Глава III
ЛЮДСКИЕ ПОТЕРИ КРАСНОЙ АРМИИ ЗА ВРЕМЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ (1918-1922 гг.)

Однако военные вопросы являлись главными и стояли на первом месте в жизни республики лишь в период с мая 1918 г. (начало мятежа чехословацкого корпуса) до октября 1920 г. (разгром армии Врангеля в Крыму). На этом отрезке времени, продолжительностью в два с половиной года, судьба страны решалась исключительно на фронтах гражданской войны. В те годы были созданы регулярные Советские Вооруженные Силы, состоящие из Красной Армии и Красного Флота, достигнута их максимальная численность (5 427 273 чел. на 1 ноября 1920 г.) [ 197 ], осуществлены все важнейшие операции по разгрому интервентов и белогвардейцев, освобождена большая часть территории страны.

Рассмотренные особенности периодизации гражданской войны получили отражение и в данной книге, где весь статистический материал о потерях Красной Армии [ 198 ] разделен, по сути дела, на две части: потери за период с 1918 г. по 1920 г., на который пришлась основная тяжесть вооруженной борьбы, и потери за 1921- 1922 гг., когда Красная Армия вела военные действия в основном против отдельных бандформирований, засылаемых из-за рубежа, а также против локальных антисоветских выступлений и басмачества.

Потери Красной Армии в 1918-1920 гг.

Общие демографические потери населения на фронтах и в тылу воевавшихсторон (в боях, от голода, эпидемий и Террора) достигли 8 млн. чел. [ 199 ] В это число входят также потери личного состава Красной Армии убитыми и умершими от ран и болезней за 1918 1922 гг.

В определении числа потерь среди бойцов и командиров РККА в гражданской войне имеются большие расхождения в разных литературных источниках. Так, в современных энциклопедических изданиях (“Большая Советская Энциклопедия”, “Советская историческая энциклопедия”, энциклопедия “Гражданская война и военная интервенция в СССР”) приводится одно и то же число погибших военнослужащих - около одного миллиона человек [ 200 ].

Известный советский исследователь Б. Ц. Урланис в книге “Войны и народонаселение Европы” называет другие цифры: убито на фронте примерно 125 тыс. чел., умерло в действующей армии и в военных округах примерно 300 тыс. чел. [ 201 ] Общее же число убитых и умерших составило в итоге 425 тыс. чел. Это примерно в два раза меньше той цифры потерь, которая приводится в упомянутых выше энциклопедиях.

Немало противоречий содержится также в статистических материалах центральных органов РККА, обобщавших данные о боевых потерях личного состава в гражданскую войну. Например, по подсчетам Мобилизационного управления Полевого штаба РВСР количество убитых бойцов и командиров на декабрь 1920 г. составило 85 343 чел., раненых - 502 016 чел. [ 202 ]

В справке отчетно-статистического отдела Главного управления РККА от 26 июля 1924 г. приводятся другие данные о потерях личного состава Красной Армии за период 1918-1920 гг. [ 203 ]:

При сравнении этих данных видно, что общие потери личного состава по убитым и умершим даются в 1925 г. на 20 тыс. чел. больше, а по раненым и контуженым, наоборот, на 100 тыс. чел. меньше. Тогда же были опубликованы сведения о потерях Красной Армии в 1918-1922 гг. в книге “Народное хозйство СССР в цифрах” по данным статистического отдела Главного управления РККА (без разбивки по категориям потерь). Сведены они в таблицу, которая публикуется ниже. [ 205 ]

Таблица 57

Приведенная таблица является очень важным военно-статистическим документом, который заслуживает особого внимания при исследовании вопроса о людских потерях в гражданскую войну. Но в связи с тем, что составители данной таблицы не разъяснили, что ими подразумевалось под боевыми и санитарными потерями, в печати появились разноречивые толкования этого документа. Так, в уже упомянутой нами книге Б. Ц. Урланиса “Войны и народонаселение Европы” почему-то берутся из данной таблицы и анализируются лишь цифры боевых потерь. При этом говорится, что “сопоставление и абсолютная величина цифр дают основание предполагать, что к боевым потерям отнесены убитые и раненые” [ 206 ] (подчеркнуто нами. - Авт.). В книге Ю.А. Полякова “Советская страна после окончания гражданской войны: территория и население” высказывается несогласие с версией Б.Ц.Урланиса и дается другая трактовка боевых и санитарных потерь Красной Армии в рассматриваемой нами таблице [ 207 ].

