стоит. Надо было пройти через мужчин, женщин, шприцы с грязью… Бесспорным лидером этого "Черного Ордена" был Галовин, а хозяином квартиры – Мамлеев. Киреевский подчеркнул одно из высказываний этого Мамлеева, будущего писателя: "Жизнь и метафизика означают одно и то же; жить значить пропитать своим потусторонним видимую жизнь". И еще одно: "Смерть стоит того, чтобы жить". В общем, эти люди считали себя элитой общества, высшими существами, обладающими особым знанием, гнозисом. То есть высшей мудростью, которая недоступна непосвященным. Таких обществ на протяжении мировой истории существовало немало. В Древней Иудее, в Египте, в Вавилоне, в Персии. К ним можно было причислить и тамплиеров, и розенкрейцеров, и масонские ложи, и общество Туле, и сердцевину СС "Аненербе", и восточные оккультные организации, типа "Зеленый дракон".

Квартира в Южинском переулке напоминала мир странных героев Достоевского с их богоискательством, сумасшествием и болезненным самоуничижением. Одна девица, посещавшая сей вертеп, как-то привела туда своего жениха. Жених оказался нормальным человеком со здоровой психикой. Побывав в этой компании, он воскликнул: "И это твои великие посвященные? Да они не достойны целовать мои ноги!" На что Мамлеев возразил: "А вот и достойны!" И принялся лобызать его ботинки. Этот маленьких штрих говорит о многом, об эпохе "шизоидного подполья" из которого вышли многие кухонные демократы – шестидесятники. Они не имели интеллектуального выхода своей энергии в те времена, но зато полностью отыгрываются сейчас. Ведь если всмотреться в лица и поступки таких ярчайших представителей демэлиты, как Гайдар, Хакамада, Немцов, Чубайс, Юшенков, Якунин, Бурбулис и легион подобных, то проявится коллективное мурло квартиры в Южинском переулке. Всех их можно отнести к этому "Черному Ордену", хотя фактически они не состоят в нем.

Так рассуждал Анатолий Киреевский, все больше углубляясь в горячечный бред споров и разборок в Южинском. Так бормотали и кричали о черной магии, о великих алхимиках Средневековья, о мировой энтропии и близком конце Света, о сатанинских ритуалах, которые тут же и приводили в действие. И в будущем они, те кто сумел вырваться из этого смертельного, добровольного эксперимента, кто не спился и не умер, нисколько не отказались от бесовщины, а, повзрослев, предпочли ее более щадящие или закамуфлированные формы. Такие, как, например, евразийство.

В середине 80-х годов в этот "Черный Орден" пришли "Господин Ду" и Гейдар Джемаль, одними из последних. Затем, следуя совету своего Гуру – Галовина, они вступили в общество "Память" Дмитрия Васильева. Там они быстро сделали карьеру, войдя в Центральный Совет, поскольку на фоне дремучих "памятников" выгодно выделялись своим интеллектом. Галовин к этому времени уже жил отшельником, Мамлеев уехал в Париж. Казалось, "Черный Орден" прекратил свое существование, но это было не так. От тлел. Джемаль и Дугин решают обкатать свои идеи на "человеческом материале", который в любом случае даст всходы, посей в нем "Протоколы сионских мудрецов" или идеи Ким-Ир-Сена. Очевидно, их хитроумные планы распространялись и дальше, поскольку к этому времени относится их знакомство с некоторыми спецслужбами, в частности, с генералом (тогда еще полковником) Лавром Бордовских. Но в "Памяти" им развернуться не дали. Васильев, почувствовав в них соперников, обвинил двух "чернокнижников" в "жидовстве" и выгнал. Тогда Дугин полностью погрузился в свои теоретические разработки евразийства, а Джемаль занялся идеей всемирного переустройства.

– Бесы! – произнес Киреевский, вывел это слово на полях ориентировки и жирно подчеркнул два раза. Затем он вновь обратился к их биографиям, уже предполагая, что связь между ними и спецслужбами далеко не закончилась, а напротив, превратилась в странный теоретически практический симбиоз. Он знал, что тайные силовые государственные организации всегда, во все времена и во всех странах опирались и будут опираться на такие же тайные чертовские общества. "Черный Орден" не исключение.

Итак, Джемаль. Азербайджанец, родился в Москве, по вероисповеданию – мусульманин – шиит. Происходит из древнего карабахского рода. Отец – известный художник. Мать – цирковая наездница. Окончил Институт восточных языков, учился там в одно время с Жириновским. Свободно владеет турецким, английским, французским и таджикским языками, читает на арабском, немецком и итальянском. Особо увлекается ультраправой идеологией. Со временем пришел к убеждению, что мир будет спасен лишь исключительно исламским фундаментализмом. Единственный гражданин России, удостоенный аудиенции у лидера исламской революции в Иране – аятолы Хомейни. Его воодушевили слова аятолы: "Если интересы ислама и иранского народа разойдутся, мы выберем интересы ислама",

В 90-м Джемаль участвовал в создании Исламской партии возрождения. Потом возглавлял Исламский комитет. Баллотировался в Думу по списку "Вольского – Шмакова – Щербакова". Не прошел. Его Исламский комитет входил в Союз национальных и патриотических организаций. Мастер политического блефа. Убежденный сторонник того, что Северный Кавказ нужно "отдать". Готовил по этому поводу докладные записки генералу Лебедю, когда тот являлся Секретарем Совета Безопасности России. Был вхож и к премьер-министру Черномырдину. А вот и некоторые из его высказываний, разумеется, тайных, не для прессы:

"Нужно объяснять, что люди – исчезающие малые величины".

"Смертный человек – должен быть инструментом".

"Можно найти смысл во взрыве египетского посольства в Пакистане".

"Басаев действовал адекватно, захватывая заложников в Буденновске".

"Плацдарм мировой исламской революции – Россия".

…Знали бы Лебедь, Вольский, Черномырдин, Шмаков и прочие влиятельные фигуры истинные взгляды своего мусульманского советника. Почему ему предоставляет свою трибуну оппозиционная, патриотическая газета "Завтра"? Это серьезный, хитрый, опасный идеолог, который способен увлечь за собой не только мусульманские, но и пророссийски настроенные массы. И Киреевский не был убежден в том, что Джемаль (и Дугин) не подпитывают своими идеями спецслужбы России. По крайней мере, тех генералов, которые намерены завершить государственное переустройство решительно, быстро и навсегда, мечтая об эре Водолея.

Затем он перешел к объективке на "Господина Ду". Биография его была не столь захватывающа, но тоже изобиловала резкими сюжетными поворотами. Он лет на десять моложе Джемаля, но не уступает своему старшему товарищу в знании языков. ВУЗ не окончил, но много читал, перелопатил гору литературы на всех языках, вобрал в себя весь теоретический багаж западных радикалов, начиная с идеологов фашизма. От этого "творческого переосмысления" на свет появился десяток книг с экзотическими названиями: "Геперборейская теория", "Мистерия Евразии", "Метафизика Благой Вести" и т.д. По своим воззрениям – явный неоязычник. Все его писания представляют собой странную смесь политики, богословия, социологии, алхимии, астрологии. А суть их сводится к следующему: разрушить этот падший мир до основания, взорвать его и воцариться в новом Золотом веке. Показан им и конкретный путь: Третий Рим – Третий Рейх – Третий Интернационал". Любопытно, что очень трудно разобраться, что в этих книгах авторского, оригинального – а что заимствованно из апологетов евразийства и неоязычества?

Но его очень уважают в некоторых оппозиционных кругах. Например, и ему тоже Проханов, редактор газеты "Завтра" предоставляет страницу для обработки умов каждую неделю. Так люди из "Черного Ордена" завоевывают прессу. Пассажи Дугина насчет американизма – атлантизма, конспирологии, геополитики и евразийства прочно вошли в обиход политических маргиналов.

Более того, в Дугине, несмотря на заикание с детства, прорезался ораторский дар, чему Киреевский был сам свидетель на недавнем митинге возле памятника Пушкину. Наверное, Кротов затем и пригласил их именно труда, чтобы дать полюбоваться на эту несомненно яркую и необычную фигуру. "Господин Ду" выступал на митингах и перед баркашовцами, и перед ампиловцами, а это особая публика, им палец в рот не клади, откусят. Он попытался даже произвести "идеологическое наполнение" балбесов-скинхедов и рок-фанатов. А в октябре 1993-го смело взошел на баррикаду, правда, автомат ему так и не выдали, зная о его юношеской склонности к суициду.

Последним творением "Господина Ду" стал фундаментальный труд "Основы геополитики России". Суть этого 600-страничного произведения сводится к одному: либо Америка сожрет нас, либо мы ее. И вот что особенно любопытно – научным консультантом автора был завкафедрой стратегии Академии Генштаба генерал-лейтенант Клокотов. Вообще, Дугин поддерживает самые тесные связи с рядом высокопоставленных аналитиков из генштаба, из силовых структур, и довольно давно сотрудничает с журналом "Ориенты" – изданием Министерства обороны России.

Выходит, подумал Киреевский, что "Господин Ду" является почти что одним из идеологов геостратегической политики Генштаба… Ну не совсем, но в достаточной степени. Не явным, но скрытным. Тот же генерал Клокотов в предисловии написал об авторе так: "…философ, традиционалист, теоретик Консервативной Революции. В его мировоззрении – сочетание несочетаемого, взрывоопасный альянс Жары и Холода, Света и Тьмы, Жизни и Смерти. Абсолютная утопия, последняя империя и невероятный всплеск эсхатологической Русской Мечты – мечты об огненном Конце Времени и абсолютном преображении России в лучах Светлого Града…" Новый Иерусалим на Земле. Когда военным плохо, они хватаются и за такую соломинку.