“Логично допустить, - читаем мы у Ю. А. Полякова, - что и в том и в другом случае речь идет о летальных исходах, ведь говорится о санитарных потерях, а не о числе заболевших” [ 208 ] (т. е., по мнению автора, под боевыми и санитарными потерями, показанными в таблице, следует понимать количество убитых и умерших военнослужащих). И далее предлагается принять эти данные за основу, а их суммарную величину в 1 212 824 чел. считать итоговым числом всех погибших военнослужащих РККА в 1918-1922 гг. [ 209 ]

Положение в данной области стало несколько улучшаться лишь после того, как был создан в сентябре 1919 г. Справочный учетно-статистический отдел, входивший в состав Всероссийского Главного штаба [ 210 ].

Авторский коллектив книги, учитывая опыт своих предшественников по выявлению потерь в гражданской войне и решая фактически ту же задачу в новых условиях, опирался в работе преимущественно на архивные документы. К примеру, число убитых, пропавших без вести и попавших в плен определялось на основании документальных данных Оперативного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики, которое в соответствии с Табелем срочных донесений сведения о потерях получало от фронтовых и армейских штабов [ 211 ]. Число раненых и заболевших - по данным Главного военно-санитарного управления, куда поступали от санитарных частей армий и фронтов сведения о раненых, контуженых, больных и обмороженных. Использовались также документы других военных ведомств.

Среднемесячная численность войск действующей армии в 1918-1920 гг. [ 212 ]

Структурные элементы тыла Красной Армии в ходе войны и военного строительства непрерывно развивались, наращивалась их численность. В то же время во фронтовых частях и соединениях на протяжении почти всего рассматриваемого периода испытывалась острая нехватка бойцов и командиров. Например, в начале 1919 г. действующим войскам Красной Армии недоставало, как минимум, 280 тыс. штыков и сабель [ 213 ]. Предполагалось этот некомплект восполнить за 2-3 месяца. В действительности Всероссийский Главный штаб за указанное время смог выделить из имеющихся резервов не более 157 тыс. чел. Фактически же фронт получил только 111 тыс. 900 чел., то есть 71 % от предусмотренной численности.

В результате положение еще более усугубилось. Пополнения, даваемые армиям, как отмечалось в докладе Главного командования от 9 мая 1919 г., “не могли даже пополнить естественную убыль людей на фронтах и убыль от развивающегося чрезмерного дезертирства, и в настоящее время число штыков и сабель как в действующей армии, так и в частях внутренних округов уменьшилось на 85 тыс. т. е. на 20 процентов” [ 214 ].

В справке Главного командования от 26 мая 1919 г. о некомплекте людей в действующих войсках говорилось следующее: “В армиях и на фронтах недостает до штата только штыков и сабель около 400 тыс., особенно обессилен в постоянных боях Южный фронт, насчитывающий в некоторых армиях до 10 тыс. штыков. Пополнения прибывают крайне медленно и в большом некомплекте, сравнительно с числом наряженных пополнений на фронт” [ 215 ].

Среднемесячная численность Вооруженных Сил Советской Республики за 1918-1920 гг. [ 216 ]

В соответствии с организационно-штатной структурой войск Красной Армии, установленной приказом Народного комиссариата по военным делам 20 апреля 1918 г., основной боевой единицей был узаконен стрелковый полк, состоявший из трех батальонов. Каждый батальон имел три роты, а рота - три взвода. Низшим тактическим соединением являлась бригада 2-3 полкового состава. 2-3 бригады составляли стрелковую дивизию, штатная численность которой была установлена в 26972 чел. [ 225 ] Однако укомплектовать соединения и части действующих войск РККА до их полной штатной численности почти никогда не удавалось, особенно в 1918-1919 гг.

Главными причинами неудовлетворительного положения дел с укомплектованием боевых войск фронтов являлись далеко несовершенная организация призыва военнообязанных, их подготовки и отправки по назначению, дезертирство призывников, принявшее массовый характер, нехватка вооружения, прежде всего винтовок, которыми должны были обеспечиваться отправляемые на фронт формирования, плохая работа железнодорожного транспорта, а также отрыв многих государственных и военных органов от нужд и потребностей действующих войск. Обо всем этом не раз говорилось в докладах Главкома в Совет обороны о положении на фронтах. Вот некоторые выдержки из них. “До настоящего времени, - говорилось в одном из документов, - мы не имеем еще права утверждать, что наша республика отдавала должное внимание вооруженной силе. До настоящего времени выходило по-старинному, когда военное ведомство воевало, а остальные ведомства жили себе по-своему” [ 226 ].

В результате “нередки были случаи... когда призываемые на военную службу граждане бунтовали и расходились по домам только потому, что не было для них отведено казарменных помещений, якобы за неимением таковых. Такие случаи бывали почти повсюду, а мест не оказывалось потому, что помещения, даже и казармы старой армии, помещения кадетских корпусов, помещения духовных семинарий оказывались заняты другими комиссариатами. Часто приходилось отказываться от призыва граждан потому, что не было сапог, не было одежды. Часто приходилось быть свидетелем мятежей и недовольства среди красноармейских частей потому,что интересы граждан, сражающихся за благо революции и социалистической республики, игнорировались властью на местах” [ 227 ].

С большой тревогой говорилось в одном из документов Главкома в мае 1919 г. о катастрофической нехватке винтовок и патронов в действующей армии, об оторванности общегосударственного и военного тыла от нужд фронта: “Вопросы снабжения обстоят особенно остро с винтовками и патронами...Через два-три месяца при решительных действиях на фронтах в нашем распоряжении как в тылу, так и на фронтах может не оказаться ни одного патрона” [ 228 ]. И далее: “...Невыполнение за минувшие 2,5 месяца нарядов Главного командования (на пополнение войск личным составом. - Авт.) произошло не только от общих условий, сложившихся в республике, но отчасти также и оттого, что наша система страдает оторванностью тыла от фронта не только в общегосударственном масштабе, но также... в рамках военного ведомства” [ 229 ].

Проблема укомплектования действующих войск и восполнения их потерь в личном составе оставалась до конца не решенной почти на всем протяжении гражданской войны, поэтому непосредственно боевой состав войск фронтовых объединений Красной Армии в большинстве случаев уступал противнику в численности штыков и сабель. И только к середине 1920 г. положение стало меняться в лучшую сторону, о чем свидетельствуют данные о соотношении и численности боевого состава действующих войск сторон за 1918-1920 гг. (см. таблицу 60) [ 230 ].

Состав войск действующей армии и их численность на 15 октября 1920 г. [ 236 ]

В составе действующей армии уже с лета 1918 г. начали создаваться высшие оперативно-стратегические объединения (фронты), которые образовывались по решению ЦК РКП(б) и Советского правительства, по постановлению Совета обороны и оформлялись приказом РВСР. Такие фронты считались основными [ 237 ]. Хронологическая последовательность их создания и время существования показаны в таблице 62.

Примечание. В таблице показана общая среднемесячная численность действующих соединений фронтов (отдельных армий) вместе с их штабами, тыловыми и резервными частями. Однако бойцов и командиров, непосредственно выполнявших боевые задачи, среди них было значительно меньше, в частности численность фронтов и отдельных армий на 1 августа 1920 г. составляла:

• Отдельная армия 49 188
• Западный фронт 136 292
• Юго-Западный фронт 147 875
• Кавказский фронт 76 563
• Туркестанский фронт 29 758
• Южный фронт (на 15 октября 1920 г.) 114 787
• 5-я отдельная армия 42 187

Примечание. Сведения за 1920 г. неполные. В них не включены, в частности, потери фронтов за январь (РГВА. Ф.7, оп. 6, д. 802, л. 86, 86а, 99). Потери отдельных фронтов за январь 1920 г. составили: Западного - 174 чел. убитыми, 1094 чел. умершими от ран и болезней, 952 чел. ранеными и 19 772 заболевшими; Юго-Западного - 15 чел. убитыми, 1053 чел. умершими от ран и болезней, 1768 чел. ранеными и 37 022 заболевшими; 6-я отдельная армия - 3 чел. убитыми, 278 чел. умершими от ран и болезней, 40 чел. ранеными и 2860 чел. заболевшими. Сведений по другим фронтам найти не удалось (РГВА. Ф. 6, оп. 6, д. 308, л. 65, 66, 84.).