Сейчас Дугин находился в одной обойме с другим бунтарем – Эдуардом Лимоновым. Зовутся они национал-большевиками. Вместе редактируют газету "Лимонка", призывая молодых к революции, правда, несколько иного рода, чем у Джемаля. Тоже баллотировался в Думу, но не прошли. Ничего, пройдут в другой раз. Поддержку им оказывал гениальный композитор Сергей Курехин, который и сам обронил такую фразу: "Если вы романтик, вы – фашист". Да, подумал Киреевский, анализируя прочитанные материалы, из этой искры (особенно при поддержки Генштаба) может возгореться пламя. Пробьет полночь и придет время "Черного ордена". Или кто там стоит за всем этим? Теперь, после прочитанного, ему было много ясно. Но ему захотелось еще и побывать в сердцевине "Черного ордена", у самого Гуру – Головина. А вывести на него Киреевского мог только Мамлеев, ставший сейчас респектабельным европейским человеком. Он был с ним немного знаком, их представили друг другу на одной литературной тусовке. И Анатолий Киреевский потянулся к телефону.

Машину из своего гаража Латыпов взял самую плохую – "жигуленок", усадил в нее жену, а не ее вопрос:

В горы они и отправились. Из двух жен, Мансур также выбрал самую худшую, Гульназу, которая давно ему начинала претить.

– Тут, как приказывал, – сказала женщина, дотронувшись до сумочки.

– Переложи в карман, – посоветовал он. – Потеряешь.

Потеряться не должно было ничего. Кроме самого Мансура.

"Прощай, Нальчик!" – подумал он, оборачиваясь назад. Больше ему сюда вернуться было не суждено. Дом записан на старшего сына, но основные его капиталы не здесь. А скоро их будет еще больше. Можно будет начать жизнь заново. Если, конечно, позволят. В чем Мансур сильно сомневался. Они скорее смиряться с тем, что пропадает миллион долларов, а свидетеля в таком деле оставят вряд ли. Надо думать, как выкрутиться. Чтобы и Шамиль, и Бордовских до поры до времени ни о чем не просекли. И что бы и тот, и другой заплатили сполна. Думай, Мансур, думай!… И Латыпов думал, пока гнал машину к сороковому километру, к горной развилке, где у него должна была состояться встреча с Шепелевым. Посланец Бордовских свою часть задания уже выполнил: пригнал к развилке небольшой фургон, где лежало тело пастуха. Где он нашел этого пастуха – Мансура не интересовало. А может в морге купил? Хотя вряд ли. Скорее, убили где-нибудь. На все воля Аллаха. Теперь этот бесхозный пастух превратится в Латыпова.

"Жигуленок" затормозил возле фургончика. Мансур и Шепелев вышли из машин, обменялись приветствиями. Гульназы оставалась а автомобиле, тревожно озираясь по сторонам. Дорога была пустынная, время – десять часов вечера. Она не понимала: зачем муж привез ее сюда, к этому русскому? Может, продать хочет?

– Зачем жену взяли? – спросил Шепелев, хотя и догадывался.

– Чтобы достовернее было, – отозвался Латыпов. – Один труп – это один, а два – это два.

– Ну, как угодно, – корректно сказал московский гость. – Тогда управляйтесь сами.

Он деликатно отошел в сторону, чтобы не мешать.

– Иди сюда! – позвал Латыпов жену, нагнувшись к багажнику.

И тогда Мансур начал наносить ей тяжелые удары гаечным ключом по голове. Она умерла после третьего или четвертого удара, едва успев вскрикнуть, но он продолжал бить.

– Хватит! – остановил его Шепелев. – Зачем уродовать лицо?

Потом они вытащили из фургончика труп пастуха, и Латыпов тем же гаечным ключом "обработал" его голову. Так, что она превратилась в месиво. Затем он разделся, натянул свою одежду на труп пастуха. Не забыл вложить в карман паспорт на имя "Мансура Латыпова". Оба мертвых тела затащили в "жигуленок". Сняв машину с тормоза, вдвоем с Шепелевым подкатили ее к обрыву. Облили бензином и подожгли. После чего столкнули вниз. Автомобиль бился об камни, разлетаясь огненными брызгами, пока не раздавился пылающим шаром на дне ущелья.

– Вот вы и умерли, – усмехнулся Шепелев. – Не жалеете?

– Не в первый раз, – зло откликнулся Латыпов. – Значит, долго жить буду.

– Не сомневаюсь, – сказал Шепелев. – Теперь – в Москву.

Кротов приехал к Днищеву в его Измайловский спорткомплекс. Сквозь стеклянную стену было видно, как тренируются в зале на тренажерах молодые ребята, а у двух старых приятелей завязался интересный разговор. Касался он тех материалов, которые накануне были переданы Кротовым Днищеву.

– …мы называем их русомасонами, – говорил Кротов. – Они сейчас проникли практически во все политические структуры, особенно в Генштаб и правительство. В спецслужбе одна из ключевых фигур там – это генерал Лавр Бордовских. Я его давно знаю. Он мнит себя новым Корниловым, а спит и видит в России диктатуру. Это очень опасно, особенно в наше время, сейчас, когда на Кавказе, в Чечне и Дагестане вновь идут боевые действия. Они называют себя скромно – "Организацией". Но сети раскинули весьма глубоко. Сейчас Киреевский занимается "Черным орденом", это одно из щупалец "Организации", этакое мистическое, мифологизированное паранормальное явление, взращенное на русской почве и замешанное на самых архиязыческих идеях. Но Дугин, который в "Черном ордене" мнит себя новоявленным пророком, духовно питает и генштабистов в "Организации". А все это еще касается и сатанизма. Вот такая получается гремучая смесь и во что она может вылиться – одному Богу известно! Какой чудовищный взрыв может прогреметь в ближайшее время.

– Реальный взрыв или гипотетический? – спросил Сергей.

– И то, и другое не исключается, – ответил Кротов. – Во всяком случае, наши аналитики просчитали и возможность военного переворота. Чечня сейчас даст появление новых политических игроков, которых никто не видит и не ждет. А между тем, еще в той чеченской войне сформирована команда реальных патриотов России. Это здоровые силы, но есть и другие, авантюрные, которые могут перевесить и сильно изменить линейный ход процессов истории, возможно, даже определяющим образом. В свое время они "втемную" использовали генерала Рохлина. Делали на него ставку. Но генерал оказался слишком непредсказуемым. И его убрали. Военные ведь пользуются не только силой, но и умом. А наши военные сейчас достаточно сильны и решительны. Вспомни рейд на приштинский аэродром? Значит, они сумеют добраться до президента и эффективно повлиять на его решения. Все это говорит об их скрытом потенциале, который еще не легализовался, но будет качественно и количественно расти. И вовсе не надо, чтобы все генералы были честными и порядочными. Достаточно двух-трех, чтобы все остальные построились "во фрунт".

– Ельцин? Загнанный народным недовольством и интригами олигархов в угол, он будет готов, чтобы удержать власть, бросить Россию в ее последнюю катастрофу. Если его не убедят сейчас передать бразды правления…. Вернемся к русомасонам. Их Орден был создан еще в конце прошлого века, генералом Милютиным, я уже говорил об этом. И вышел он именно из недр Генштаба. Как бы и в наши дни не получилось того же самого. Знаешь, что писал Ильин еще в 1923 году? – Кротов полез в свою папку, достал оттуда несколько листков. – Вот, цитирую: "Особое место занимают сейчас русские масонские ложи. Сложившись заново после революции и получив признание заграничного масонства, русские ложи работают против большевиков и против династии. Основная задача: ликвидировать революцию и посадить диктатуру, создать для нее свой масонский антураж. Они пойдут и на монархию, особенно если монарх будет окружен ими или сам станет членом их организации". Понятно? Время повторяется. Сейчас русомасоны делают ставку на Путина. После провала импичмента, который был ими же и инспирирован, у них выбор не велик. Либо военный переворот, либо Путин. А Ельцин исчезает стремительно, буквально на глазах.

Киреевский шел по тренажерному залу, направляясь в их кабинет. Выглядел он весьма оживленно.

– Наступил на хвост "Черному ордену"? – по приветствовал его Кротов.

– Еще нет, но встречу с Головиным мне уже организовали. Завтра поеду в Горки, – ответил тридцатипятилетний аналитик.

– А мы тут все о русомасонах толкуем, – сказал Сергей. – Присоединяйся. Хочешь чаю?

В спортивном зале "тренажерников" сменили мастера восточных единоборств, начались поединки. Днищев, сам специалист в этой области, причем классный, подошел поближе в стеклянной стене, следил за схватками. Его кипучая энергия как всегда искала выхода. Ему было мало слов – он искал дела.

А Кротов, искусный дипломат, продолжал рассуждать:

– "Организации", о которой я тут толковал с Сергеевым, мало сильных спецслужб, ей нужна автаркия. Воля, облеченная в общность, в класс, в орден. Не ФСБ, не абстрактный "силовики", а возрожденное КГБ. Вот как смешно получается: КГБ в свое время пристально интересовалось квартирой в Южинском переулке, из которой вылупился нынешний "Черный орден", а теперь этот "Черный орден", его идеологи, пестуют саму "Организацию" и ратуют за КГБ поистине континентального масштаба. Хотя такого героического, макиавеллически всесильного, всезнающего и всемудрого КГБ в природе существовать не может. Начнутся раздоры внутри структуры, это неизбежно. И, по меньшей мере, катастрофа перестройки и либеральных реформ потянет за собой и крах "Организации" и "Черного ордена", превращением их в блеф, легенду, миф.

– Дугин считает, что для осуществления великой войны континентов нужна спецслужба нового типа. Чеченская война, как он говорит, это мать нового евразийского человека, нового россиянина. Дисциплинированного, разумного, преданного государству, страстного и жестокого в осуществлении поставленной цели, – подхватил его мысль Киреевский. – Консервативного с одной стороны, и революционного с другой. Особенно на первом и самом сложном этапе, когда предстоит сокрушить цитадель крепко, засевшей в важнейших секторах нашего общества агентуры влияния. То есть идет время военных действий – и в Чечне, и здесь, в тылу, везде. Такими же должны быть и полномочия нового русского.

– Нового человека, – усмехнулся Кротов. – Идеи Гитлера. Идеи ветхого человека, седьмой Луны Горбигера, гигантов из пещер Шамбалы. Тебе будет любопытно познакомиться с этим Галовиным. Он тебе многое расскажет. А как ты на него вышел?

Днищев, не выдержав, начал переодеваться. Он надел на свое поджарое мускулистое тело кимоно и побежал в зал – участвовать в поединках. Кротов и Киреевский встали возле стены, наблюдая, как он повергает одного соперника за другим.

– Сорок лет, а все юноша, – заметил Кротов. И без всякого перехода добавил: – "Черный орден" призывает на геополитическое служение, во имя защиты прав евразийского человека. У них нет понятия – русский. Русский – лишь прикрытие язычника.

В зале появился еще один человек, неприметный, тихий, почти "без внешности". Он скромно уселся в сторонке и начал наблюдать за поединками, в которых участвовал Днищев. Но этот посетитель не остался без внимания Алексея Алексеевича Кротова. Он указал на него Киреевскому.

– Знаешь, кто это такой? Подполковник Логинов, правая рука генерала Лавра Бордовских – начальника отдела стратегических операций.

– Вот как? – чуть удивился Анатолий. – И что он тут делает?

– Думаю, ищет пути-подходы к нашему Днищеву. Со мной у них беседа уже была.

– Мы поняли друг друга, но сделали вид, что частично глухонемые, – уклончиво отозвался Кротов. – Выйдем отсюда через заднюю дверь, не будем мешать.

Фрагмент лекции Анатолия Киреевского
(в Российской общественной духовной Академии)

– …Тема нашей сегодняшней беседы: О вреде радикального (языческого) национализма… Зря наши деды побеждали во Второй Мировой войне – Священной; Да здравствуют усташи Югославии, бендеровцы Украины, УНА-УНСО, РНЕ и так далее! (Шум в зале). Спокойно, господа, вот самые невинные выводы, которые приходят мне в голову при прочтении книг новых русских наци. Перенесение идеологии Адольфа Гитлера на русскую почву (арийство) на сегодняшний день более опасно, чем насаждение ислама или иудаизма. И вот почему. В исторической памяти народа Ислам – это агрессия с Юга (второе татаро-монгольское иго), которая на подсознательном уровне встречает сопротивление и, следовательно, неперспективна. Иудаизм – превращение России в "Новую Хазарию" при кагане с характерной фамилией, также бесперспективен.

А вот как бы забота о своей нации через уход от православной традиции (иудохристианства по терминологии неозычников) и возврат к древним обычаям идолопоклонства и фетишизации русской крови – самое оно! Опять же, приплетая сюда борьбу с жидками и коммунистами, можно собрать под свои знамена много сочувствующих. Зачумленные СМИ, задерганный жизнью, дезориентируемый вирусами либерализма и плюрализма так называемый протестный электорат (не чуждый патриотизма) легко превращается в толпу, подпадает под влияние новоявленных шаманов. Апостолов "русизма", апологетов "русомасонов" и так далее. Которых зачастую используют при солидной материальной поддержке в качестве провокаторов и агентов влияния спецслужбы иностранных государств.

Эклектические учения, рожденные ухищрениями каббалистов, фантазии больного ума и желание стать подобным Богу – Гитлеровская теория сверхчеловека – изучать Бога под микроскопом – выплескиваются на страницы книг провокационно-разрушительных по своей сути. Еще они твердят о каких-то тайных знаниях, гипнозе, который неподвластен непосвященным. Вы этих тайных знаний на моих лекциях не получите, я могу только разоблачать их. Иллюзия силы и приобщение к тайной магии ведет к окончательному ослеплению человека, способствует наркотизации всех областей жизни… С одной стороны – превозношение и человеконенавистничество, с другой – стадо, которое ведут на заклание. Русских снова хотят сделать жертвами мировой революции, "дровами" в костре становления нового мирового порядка в виде неязыческой империи, под властью космополитической элиты – интернационала жрецов. Вот где сейчас самая основная опасность, вот где корень возможных будущих бед…

…Крах материализма и бессилие науки объяснить многие явления подталкивают "образованное человечество", ослепленное своей гордыней просвещенства и цивилизованности, напрочь лишенное смирения и страха Божия, вернуться к подзабытым тайным доктринам эзотеризма и прочей "кабале", заставляя человека верить во всякую чертовщину, ересь и откровенную чушь, обнаученную чушь, обнаученную высокообразованными хитрицами-гностиками, как правило, духовно незрячими. Возврат духовной власти касте жрецов, шаманов самых диких ритуалов и всяческих "академиков энергоинформационного обмана" – представляет огромную опасность стране и народу, ведет к расколу, противостоянию и грозит, закончится всеобщим хаосом.

Вспомним Великую Отечественную войну… Тогда, жертвами миллионов людей, была остановлена агрессия огнепоклонников. Третий Рим (Россия) спас в очередной раз мир от господства избранных язычников – истинных арийцев. Сейчас идет продолжение этой войны, только "тихое", где русских хотят уничтожить руками русских же, родных по крови, но враждебных по духу. Репетиция этого была проведена в октябре 1993 года. Хотят, прежде всего стереть христианский период истории России, забыть его как "трагическую ошибку", отпасть от Бога живого, поклоняться духам природы, то есть демонам. Ну что же, так называемый прогресс завел цивилизацию в тупик, идет откат назад – реанимация Ветхого Человека…

…Две тысячи лет назад волхвы с Востока шли за звездой, чтобы поклониться Божественному младенцу. Тем самым они признали его власть, отказавшись, раз и навсегда от монополии на истину. Ныне же некоторые любители кабалистики на русский лад хотят вычеркнуть христианство, вернуть власть волхвам-гностикам, познать Бога своим ограниченным умом, семантическими изысканиями и прочим лжемудрствованием.

Это очередное восстание твари под извечным лозунгом "сатана прав, станем как Боги". Или, по выражению американцев: "Возьмем Бога за бороду"… Отсюда и теории энергии из ниоткуда, и клонирование, и эвтаназия, и продление жизни, и бессмертие, и СПИД – лже-болезнь, выдуманная бизнесменами для выкачки денег, и единение всего человечества, и серьезное обсуждение возможности переселения человека на другие планеты в дальнейшем (при развитии глобального кризиса на Земле). Очередные распинатели и хулители Христа, старающиеся вывести Православие из славянского язычества и противопоставить "русскость" и христианскую веру – они являются достойными сынами отца лжи – дьявола, хотя в непрекращающемся самолюбовании, тщеславии и не замечают этого…

Возврат от живого к тому, что умерло, даже не глупость, а смертный грех, преступление. Высшее звание человека – Человек. А тем, кто считает себя произошедшим от обезьяны или от языческих "богов" – спустившихся с небес на экзотических летательных аппаратах – нужно выделять места в заповедниках. Или в дурдомах. Так же как хождение в лаптях и возврат к житию в пещерах в современном мире – нелеп сам по себе, так и возврат людей под власть касты новых жрецов (русомасонов) – абсурден. Всю их деятельность надо расценивать как серьезную угрозу стратегической безопасности государства и существованию христианской цивилизации, как одно из направлений информационно-психологической войны против России и русского народа..

В деревеньке Раструбино под Москвой жил один чудак. Так его, по крайней мере, называли соседи – две старухи и один дядька, лет по семидесяти каждый. Столько же было и чудаку, фамилия которого походила на деревенькино название – Трубин. Он уверял, что родом из этих мест, может, чуть подальше отсюда. Подальше лежали другие деревни, где жило не более пятидесяти человек, а в Раструбино и того меньше. И те старики, моложе шестидесяти – никого. Не создавалась новая жизнь на древних поселениях, что ж тут поделаешь. Ждали старики в деревеньках своего часа, а некоторые и приспособились, дрова пилили, картошку сажали, чаи гоняли, словом, жили своей жизнью и не гадали – какой там олигарх другого под себя нагнет, а кого в собственной постельке застрелят? Неинтересно все это, далеко от нормальной жизни.

Таким был с виду и Гавриил Тимофеевич Трубин. Поселился он тут лет десять назад, еще до первого путча. Уехал из Москвы, из благоустроенной квартиры, оставив ее племяннице, купил старый дом из огромных бревен на большом участке, где завел огород и садик. Выращивал помидоры, огурцы, кабачки, яблоки, росла там и малинка, смородина, много еще чего! Ну и конечно, капуста.