Вот одно из свидетельств того времени, взятое из записок Наркома здравоохранения Н.А. Семашко. “Когда наши войска, - писал Н.А. Семашко, - вступили за Урал и в Туркестан, громадная лавина эпидемических болезней (тифов всех трех сортов) двинулась на нашу армию из колчаковских и дутовских войск. Достаточно упомянуть, что из 60-тысячной армии противника, перешедшей на нашу сторону в первые же дни после разгрома Колчака и Дутова, 80% оказались зараженными тифом. Сыпной тиф на Восточном, возвратный, главным образом, на Юго-Восточном фронте, бурным потоком устремились на нас. И даже брюшной тиф, этот верный признак отсутствия элементарных санитарных мероприятий - хотя бы прививок, широкой волной разливался по дутовской армии и перекинулся к нам” [ 264 ].

Положение усугублялось еще и непрерывными тяготами военного времени, острой нехваткой продовольствия. Все это приводило к ослаблению человеческого организма, который становился менее устойчивым к инфекциям. Оценивая создавшуюся ситуацию в стране и армии, В.И. Ленин в своем выступлении на VII Всероссийском съезде Советов (декабрь 1919 г.) говорил: “И третий бич на нас надвигается - вошь, сыпной тиф, который косит наши войска. И здесь, товарищи, нельзя представить себе того ужаса, который происходит в местах, пораженных сыпным тифом, когда население обессилено, ослаблено, нет материальных средств, - всякая жизнь, всякая общественность исчезает. Тут мы говорим: “Товарищи, все внимание этому вопросу. Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!” [ 265 ].

Количество инфекционных больных в Красной Армии в 1918-1920 гг. [ 266 ]

* Данные о количестве инфекционных заболеваний (за исключением холерных) учтены с июля 1918 г.
** Холера в 1918 г. учтена с апреля.
*** Цинга в 1918 г. учтена только по фронтам.

В таблице 67 представлены данные о количестве умершего от инфекционных болезней личного состава РККА [ 267 ].

Таблица 67

А теперь возвратимся к таблице 65, которая является основным статистическим документом о людских потерях Красной Армии за 1918-1920 гг. Из содержащихся в ней итоговых данных видно, что наибольшее число санитарных потерь относится к 1920 г. (2 908 630 чел.). По сравнению с 1919 г. их количество возросло более чем в два раза, в основном за счет роста эпидемических заболеваний. В связи с этим коечный фонд военно-медицинских учреждений был увеличен в 1920 г. со 158 тыс. до 397 тыс. коек [ 268 ].

Произведенные расчеты, исходящие из госпитальной емкости, показывают, что средняя продолжительность лечения каждого госпитализированного военнослужащего составляла от одного до полутора месяцев. При этом умерло в госпиталях за 1918-1920 гг. 407 209 чел. или 9,4 % от общего числа всех раненых и больных [ 269 ]. Уволено из Красной Армии по инвалидности, а также в отпуск до окончательного выздоравливания 537 482 чел. [ 270 ] или 12,4 %. Возвратилось в строй после лечения за три года в общей сложности 3 377 550 чел. или 78,2 %.