В общем, жил Гавриил Тимофеевич один, отшельником, если не считать прибившейся к нему собаки, кобелька неведомой породы и пегой масти. От роскоши да славы, вернее, тщеславия, Трубин и удалился в этакую глушь. Хотя за плечами у него было сделано немало, богатый жизненный путь пройден, много знаний набрано, в области физических наук и аккумулирования энергии. Но здесь, в Раструбино, Гавриил Тимофеевич о прошлом не вспоминал. А увлекся он тут совсем другим. Травами да деревяшками. Любил ходить в лес, собирал разные лекарственные растения, сушил их, заваривал, и себя лечил, и соседей, которые обращались, признав в нем чуть ли не колдуна. Еще находил полешки, липу ли, березу, а то и осину, стругал, придавал форму, обтачивал стамеской, что-то отпиливал, и вот через пару дней – появилось лицо, лик, изображение чудесного вида. Не маска какая-нибудь африканская, а именно доброе или строгое (в зависимости от настроения самого Гавриила Тимофеевича), величественное или воинственное, почти всегда светящееся внутренними переживаниями лицо славянского человека, – в страдании и любви. Очень хороши были эти "деревянные иконы", так их называли в деревне. И Трубин охотно их раздаривал всякому, кто ни попросит. Делал он их не для себя, и не для продажи – для людей.

Колдуном он, конечно же, не был. Напротив, лет пятнадцать назад крестился, вел с тех пор жизнь праведную, благочинную. Задумывался о смысле бытия, искал пути истины, считал богопознание единственным уделом православного люда, шел к вере своей дорогой не простой и трудной. Еще в своей той, прежней жизни он о многом передумал: и о своей работе в Академии, и о политике государства, и о скончавшейся от рака любимой жене, и о гордыне людской, и о смирении. Ставил перед собой вопросы: "Зачем я все это делаю?", "Что дальше?", "Кто я?", "Куда иду?". И как честный исследователь и логически мыслящий человек пришел к неизбежному выводу, что наш мир появился не сам по себе – вдруг, в результате какого-то взрыва, как рассуждали его коллеги-физики, а непременно и истинно создан Творцом. И все в нем закономерно, послушно его замыслам. И начало, и конец Истории. Но человек обладает волей выбора. Хочет, идет направо – к Богу, хочет, налево – к дьяволу. Посередине места нет, никто переулками не выберется к Свету, теплохладные останутся там, где им и положено быть. В одной яме с равнодушными.

Осознание этого привело Гавриила Тимофеевича к страху Божию, к преклонению перед величием и могуществом Создателя. Он – есть начало всякой мудрости и быстрого перерождения души человеческой. В какой-то момент у Трубина все ценностные ориентиры поменялись местами, он осознал тупиковую направленность развития современной техногенной цивилизации, всю ложь усилий своих научных разработок – накопление энергии, новых ее видов, чтобы сделать человека независимым от природы, а значит и от Творца. Что это значит? Благоденствие и комфорт для бездушных тел? Рай на земле для человека среднего – никакого? Все это уже проходили… Гордыня и самость, вмешательство в промысел Божий, тайны мироздания да в "грязные руки"? Не давайте святыни псам…. Разум без сердца, истина без любви порождают ужас и хаос на земле, а души живые надежды на спасение. Благие цели, забота о многом, ложный гуманизм способствуют приближению Апокалипсиса. А ты, способствующий этому, сочувствующий – сотворец зла. Задуматься об этом – уже мужество, ибо понимание сего – страх, и не за себя как земного человека, а себя – как часть творения, единственного подобного Богу, сотворца Его через высший дар – свободу воли. Ответственность тут лежит огромная. Без Веры об этом думать и нельзя даже, в сумасшедшем доме очутишься.

Единственно Богу придется отвечать за все, что ты сделал в жизни, а главное за то, что мог (дано ведь было тебе свыше, по уму и таланту), а не сделал. За каждый поступок свой ответишь, большой и малый. Может, спасет тебя та "мелочь", которую ты почитаешь мелочью, а погубит "дело", которое ты сочтешь великим. Много соблазнов, как их избежать? А на что же Священное Писание, на что нам святоотеческие труды дадены, деяния старцев? И свет горит, и огоньки в темноте мигают, умеющий видеть – не ошибется. Не заблудится. Была бы Вера. А как оправдаться в этой жизни перед Всеведущим и Всемогущим? Особенно в тщеславной гордыне нераскаянного самонадеянного сердца? Вот где страх-то!… Что там тебе стать с топором за дверью, здесь посильнее будет. Ведь на вечную погибель можешь себя обречь.

А что же делать? Порою этот вопрос правильнее задать по-другому: "Что не делать?" Чувствуешь неправду, советуешься со своим сердцем, с Богом в молитве, думаешь о последствиях своей деятельности, которая даже крупицей может принести зло – не делай, не твори напрасно. Просто это и сложно одновременно. Переступить порой надо через самого себя, а это ох как непросто! Но если человек здоров нравственно, он рано или поздно "переступит"… Как и поступил в свое время Гавриил Тимофеевич Трубин.

Он с чистым сердцем ушел из своего "закрытого" академического института, хотя часть теоретических разработок утаил – на время. Не для себя, ему-то ничего нужно не было. Но чтобы не попали в чужие руки. Демократы в те годы ох как наши отечественные секреты любили продавать (а то и отдавать задарма) разным там америкашкам. Так что Трубин их сохранил и держал в надежном месте. На специальной базе "Русского Ордена", в закрытом архиве. Со знакомыми своими старыми Трубин тоже порвал. Телефонную книжку выбросил. Встречался теперь редко с кем. Два-три старых друга, правда, еще остались. Среди них был и Алексей Алексеевич Кротов. В километрах десяти от деревни Раструбово была сельская церковь, Михаила Архангела, и Гавриил Тимофеевич стал ее прихожанином. Даже хотели в старости выбрать, но он все отказывался. Многие окружающие считали его немного "тронутым". Ну, кто ж от добра добро ищет? А, смотря ведь какое "добро"… Иное и взять в руки противно, до того "благоухает".

Дом у Трубина был хоть и старый, но крепкий. Свет, колодец, "удобства" во дворе. Две небольшие, но хорошие печки, просторная терраса. В первые годы он занялся некоторой перестройкой дома: внизу получилась кухня и гостиная, а под крышей мансарда из двух спален. Поправил маленькую рубленную баньку в дальнем конце сада. Молоко покупал у соседей, за хлебом ходил в соседнюю деревню. Много ли старику надо? Расхаживал Трубин по полям и лесам в армейской плащ-накидке, шагал бодро, весело, смотрел на небо, любовался природой, месил весной и осенью в обрезанных наполовину кирзовых сапогах грязь. На голове – шляпа с опущенными полями. Собирал свои травы, грибы, ягоды, что-то настаивал, солил. Мог выпить и рюмку водочки. Стал он в своей новой жизни гораздо проще, спокойнее, здоровее. Правильнее, что ли. Превратился в невозмутимого деревенского философа-врачевателя. Одновременно и сурово-ироничного и доброжелательного. И как-то раз, сидя на завалинке перед своим домом, увидел, как по тропинке к нему идут два человека. Один энергичный, спортивный, с белесыми волосами; другой – поджарый, с загорелым до черноты лицом, похожий на фараонскую мумию, только со щеточкой усов под носом.

– Ну, здравствуй, Алексей Лексеич! – сказал Трубин Кротову, когда те подошли к калитке. – А это кто ж с тобой будет?

Сам себе Семен Галовин присвоил звание рейсхфюррера и считался в "Черном Ордере" непререкаемым авторитетом. Даже Дугин и Джемаль поглядывали на него снизу вверх, хотя в последнее время их пути пересекались не столь часто. Квартира в Южинском переулке давно сгорела, причем в самом, что ни на есть прямом смысле: однажды, в пьяно-наркотическом угаре кто-то из адептов опрокинул подсвечник, начался пожар и "чернокнижники" едва успели выскочить оттуда в полуголом виде. Теперь Галовин, вот уже более десяти лет жил в подмосковных Горках-10, вел существование отшельника и изредка наезжал в столицу, чтобы встретиться со старыми приятелями и дать им ЦУ – ценные указания. Он презирал всех, в том числе – тайно – и самого себя. Но людей делил по степени полезности. Мамлеев был ему полезен. Поэтому, когда Анатолий Киреевский разыскал двухэтажный дом на окраине Горок и представился хозяину, тот скривил губы в ядовитой усмешке:

– Знаю. Юрка Мамлеев мне звонил насчет вас. Заходите.

В большой гостиной, увешанной сюрреалистическими картинами с гамматическими крестами, другими дьявольскими атрибутами, с козьими ветвистыми рогами и человеческим черепом на столе, сидел еще один гость. Он был седовлас, лет пятидесяти, в очках, с меняющимся выражением лица: то оно было молодым и озорным, то каким-то чересчур старым и ожесточенным. Такие лица запоминаются сразу, и Киреевскому не составило труда узнать его. Он видел некоторые его выступления по телевидению. Звали этого человека Яков Рудный и его биография также была достойна описания. Он происходил из семьи одесских евреев, после переезда в Москву попал, разумеется, в компанию Южинского переулка и в различные кружки диссидентов. Но в тюрьме отсидел не свои политические убеждения, а по статье о спекуляции. Там же прошел и свои "университеты". Человек, несомненно, талантливый, начитанный, знающий несколько языков. После перестройки пошел в гору. Режиссировал "политические спектакли". Сейчас занимал должность заведующего отдела "Современных политических технологий" в международном институте геостратегии и геоглобализма. Был и такой, созданный на деньги Сороса. Убежденный социал-демократ и эколог. Ярый поклонник Рерихов. Часто, как это ни странно, выступал с антиеврейских позиций. Макиавеллист. Словом, большой хитрец и умница.

Галовин представил их друг другу, сам сел в потертое кожаное кресло и закурил сигару.

– Я вас знаю, – сказал Рудный Киреевскому. – Вы вещаете в духовной академии.

– А что вас ко мне привело? спросил хозяин. Вид у него был, надо признать, ужасный, достойный исследований Ломброзо. Низкий скошенный лоб, глубоко посаженые глаза, угрюмый воспаленный взгляд. На лице – следы ночных кошмаров. Дополняла облик потрепанная рубаха с полуоторванным рукавом. Встретишь такого на улице – подумаешь: бомж или люмпен, но уж никак не один из главных идеологов "Черного Ордена" и сатанирующей интеллигенции, а, кроме того, почти лучший переводчик австрийского поэта-символиста Рильке. Но каждый имеет ту внешность, которую хочет иметь...

– Меня привели сюда ваши философские воззрения, – откровенно произнес Киреевский. – В частности, касающиеся неонацизма на русской почве. Я хочу понять суть ваших убеждений.

– Я и сам не понимаю этой сути, – усмехнулся Галовин. – Это дело потустороннее. А вы-то сами понимаете о своей жизни? Но мне нравится ваша открытость, хотя она и глупа. Ладно, спрашивайте.

Но Киреевский не успел ни о чем спросить, поскольку сам же Галовин и начал говорить. Очевидно, как любой алкоголик со стажем он страдал логореей – недержанием слов. Такие люди могут извергать потоки фраз, твердить о разном, часто даже несвязанном между собой, находя в этой лавине наслаждение. Он привык быть центром внимания, оставался им и сейчас. А Киреевскому и Рудному ничего не оставалось, как слушать.

– Я считаю Гитлера умнейшим и заслуженным человеком, – говорил хозяин. – Но единственной его ошибкой была война с Россией. Нужно было договориться с Россией, свергнуть Сталина и привести к власти интернационал фашистов еще до 1939 года. Объединенные арийцы навели бы порядок в нашем доме, Земли. Нужно эту ошибку исправить! Поэтому нужно объединиться с националистами Германии, Австрии, традиционалистами Японии – на фоне противостояния с атлантистами – Америкой и еврейским сионистским миропорядком. России нужен сейчас колоссальный взрыв! Я буду приветствовать все взрывы – большие и малые.

– Верно, – вставил Яков Рудный, поглаживая свой подбородок, нежно, как бабочку, готовую упорхнуть.

– Я очень уважаю Эволу и Муссолини, – продолжал Галовин. – Они были расовые эволюционисты, приверженцы шестой расы. Ведь мы, земляне, сейчас всего лишь пятое человечество. А будет еще и шестое. Когда гигантские люди из пещер Шамбалы проснуться. Вы знаете, что Гитлер видел Нового Человека? Да, видел. Он говорил об этом Раушнингу. Он в это время дрожал от страха, до того этот Новый Человек, которого он лицезрел в секретных лабораториях Аненербе – был прекрасен, жесток и ужасен. Такими людьми должна быть заселена наша бесхребетная земля-матушка. Россия войдет в новую элиту жрецов, избранных третьего тысячелетия. В миллениум мы врежемся с взрывом оглушительной силы, и эра Водолея – будет эрой России. Что для этого надо? Отбросить Православие и использовать всех, в том числе и Православие. И Лужка с Березовским, которых я ненавижу. Мировое еврейство тоже сгодится, и патриоты-державники. Главное – самость. Мы вернем Россию на путь языческого славянства, мы покажем ей рай на земле. Мы реанимируем Ветхого человека. Мы дадим тайные знания, которыми обладаем. Тот гнозис, который лежит в основе всего. Для меня символ веры звучит так: "Гностицизм, кастовость, арийство". Языческое братство во главе с Россией.

Киреевский сидел с несколько отрешенным видом, а Рудный кивал головой в такт словам Галовина и улыбался. И Анатолий вдруг понял, что настоящим идеологом тут является Рудный, а Галовин – изметеленный своей неспокойной жизнью – теперь лишь рупор. Что готовят в России эти люди?

– Потомки древних богов… элита избранных "гипербореев"… посланники Высшего Разума… предвестники "шестой расы"… – твердил Галовин, причем со рта у него летели капельки слюны. – Вы знаете кто такие друиды? Их жрецы обитали в Стоунхендже, на юго-западе Англии. Они являлись прорицателями и врачевателями, хранителями тайных знаний, их кельтские храмы, созданные из огромных камней, поставленных друг на друга, находились в дубовых рощах. В пантеоне их богов – Гю и Церидвен, символизирующие два начала всякого сущего – мужское и женское. Учение друидов – означает бессмертие души и загробную жизнь под землей и под водой. А главный праздник отмечается в ночь на первое мая. В это время Солнце встает из гроба и наступает безудержное веселье. Да, они использовали и человеческие жертвы, ну и что? Как же без этого, когда творится Великая Тайна? Гитлер принес в жертву миллионы людей, но крови оказалось явно недостаточно. Я также поклоняюсь великим богам кельтского пантеона – Бригитте и Патрику. Мы последователи всех дохристианских божеств, в том числе и друидов. А Рерихи? По их пути – к секретам Шамбалы шли и Гитлер, и Сталин. Сталин отправлял несколько тибетских экспедиций во главе с Яковым Блюмкиным, убийцей Мирбаха и Есенина. У Гитлера в ставке жили некие "зеленые люди" из пещер Тибета. Тибетские проводники вели гитлеровские отряды по следам Рерихов. Нашли ли они Шамбалу, встречались ли с Махатмами? Конечно. Это он, через своего друга, вице-президента США Генри Уоллеса, убедил Франклина Делано Рузвельта, открытого приверженца тайных знаний, украсить долларовую банкноту масонским символом – всевидящим окон в треугольнике на вершине пирамиды. Тибетские монахи уже давно знают о Шестой расе. Они умеют медитировать и летать – это не новость. Сама Шабала имеет круглую форму и окружена снежными вершинами, попасть в нее можно лишь из нескольких горных монастырей. Внутри у нее форма расцветшего лотоса с восемью лепестками. В центре возвышается большой пик сияющей белизны, на севере – дворец святых правителей, Махатм. Там хранятся невообразимые сокровища. Там лежат терафимы – талисманы, посылаемые особо выдающимся людям. Одни из этих терафимов был в свое время передан Наполеону. Они дают необыкновенную силу – Кундалини. Там есть дерево, удовлетворяющее все просьбы. Есть Корова, выполняющая все желания. Но Шамбала находится в двух состояниях – тонком, энергетическом, и физическом, осязаемом. Нацисты любили ездить в Тибет и приглашать оттуда консультантов по магии и астрологии. Сам Карл Хаусхофер, духовный учитель Гитлера и Зорге, был великим магом. В рейхе было создано общество "Туле", а его сердцевина – Аненербе, где занимались возрождением тайных знаний погибших цивилизаций, в том числе Атлантиды и Гипербореи. И они почти научились магически управлять народами и стихиями. Прародина арийцев находится в пустыне Гоби. Но эта древняя цивилизация погибла в атомной войне, которых на земле были множество. А кое-кто из древних спасся и основал Россию и Германию. Свастика пошла оттуда, а избрал ее символом национал-социалистического движения именно Хаусхофер.

– Я смотрю, у вас тут много свастики, – вставил Киреевский.

– А как же! – радостно воскликнул Галовин. – Это же гамматический крест! Ветхозаветный жертвенник имел с четырех сторон установленные рога, которые помазывались жертвенной кровью агнца. Вы можете найти его и в Эчимадзинском соборе, и в некоторых русских храмах, и на деньгах Керенского, и на личной машине последней Императрицы. Это – истинный святой крест, принятый в Византии. Его вы встретите и под куполом Святой Софии Киевской, на рельефном орнаменте Нижегородского кафедрального собора, он вышит на фелони Московского храма Николы, что в Пыжах и так далее. На сотнях икон. Зачем сигхи-шамбалисты подсунули этот крест-гаммату фюреру? Потому что он соответствует понятиям "вечность" и "счастье". Его начертала Императрица черным карандашом в доме Ипатьевых, перед своей казнью. Не говоря уж об утвари домонгольского периода.

– Но как же слова Иисуса, что крестное средоточие есть место встречи и примирения тварей и Творца, – заметил Киреевский. – Что "отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому"? В нем и широта, и долгота, и глубина, и высота. И крестный образ срединным пересечением показывает, что Божественную силою содержится все; все небесное верхним концом содержится, преисподнее же нижним, а все земное двумя концами пречестного древа крестного И ни о каких "рогах" нигде в Евангелии не говорится.

– Он провокатор, убей его! – с легкой полуусмешкой на губах промолвил Галовин, обернувшись к Рудному. Затем, невозмутимо продолжил, словно ничего и не слышал: – Мы не боимся утверждать, что два символа – орел и свастика – осеняют истинно арийский, языческий путь, путь России. Не только Европа, но даже Индия не может сравниться с Россией в изобилии свастик, покрывавших русское оружие, стяги, национальные костюмы. На Руси этот крест имел свое название – "Коловрат". "Коло" – дневнерусское название солнца. "Врат" – значит вращать, в ту или иную сторону. Вам ли это не знать, батенька? Таким образом, нынешняя попытка запретить свастику, а заодно и русское национальное возрождение, есть не что иное, как борьба со Святым Духом, борьба с Богом.

"Он сумасшедший! – подумал Анатолий Киреевский. – Похож одновременно и на Чарльза Менсона, и на Ленина".