Приведенный здесь довольно высокий процент возвращения личного состава в строй после его госпитализации, связанной в большинстве случаев с тифозными и другими инфекционными заболеваниями, свидетельствует об эффективности принимаемых мер по борьбе с эпидемиями в Красной Армии и успешности госпитального лечения всех раненых и заболевших. Оценивая проделанную работу в области медицины на фронтах гражданской войны, первый советский Нарком здравоохранения Н. А. Семашко в 1920 г. писал: “Мерзость и запустение в военно-санитарной организации получила советская власть в наследие от прежнего режима... Мы имеем теперь 397 496 военно-санитарных коек, имеем 242 вполне оборудованных санитарных поезда, восстановили такие учреждения, как поезда бани-прачечные, поезда врачебно-питательные, могущие составить гордость любой европейской военно-санитарной организации, а главное, имеем громадный, строго оформленный, разветвленный и централизованный орган обслуживания нужд Красной Армии” [ 271 ].

Дезертирство [ 272 ] в Красной Армии появилось вскоре после того, как Советское правительство вынуждено было перейти в мае-июне 1918 г. от добровольческого принципа комплектования Вооруженных Сил к системе всеобщей воинской повинности. При этом основную массу дезертиров в то время составляли зажиточные крестьяне и середняки в силу их политических колебаний и недовольства политикой военного коммунизма, особенно продразверсткой.

На расширении масштабов дезертирства сказывалось также заметное нарастание общей усталости народа от войны и ее неисчислимых тягот. Этот момент был особо подчеркнут в письме В. И. Ленина петроградским организациям в апреле 1919 г., где говорилось, что “признаки усталости масс (100 000 дезертиров) все учащаются” [ 273 ].

Да и сама Красная Армия на первых порах еще не являлась единым четко работающим военным организмом, что отрицательно сказывалось на деятельности всех военных органов снизу до верху. “...Сотни и тысячи отрядов самой разнообразной численности, физиономии, дисциплины и боеспособности - вот внешний вид нашей Красной Армии до осени 1918 года, - писал позднее в своих воспоминаниях М. Н. Тухачевский. - Только с этого момента начинается перелом. Отряды переформируются в полки, полки начинают сводиться в бригады и дивизии” [ 274 ].

Повсеместно усилилась проверка всех военнообязанных, особенно на железнодорожных узлах и путях сообщения. В результате было выявлено и возвращено на службу за период с 1 января 1919 г. по 1 декабря 1920 г. 2 млн. 846 тыс. чел., из них 1 млн. 543 тыс. чел. явились добровольно, а 837 тыс. чел. задержаны при облавах [ 275 ].

Дезертирство из действующей армии продолжалось и после 1920 г. Так, в 1921 г. дезертировало около 231 тыс. чел [ 276 ], в том числе из частей, которые вели борьбу с антисоветскими выступлениями, - 32 773 чел. (из них 1 704 чел. из комсостава), В 1922 г. дезертировало 112 224 чел. (в том числе 3 763 чел. из комсостава) [ 277 ].

Поскольку среди дезертиров процент “злостных” был относительно невелик для того времени (побеги сразу же после приема на военную службу составили 18-20 %, побеги из войсковых частей - 5-7 процентов), меры уголовного наказания в борьбе с дезертирством играли не главную роль. Об этом свидетельствует тот факт, что из общего количества задержанных за семь месяцев 1919 г. (1 млн. 500 тыс. чел.) было признано злостными лишь 95 тыс. чел. Из них направлено в штрафные части 55 тыс. чел., приговорено к лишению свободы (условно и безусловно) 6 тыс. чел., к расстрелу - 4 000 чел., (в подавляющем большинстве - условно), а фактически расстреляно 600 чел. [ 278 ]

* Получено следующим образом: исходя из общего количества раненых, показанных в таблице (536 725 чел.), и рассчитанного для гражданской войны соотношения между численностью убитых и раненых (один к четырем) было определено число убитых за 1918-1920 гг. (134 181 чел.). После суммирования его с числом умерших в действующих войсках (115 113 чел.), взятым из архивных источников, был получен конечный результат, показанный в таблице (249294 чел.).
** Из общего количества пропавших без вести и попавших в плен в 1918- 1920 гг. в таблице приводится только число не вернувшихся из плена и погибших 86 330 чел., т. е. чисто демографические потери.
*** Среди небоевых потерь за 1918-1920 гг. по документам значится только 27 560 чел. дезертиров (из действующих войск), которые в число безвозвратных демографических потерь не включены.
**** Получено расчетным способом.