– И все же, – сказал он. – Простой двусоставный крест символизирует, о чем нетрудно догадаться оси координат. Абсцисса + ордината = плоскость. Таким – плоским – видит мир Запад. Насчет "рогатого" креста рассуждать не буду. Вы тут спец. Но полноценный же крест Господень, по мнению Святых Отцов, символизирует дополнительно: высоту (дощечка) и глубину (подножие). То есть, в православной оптике мир мало того, что выпуклый (за счет подножия – глубины), он имеет ярко выраженную трансцендентную сторону. Это восьмиконечный крест. Прямая черточка вверху символизирует открытые подвигом Божественного снисхождения Небеса. А косая черточка внизу – побежденный ад и силы преисподней. И весь этот колоссальный символический комплекс жил и наполнял своим животворным светом сердца и души наших предков.

– Чего вы спорите? – улыбаясь, сказал Рудный.

– Ладно, оставим это, – раздраженно согласился с ним Галовин. – Все это мелочи. Я говорил о другом. Оккультизм, политика, современные технологии – вот тот сплав, которые воцарится в ближайшее время. Нам нужны ламы секты Агарти, которых призывал и Гитлер, чтобы космические силы помогли ему расширить жизненное пространство. Нам нужны тайные эзотерики, герметики, тибетцы, розенкрейцеры… Мистическая поддержка огня. Огнь взрыва. Взрыв огня.

Киреевский заметил, что Галовин дрожит, как в экстазе и понял, что он начинает заговариваться. Рудный подавал Киреевскому какие-то знаки, но тот не обращал на них внимания. Ему хотелось выжать Гуру "Черного Ордена" до конца, как лимон.

– Легендарная Гиперборея существовала! – закричал вдруг Галонин. – Она располагалась на территории нынешней России, за Полярным кругом. Это была древнейшая, мощнейшая цивилизация с высокоразвитой культурой. Они обладали атомной бомбой. Пока человечество пребывало в дремучем каменном веке, гиперборейцы уже имели суперсовременный звездный календарь! Похожий на обсерваторию Улугбека. И сейчас есть лишь один избранный богом народ – русский. Белая раса, воинствующая. Которая выше хамитов и семитов вместе взятых. И наша церковь – в лице Кира, Александра Македонского и Адольфа Гитлера. Но мы сейчас ждем своего вождя. Человека нордического типа. Который совершит спасение рода людского посредством наилучшей плоти. И он будет вне Православной Церкви!. Он будет как Заратуштра, он будет истинным гиперборейцем. Он будет друидом! Он будет выше снежного человека и пришельцев с НЛО! Он будет левой, энергетической рукой Бога! Он будет главным кегебешником Земли! – заорал вдруг Галовин. Впрочем, все последние фразы он и так выкрикивал. Потом голова его стала трястись, губы безвольно шевелились, язык высунулся.

– Пойдемте, – произнес Яков Рудный, поднимаясь с колченогого стульчика. – Сейчас нам лучше уйти. Не будем задерживаться. Он успокоиться.

Они оставили хозяина квартиры, закрыв за собой дверь. Киреевский пробыл здесь часа два, но у него сильно разболелась голова. И он был и сам рад оставить это место.

– Вам в Москву? – спросил Рудный. – Отлично. Поехали вместе. А по дороге поговорим.

У подполковника Логинова состоялся еще один, более конкретный разговор с Сергеем Днищевым – после той "проверяющей" беседы в спорткомплексе Измайлово, а позже произошла и третья встреча, главная, в расширенном составе, на конспиративной квартире в Бескудниках, которую генерал Бордовских – начальник отдела стратегических секретных разработок использовал лишь в исключительных случаях, для особо важных свиданий. Сам он и присутствовал на этом "собеседовании". Личность Днищева была "просвечена" со всех сторон, а сейчас его особенно крепко взяли в "клещи", сразу с двух сторон. Бордовских и Логинов. Дело в том, что того требовали обстоятельства и сам характер подготавливаемой операции "Ноев ковчег". Она была разработана в недрах "Организации", о ней не знали ни в самом отделе стратегических разработок, ни в целом по ФСБ, ни в других параллельных спецслужбах. Генштаб не имел к ней также никакого отношения. Президенту и премьер-министру никто и никогда не докладывал о ней даже на начальной стадии планирования. Она целиком и полностью принадлежала инициативе группы лиц, особо озабоченных складывающейся в стране обстановкой, которые, тем не менее, входили и в Генштаб, и в спецслужбы, и в администрацию Президента, и в Правительство. Весь этот котел, в котором варилось подготавливаемое варево и назывался "Организацией", а за ней стояли особняком "Черный Орден" и его теперь нынешний глава – Яков Рудный, действительный идеолог новых современных политических технологий в международном институте геостратегии и геоглаболизма. С Лавром Бордовских он поддерживал самые тесные дружеские связи. Но на этой встрече в Бескудниках его не было. Ему, собственно, и не надо было там быть, чтобы контролировать процесс подготовки или проверки исполнителей, а именно такая роль уделялась Днищеву. Но Бордовскому хотелось непременно лично познакомиться с тем человекам, который будет задействован в операции прикрытия, а после будет подлежать ликвидации.

Сергей Днищев подходил к этой роли по всем параметрам. Бывший сотрудник ФСБ, специалист высочайшего класса, прошедший Афган и другие горячие точки. Это раз. Патриот и государственник по убеждениям. Это два. Член тайного "Русского Ордена", который давно мозолил глаза Бордовских и Рудному – это три. На, а в-четвертых, ему не надо будет платить. Это играло существенное значение, поскольку подготовка операции "Ноев ковчег" съедала массу неучтенных средств. Но тут на помощь приходил олигарх, которого во всех приватных беседах Рудный и Бордовских никогда не называли по фамилии, а только по имени – Борис. Или еще проще – "ББ". Как Бриджит Бардо.

Да, деньги требовались немалые. На техническое обеспечение, на исполнителей, на устранение говорливых свидетелей, да и просто себе тоже. Кто знает, как повернутся события завтра? Всегда полезно иметь запасной аэродром. Один Латыпов затребовал миллион долларов и на это пришлось пойти. Игра стоила свеч. Кроме того, Латыпов получил лишь часть требуемой суммы, а получит ли остальную – еще неизвестно. И это тоже входило в правила жестокой игры, об этом знали ли догадывались все, плывущие в том "Ноевом ковчеге"…

Сейчас Днищева "били" с двух сторон, используя аргументы Чечни, патриотизма, целостности России, порочности существующего режима, грозящей стране еще большей катастрофой.

– Сегодня пора собирать камни, – говорил Бордовских. – Восстанавливать структуры. Выходить на новый виток государственного строительства. А главной целью "континентального КГБ" должна стать реализация Евразийского Проекта. Вы согласны?

– Трансцендентное КГБ, с кожаными крыльями древних летучих зверей, – шутил Днищев, проинструктированный накануне Кротовым.

– Дорогой Сергей, – говорил Логинов. – Осуществление нашего плана требует как легитимной, так не легитимной деятельности. Он подразумевает противодействие американской гегемонии в планетарном масштабе во всех областях, включая экономику, культуру, политику, информатику и так далее. Воссоздание мощного евразийского Государства со стратегической интеграцией стран-участниц СНГ. Военные и политические альянсы с другими великими державами Евразии.

– С этим я, разумеется, согласен, – отвечал Днищев. – С этим трудно не согласиться. Но ведь вот в чем дело. Цели у "атлантистов" и "евразийцев" во много общие. Разнятся способы достижения. Вспомните маронитов Ливана, у которых была иллюзия сотрудничества и союза с Израилем. Где теперь "Армия Южного Ливана"? Растаяла, как тать в ночи. У националистов должны быть союзники, несомненно. Но "атлантисты" и "евразийцы" всего лишь две руки одного и того же существа. Дьявола. Вы с вашим сатанизмом слишком далеко заходите. Есть такие силы, с которыми не стоит заигрывать – опасно.

– Вы умный человек, – сказал Бордовских, поняв, что совершил ошибку, заговорив с Днищевым об евразийстве. Не та тема. – Но чтобы жить в истории, надо стоять между жизнью и смертью. Между преступлением и наказанием, между тотальной расплатой и глобальным займом. Невинных жертв не бывает. Каждый в чем-то виноват. И не только перед высшими, духовными инстанциями. Виноват имманентно, перед собой, перед своими, перед народом, перед судьбой, перед душой, наконец. Так было и так будет. Вы прошли через кровь, преступили через черту, как писал Достоевский, вам понятно то, что не сможет понять случайный человек, простой обыватель. Даже не всякий сотрудник спецслужб.

– Раскол идет везде, по всем направлениям, и в ФСБ тоже, и у нас, – перехватил нить разговора Логинов. – Мы хоть и когорта, но все равно часть народа, мы же среди людей живем, видим что происходит.

– И знаем что делать, – добавил Бордовских. – Чтобы изменить смысл именно этого бытия.

– А раскол начался с Никона, с Петра Великого и продолжается до наших дней, – продолжил его помощник. – Сталин этот процесс еще как-то нормализовал. Но потом все опять полетело вверх тормашками.

– У нас сохранился секретный архив Сталина, – подхватил генерал. – Он планировал такие операции, от которых дух захватывает. А сейчас кругом фальшь, низость, мерзость, ограниченность. Даже фашистского засланца Зорге возвели на пьедестал, сделали идеалом военного разведчика!

– Я все понимаю, – сказал Днищев, которому нельзя было долго кочевряжится – могут и не поверить. – Но вы не объяснили мне суть вашего проекта. Что я должен делать конкретно?

– Вот! – Бордовских вытащил из папки и бросил на стол фотографию Латыпова. Некий Арби Гуджиев. Чеченец. Вы должны просто прикрывать его и контролировать. Каждый шаг. Но ни в коем случае не вмешиваться в его действия.

– А после … – добавил Логинов и многозначительно усмехнулся.

– Все инструкции получите позже, – заключил генерал. – Вы будете работать один.

"Так уж и один" – подумал Днищев, хорошо зная генерала Бордовских. И тоже усмехнулся.

Восставший из мертвых Латыпов, он же Гуджиев, уже находился в Москве. Приехал на заранее снятую для него квартиру. Жил скромно, вел себя тихо. В контакты со своими соотечественниками не вступал. Он встретился с Шепелевым. Затем с Логиновым. Потом с Бордовских. Получил дальнейшие указания. Вскоре у него появились двое помощников, один из них – кавказец. Все это входил в проработанный план, составлявший часть операции "Ноев ковчег". За ним осуществлялось постоянное наблюдение. На имя Гуджиева была зарегистрирован фирма по оказанию посреднических услуг в торговле продуктами питания. В основном – сахар. Офиса как такого не было, но зато нашелся удобный склад – в подвальном помещении одного из жилых домов в Печатниках. Сам Гуджиев бывал там редко. Склад пустовал. За все время к нему обратились лишь два коммерсанта, но их быстро "отшили", посоветовав поискать оптовые товары в другом месте. Пока никаких нареканий Гуджиев не вызывал. Ему хватало ума не лезть на рожон. Все что ему было нужно – это деньги, а аванс уже был перечислен на его счет в одну из оффшорных зон. Но Гуджиеву было необходимо проверить поступление денег и Бордовских разрешил выезд.

Вместе с Шепелевым Гуджиев быстро слетал туда и обратно, но в пути ему удалось перехитрить контрразведчика и переговорить по спутниковому телефону с Шамилем. Тот одобрил его, Гуджиевский план действия. Затребуемой сумме не удивился. Деньги не его – саудовские. Так Латыпов-Гуджиев очень ласково, по русской пословице, "отсосал" у двух маток. Но понял, что долго так продолжаться не может. Вернувшись в Москву, Гуджиев стал замечать за собой двойной контроль, усиленное наблюдение. Практически каждый его шаг просвечивался. Он уже знал, что вырваться из этого котла будет чрезвычайно сложно, практически невозможно. А когда он увидел, как не "его" склад в Печатниках начал поступать "сахар", то окончательно понял свою роль и место в предстоящей игре. Это совсем не то, что забить нелюбимую жену гаечным ключом на окраине Нальчика. И не стрелять в федералов или моджахедов, выполняя те или иные поручения. Тут будет гораздо покруче. А выход был до того узкий – как игольное ушко.

Аналитическая записка А.Киреевского в информационно-идеологический
отдел "Русского Ордена" (Август, 1999 г., для внутреннего пользования).
Выдержки.

… на сегодняшний день сложились следующие политические и идеологические мифы. Их пять.

Первые три тесно связаны друг с другом, взаимозависимы и вместе составляют устойчивую систему. (№ 2 и № 3 проявились и расцвели при Ельцине и, воюя против него, ускоряют и свой закат). Каждый из них имел неплохие шансы на усиление и долгую жизнь, но в прошлом: ельцинизм в начале 1998 г., зюгановщина летом 1996 г., "хазария" с середины 1998 г. до мая 1999 г. при премьере Примакове.

Два последних по сути одно и тоже (№ 4 и № 5), два берега одной мифической гиперборейской реки. Только № 4 – изначально провокационный и сверхрадикальный с сильно выраженным вождизмом и фетишизацией крови: во всех бедах винить жидов, большевиков и "иудохристианство". А № 5 – более мягкий, компромиссный, хитрый и насквозь промасоненный: во всех бедах винить либерализм и либералов.

Конституционным монархистом "Борис I" задумал стать после встреч с Королем Испании Хуаном Карлоссом и Королевой Англии Елизаветой II в 1992 г. … С тех пор монархический проект был в постоянной разработке у Кремля и в службе безопасности Президента…

Проект "Хазария" активно пошел с 1994 года, после операции Коржакова "Мордой в снег". Связка "Мэрия – группа "Мост" при содействии спецслужб Израиля, изменников бывшего 5-го отдела КГБ и поддержке Мирового еврейского конгресса хотела превратить Россию в землю обетованную…

… Русский коммунизм (Зюгановщина) – после разгрома Верховного Совета в октябре 1993 года и образования НПСР… На то же время пришелся и взлет Баркашова. Дугинизм заявил о себе, начав сотрудничать с Прохановым в газете "День в 1990 году…

Баркашов всегда ориентировался на Ельцина, а Дугин еще ждет своего "героического человека".

… Проект "демомонархия" приказал долго жить сразу же после неудачной попытки превратить похороны неизвестно чьих останков, выдаваемых за останки семьи Николая II, в акт всенародного покаяния и примирения. Афера (Немцов) не удалась, что нанесло непоправимый удар по Ельцину, от которого он вряд ли оправится…

Сейчас основное для "Бориса I" – добиться гарантии безопасности "семьи" после собственной отставки. "Несменяемый" большинству просто надоел…

… Проект "Хазария" стал рушиться после снятия Примакова с поста премьер-министра и провала импичмента Ельцину…

… "Зюгановщину" подкосили ратификация договора о независимости Украины и предательство сербов в Косовском конфликте, неудачный импичмент Президенту и окончательное решение нацпатриотов идти на выборы в Думу отдельно от КПРФ…

Лживость, лицемерие, конформизм и перманентная тупость идеологов КПРФ достали всех…

… Революционер Баркашов окончательно запутался в своих идеологических метаниях, часто пьет. Серьезные люди по нему уже давно определились: перспектив никаких.

… Наиболее опасным становится продолжатель дела русских белых масонов из Генштаба образца 1905 года – "социал-дугинизм" или Евразийство. В его основе – древняя антихристианская ересь – манихейство.

Дугинизм – дикая смесь вед, кабалы, арийских и тибетских легенд, геополитических рериховских изысканий, прикрытая православной риторикой…

… Евразийство Дугина расцвело в конце 1997 года, когда из газеты "Завтра" убрали (не без влияния "Русского Ордена") аналитика – соперника Кургиняна. С тем пор упорно "Господин Ду" набирает сторонников среди военных, интеллигенции, других патриотических оппозиционеров и даже спецслужб ( в частности, в отделе секретных стратегических разработок), где подготавливается некая операция "Ноев ковчег", катастрофическая по своим масштабам и грозящая резко перейти к военному перевороту в России). Можно сказать и так, что "Господин Ду" вытеснил "дядюшку Зю"…

… В новых условиях в связке с Прохановым и поддержке со стороны старообрядцев дугинизм может сблизиться с властью или стать его конструктивной оппозицией, наподобие Зюганова при Ельцине.

… Наиболее опасным и вредным для всего русского дела на сегодняшний день и ближайшее будущее нужно признать миф дугинизма.

Необходимо незамедлительно начать борьбу с этой разрушительной идеологией, используя все возможные каналы…

… По всем признакам эпоха либеральных реформ изжила себя. На смену ей скорее всего придет эпоха патриотических эволюционных традиционалистов.

… В ближайшее время следует ожидать коренных изменений в сознании людей, связано это будет с результатами планируемой "Черным Орденом" операции "Ноев ковчег". Предположительно – это будут террористические акты в столице и по территории России.

Яков Рудный был приятелем и близким другом не только Галовина, Дугина и Бордовских, но и многих иностранцев, посещавших Россию с секретными миссиями. Все тайное варилось в громадном котле, но то что выплескивалось и становилось достоянием, можно было умелыми аналитиками попробовать, и определить на вкус все варево. Но там, где-то в глубине котла, темной массой сновали крупные рыбы чудовищно уродливых форм, которые не могли уложиться в человеческое сознание, поскольку разум и не может охватить весь спектр людской низости, коварства и мрака бездушия – ему и нет названия, его может познать лишь Господь Бог. Но он существует в природе, он был дан человечеству изначально, как противовес Истине. И в нем замешаны не только человеческие мысли и желания, в нем растворена сама ненависть, вся чернота безбожия и вся сила дьявольского естества.

Институт международной геостратегии и геоглоболизма, в котором Рудный занимался новыми политическими технологиями существовал на деньги Сороса. Здесь ковались оковы для окончательного закабаления русского народа, примеривалось для него платье, в котором он бы не мог двигаться, выпекались отравленные яства, от которых мутилось сознание, изготавливались чертежи, по которым была бы заключена в клетку его живая душа. Для Рудного работа над этими проектами составляла основу жизни, дарила высшее, ни с чем неизъяснимое наслаждение. Он был готов пожертвовать всем – крупными гонорарами, обеспеченной старостью, здоровьем своих детей, дал бы себе отсечь руку или ногу, лишь бы продолжать глотать этот чудовищно-приятный наркотик – видеть как на твоих глазах, еще при твоей жизни – огромная, некогда могущественная страна, держава, погружается в мрак преисподней, становится изгоем, теряет свое величие, превращается в мерзость запустения, где люди вымирают сотнями тысяч в месяц, а те кто выживают – навеки будут обречены на прозябание, услужливость, рабский труд. Вот оно – высшее счастье для творителя судеб мира! Вот он – апогей дьявольского искушения …

И он занимался этими "политическими технологиями" упоенно, страстно, как некогда Моцарт (лукаво спрятавший в своем имени Амодей буковку "С") исступленно играл своей Реквием, источая в расставленные сети свою душу. Рудный был одним из разработчиков постельцинской России, а она уже виделась не за горами. "Семья" не могла больше удержаться у власти. От силы еще шесть месяцев. Потом может произойти непоправимое. Рухнет все здание, десять лет вкривь и вкось выстраиваемое демократами. Взорвется изнутри. Так почему бы не взорвать его раньше? Идея этого взрыва пришла в голову Рудному весной. У него прошла серия консультативных встреч с представителями элит зарубежных стран, в закрытых клубах и обществах. Затем последовали совещания с внутренним российским истеблишментом. Он сновал как челнок, из одной страны в другую, из одного высокого кабинета в другой. Беседовал с руководством "Организации", с олигархами, с членами Правительства и администрации Президента, с "Семьей". Везде проверял почву, уточнял, сверял свои данные, анализировал те или иные возможности, перспективы развития событий. Трудился как пчела, только результатами его деятельности был не мед, а зловонная струя липкой мерзости, ложащаяся на Россию. Наконец, операция "Ноев ковчег" была согласована со всеми структурами, к работе над ее практическим осуществлением приступил Лавр Бордовских. А Яков, как незаметная, прозрачная и бестелесная медуза тихо отплыл в сторону, хотя и продолжал контролировать всю операцию. Бордовских у него сидел на крючке крепко (сын генерала был задействован не без помощи Рудного в одной из коммерческих фирм), сорваться не мог. Могли подвести лишь конкретные исполнители. Сейчас Рудный, этот "Хаусхофер" наших дней, занимался другой проблемой – создавал проект власти на ближайшее будущее, когда пройдет операция "Ноев ковчег", после которой настроения в обществе резко изменятся, сознание народа соединится в ненависти к Чечне, последует крупная войсковая операция, и на этой волне страна войдет в очередные думские выборы, которые нельзя проиграть, отдать коммунистам или другому опасному блоку – "Отечество". КПРФ, как карманная оппозиция пусть остается, они больше не опасны; а вот "Отечество – вся Хазария" будут смяты, раздавлены катком СМИ, осмеяны, вывалены в грязи и отброшены на второй план. По замыслу олигарха "ББ", также входящего в "Черный Орден", он, Рудный, занимался устроительством нового политического объединения. Который должен был быть составлен из серых, новых незаметных людей, лишенных воли и целиком пропутинских, главное – не проельцинских. Ельцина больше нет, все, с ним покончено, хотя он все еще и у власти. Этот мешок с воздухом не ранее чем до наступления Нового года, Миллениума, будет спущен, в нем проколют дырочку и он выпустит последний пар, сморщится и уедет на свою загородную дачу доживать остаток дней. Кукла больше не нужна, у куклы отключают жизнеобеспечивающие механизмы. Что будет с "Семьей" – не важно, пусть год потешат себя "гарантией безопасности" . Теперь главное выиграть Думу, а в данной политической ситуации, когда страна окажется без Президента, выиграет Путин, и кто за ним. Проголосуют как надо. Шойгу – личность замечательная, к тому же, честолюбивая. Недаром, в свое время запросил у Ельцина в свой штат 122-е генеральские должности, а себе – звание генерала армии (у всей пожарной службы России всего один генерал-майор, а масштаб их деятельности несравнимо выше). У Шойгу 70 тысяч стрелков, спецназовцы, бывшие ветераны "Альфы" и "Вымпела", при случае сгодится для поддержания в стране порядка. А его идеал с детства – барон Унгерн, он просто "повернут" на этом персонаже, может рассказывать о нем часами, наверное, мнит себя его преемником. Пусть. Пусть будет бароном Унгерн-Шойгу, России сейчас нужен именно такой герой.

Рудного привлекла личного Киреевского, с которым он познакомился в домике Галовина, в Горках-10, и с которым они позже возвращались обратно в Москву. Проговорили они еще часа полтора, устроившись в одном из уютных кафе в Хаммер-Центре. Один умный аналитик понимал другого умного аналитика с полуслова. Они многое недоговаривали, но то что оставалось за фразой – просчитывалось. И Рудный после этой встречи вынес для себя следующее: Киреевский безусловно знает или догадывается, какой котел заваривает Рудный и его друзья. Он чувствует дыхание грядущих событий, видит перспективу. А потом и чрезвычайно опасен. Его не удалось привлечь на свою сторону, склонить к сотрудничеству. Поэтому надо подумать о том, как этого умного соперника, имеющего без всякого сомнения отношение к "Русскому Ордену", нейтрализовать.

Кротов вновь приехал к Гавриилу Тимофеевичу Трубину, но на сей раз прихватил с собой вместо Днищева – Киреевского. Он словно представлял старому отшельнику – врачевателю своих молодых коллег по "Русскому Ордену".

– Хорош хлопец, – сказал сельский философ, оглядев русобородого Анатолия. – Худой только. Тот, прежний, покрепче будет. Ну, ничего, мы тебя сейчас молочном парным напоим, чаек на травах заварим, супчик из картошечки на сале с чесночном в печке уже готов – объедение. Никакие доктора не нужны.

– Да, я, вроде бы, не болен, – отозвался Киреевский.

– Болен, болен, – встрял Алексей Алексеевич Кротов. – Мы теперь все больны, кто душой, кто мозгом.

– Верно. А врачи да экстрасенсы этим пользуются, – сказал хозяин дома. – А вы знаете, что слово "врач" родственно вовсе не слову "врать", что само по себе тоже плохо, а слову "ворожить", ибо первыми целителями считались шаманы. А позднее врач причислялся либо к философам, если размышлял о субстанциях и гуморах, либо к цирюльникам, если пускал кровь. Вот эти цирюльники в наши дни и выдумали СПИД. Еще двадцать лет назад врач Готлиб из Калифорнии стал собирать данные о нарушении иммунитета и наткнулся на странную пневмонию, которой болели гомосексуалисты. А сам вирус в крови никто не ищет, потому что его и нет. Все это вранье. Обычно смотрят, сколько в крови антител, вырабатывающих в ответ на любую инфекцию, и по концентрации этих антител судят о СПИДЕ. Но поверьте мне, домашнему врачевателю по "бабушкиным рецептам", кровь у любого туберкулезника или больного воспалением легких будет такой же, потому что антитела одни и те же. Почему так?

– Да потому, что всегда надо смотреть откуда ноги растут. Медицинская "мафия" во всем мире ничуть не слабее компьютерной. Тут тебе и донорство, и "запчасти" для человека, и будущее клонирование. Неисчислимые фирмы и фирмочки во всем мире, гигантские транснациональные корпорации ежегодно зарабатывают миллиарды долларов, сотни, на борьбе со СПИДом. А панацеи все нет. Ведь если СПИД будет излечен, то надо будет переориентироваться на что-то другое, а это требует больших затрат. А ведь, скажем, от туберкулеза и гепатита В и С в России и во всем мире народу умирает в сотни раз больше … Хотя чему удивляться? СПИДом ведь болеют сексуально активные люди, а где секс – там деньги. Все, все погрязло в пороке и мерзости.

– Ну ты, Гавриил Тимофеевич, даешь! – восторженно сказал Кротов. – Целую нам лекцию о медицине прочел.

– Все, не буду! – засуетился старик, накрывая на стол скатерть. Вскоре появился котелок с супчиком, глиняный кувшин с парным молоком, миски, чашки, горячий деревенский хлеб.

– Тут одна бабка его печет, – признался Трубин. – Умница, а не бабка. Свой секрет не раскрывает. Вкусны-ый!..

– Ты, за ней, чай, не ухаживаешь тут, а, Тимофеич? – вновь позубоскалил Кротов.

– Какой! – замахал руками хозяин. – У меня все время на старинные рецепты уходит, на травы. Я по деревням хожу, записываю у старых людей. Да деревяшки вон строгаю…

Он кивнул на стену, где висели его творения, почти иконописные лики в дереве, объемные, радостные, светлые.

– Дерево знать надо, – добавил Трубин, заметив как заинтересовался изображениями Киреевский. – Чувствовать пальцами, ощущать его природу, теплоту.

Разговор за обедом шел о разном. И о простых вещах, и о сложных. Неторопливый и размеренный, бесхитростный, как обычно беседуют близкие или хорошо знакомые люди. Хорошо тут было, уютно. А потом Трубин вновь свернул на тему врачевания.

– Странный какой-то девиз у врачей… Не "исцели" или "спаси", а "не навреди"… То есть не сделай еще хуже своим лечением. Недаром один в анекдоте спрашивает: "Отчего он умер?", а второй ему и отвечает: "От лечения". Хуже нет, если доктор – докторша – суть ограниченная и упрямая самоуверенность. Мол, все знаю, а вы, больные, непосвященные. Тот же гнозис, тайные знания, гордыня. А без Веры, а следовательно и любви к больному, врач – вредитель. И тут Иосиф Виссарионович как всегда оказался прав. Есть, конечно, редкие исключения, а как правило, вывод у них один: "пожил – хватит, еще нарожаете" … Что за деньги, что без денег, все одно. Денежному больному еще хуже, чуют, есть капиталец, и начинают тянуть денежки потихоньку, до самой смерти. У меня жена раком болела, я знаю. У меня ведь самого метастаза в горле была, самому вердикт вынесли окончательный – жить тебе, батенька, полгода, от силы год. Я уже и говорить перестал. Связки были нарушены, опухоль. А по правде говоря, и не хотелось ни с кем и ни о чем беседовать. Слова, слова … Многоумие и многословие ведет к размягчению мозга, к рассеянности, к пустоте души. Молчание – вот истинное средство общения. Через чувства, мысли. Это я сейчас таким говорливым стал. А тогда полгода молчал, как зарок дал. Обет молчания. Думал, помру – так помру, без лишних фраз на устах, в одной лишь молитве. А потом сподобил меня Бог к